Счастье волков
– Проходи… – Гуль был явно чем-то расстроен, хотя и старался не показывать этого. – Господа! Комиссар Хикмет. Это Назим-Бей из уголовной полиции и Селим Бозкурт из министерства.
На стене была карта Стамбула, недавно ее заменили на новую – город стремительно рос, и проблемы в Сирии обещали еще миллион-другой жителей. Равно как и новые проблемы уже здесь, в Стамбуле.
Какие же проблемы есть сейчас?
– Господа…
– Назим, ты знаешь, зачем мы тебя вызывали?
– Нет.
– Случилась… – старший суперинтендант замялся, не зная как ответить, – в общем, беда у нас случилась. Аллах карает…
– Осман Джаддид умер этой ночью. Отравился газом, – сказал человек из министерства, – вместе со всей семьей. Вы знали его?
– Лично нет.
– Он возглавлял отдел по борьбе с организованной преступностью и контрабандой.
Повисло молчание.
– С комиссаром Джаддидом расправились? – нарушил молчание Хикмет.
– Мы так не думаем, – сказал человек из министерства, – все указывает на то, что это была утечка газа. Но отдел, тем более такой отдел, не должен оставаться без начальника. Я спросил Ибрагима-эфенди, кто может возглавить отдел. Ибрагим-эфенди назвал вас.
Хикмет отрицательно покачал головой.
– Со всем уважением…
– Почему?
– Со всем уважением к мнению Ибрагима-эфенди, я не хочу быть начальником.
– Ты уже давно перерос свою должность, – сказал Гуль, – и у тебя достаточно опыта. Организованная преступность и наркомафия – это одно и то же у нас, наркомафия – это и есть почти вся наша организованная преступность. Еще и контрабанда. Твое новое назначение – это возможность искоренить мафию на корню по крайней мере в Стамбуле.
– Искоренить мафию невозможно.
Комиссар Хикмет знал, что говорил, и говорил вполне искренне. Мафия питалась кадрами там же, где и итальянская. Нищая провинция. Горные деревушки. Круговая порука крестьян. В качестве исполнителей и телохранителей они обычно нанимали лазов – небольшой народ, схожий с грузинами, они не великого ума, но верны как собаки, лаз не может предать по определению. Многие мафиози даже породнились с лазами – кровная месть, если убьют, то лазы найдут и убьют обидчика, кровная месть лазов делала невозможной полномасштабную криминальную войну, но она же делала мафию столь устойчивой. А разгуляться было где – именно в Турции, не в Афганистане, производилось больше всего опиатов для мировой фармацевтической промышленности. Турция специализировалась на производстве опиатов, это было благом, и это же было проклятьем для нее. Когда растут поля опиумного мака – не разобрать, где легальное, а где – нет.
Система работала на тех же самых принципах, что и в Италии, – только в Турции все было намного хуже. Как ни крути, а только рост благосостояния итальянцев сделал их в основном законопослушными и нетерпимыми к делам мафии. Мафия тоже перестроилась – он был в Италии, говорил со следственными судьями, самым распространенным преступлением мафии стало использование подневольного труда гастарбайтеров и беженцев при выращивании овощей и подделке вещей с известными товарными знаками. Сомнительную честь заниматься наркоторговлей сицилийские мафиози уступили албанцам, марокканцам и им, туркам…
Да, искоренить мафию невозможно…
– Искоренить невозможно, – согласился Гуль, – но можно бороться. Ты добился экстрадиции Каракая в Италию. Три пожизненных и еще сорок девять лет заключения. Сейчас мы предлагаем тебе не начальственный пост. Мы предлагаем тебе взяться за дело всерьез…
– А мы поможем, – добавил человек из министерства.
Старший комиссар отдела по борьбе с организованной преступностью и контрабандой Назим Хикмет не поверил тому, что ему сказало начальство про смерть Джаддида. Вероятно, другой бы поверил, но комиссар начинал в отделе сотрудничества с Интерполом, где проработал восемь лет – часть в Турции, часть в Европе. Он был слишком европейцем, чтобы забыть об этом странном деле и заняться другим.
И он слишком долго прожил в Европе, чтобы бояться.
Он сидел в теперь уже своем кабинете и листал личное дело старшего комиссара Османа Джаддида, своего предшественника, так глупо и странно погибшего. Он успел распечатать его из общей базы до того, как его убрали оттуда.
Дело вызывало горькую усмешку – человека, не закончившего академию полиции, даже без высшего образования, назначили на самый важный отдел МВД, требующий профессионализма. Почему назначили? Ну, тут все в деле написано – до того он был в Департаменте охраны. Достаточно посмотреть, в каком районе Стамбула он родился, – и все сразу ясно.
Зазвонил телефон, он посмотрел на экран, нажал – ответить.
– Я сейчас спущусь.
Альсия, его очаровательная младшая сестра, ждала его внизу. Она только что рассталась с женихом, потому что не хотела быть примерной женой и матерью и водила небольшой «Мерседес». Так как она работала в Банке Турции, она могла прояснить те моменты, которые не могла прояснить даже полиция…
– Привет, – она поцеловала брата в щеку, – фу, небритый…
Комиссар сел в машину, «Мерседес» рванул с места.
– Осторожнее!
– Когда в машине полицейский – можно.
– Это не так. Куда мы едем?
– Тут недалеко…
Комиссар уже знал куда. Здесь недалеко ресторан, принадлежащий другу Альсии, еврею. Если родители узнают, ей несдобровать.
– Ты что-то узнала? – спросил он, пока сестра рискованно лавировала в потоке.
– В бардачке…
Комиссар достал папку с документами.
– Твой предшественник, – прокомментировала Альсия, – похоже, на ходу подметки рвал. Знаешь, сколько он квартир купил за три года?
???
– Пять!
– Ничего себе.
– Последнюю он купил в Сите [8], рядом с аэропортом. Там квартиры полтора миллиона лир стоят, не меньше. Интересно, это как же надо воровать?
Хороший вопрос…
Коррупция в Турции была всегда, потому что сама среда, само прошлое османов ее провоцировали. Когда Султан назначал кого-то на вилайет, он не платил этому человеку жалования, наоборот, он ожидал, что тот будет и на свое прокормление сам зарабатывать, и отправлять деньги в Порту. Потому брали все. Учитывая то, что отдел по борьбе с организованной преступностью боролся и с контрабандой наркотиков, можно было представить, какие там могли быть суммы в ходу.
Но пять квартир за три года? И это только квартиры. Сколько же он всего нахапал? И за что? Может, что-то связанное с Султаном?
Но тут как раз слишком мало. И все же…
– Спасибо. Я посмотрю.
– Не за что, братик. – Альсия припарковалась. – Приехали…
– Комиссар… вы, видимо, не поняли приказа.
Суперинтендант уголовной полиции Стамбула Мехмет Назим-Бей происходил из турецкой аристократии, о чем свидетельствовала приставка «бей» к его фамилии. И вел он себя соответственно.
Комиссар Хикмет пришел к нему вместе с документами, которые достала Альсия, – но суперинтендант не захотел их даже посмотреть.
– Эфенди, здесь явный случай коррупции. Комиссар Джаддид купил пять квартир за три года. Он не мог заработать честным трудом на пять квартир за три года!
– Комиссар Осман мертв. Что бы он ни делал, это все осталось в прошлом. Мы не можем марать грязным подозрением весь полицейский директорат…
Мехмет Назим-Бей вышел из-за своего стола и подошел вплотную. Несмотря на то что комиссар был выше его на голову, он каким-то образом умудрялся нависать над комиссаром.
– Имейте в виду, комиссар, – сказал он, – я был против вашего назначения на пост начальника отдела, но в министерстве решили иначе. Пусть так, но если вы мне не будете подчиняться, я вас уничтожу. Вам все ясно?
– Вполне, эфенди.
– Тогда слушайте приказ – я запрещаю вам расследовать смерть комиссара Османа. У вашего отдела и так хватает дел. Я приказываю вам заняться текущими делами, понимаете, комиссар?
– Да, эфенди.
– Убирайтесь. И чтобы я больше от вас про Османа не слышал.