Генерал-майор
Оставив противников наедине, в беседке, секунданты тотчас помчались размечать барьерами подходящую аллейку. Искоса поглядывая на приятелей, Давыдов уселся на лавку и безмятежно налил бокал шампанского из стоявшей на столике бутылки, специально по его просьбе принесенной Алеутом.
Усмехнулся, предложил нервно прохаживающемуся неподалеку Эрдонову:
– Не хотите?
К удивлению Дэна, тот не отказался, протянул руку… Уж пришлось налить. Выпили. Пусть не на брудершафт, но довольно мирно. Вернув бокал, князь почесал расплывшийся на скуле синяк – след вчерашнего удара – и неожиданно спросил:
– Как это вы так умудрились повалить меня вчера, словно матрешку? Что за искусство такое?
– Обычный бокс, – отмахнулся Давыдов.
– Бокс? Английская забава? Ну-ну…
Больше князь ничего не спрашивал, лишь, желчно ухмыляясь, повернулся спиной…
Стоял чудесный летний денек, солнечный, но не жаркий. Легкий ветерок колыхал ветви акаций, яблонь и слив, неподалеку, в кустах черной смородины и малины, беспечно щебетали птицы.
Между тем секунданты наконец разметили ристалище и подошли к беседке.
– Ну что, господа? К барьерам! – опытный бретер Федор Американец подал команду.
Все сразу же стали невообразимо серьезными, замолчали, и сразу же наступила какая-то зловещая тишина, даже птицы не пели. Хотя нет, все-таки пели, заразы. Им-то что?
В качестве барьеров секунданты использовали садовые грабли, меж которым было, верно, шагов двадцать пять, уж никак не меньше – тут, видно, подсуетился миролюбивый князь Вяземский. И никто ему не перечил. Даже Американец… Похоже, секунданты считали предстоящую дуэль пустой. Ну в самом деле, по сути из-за какой-то непотребной девки! Правда, вслух этого не произносил даже Американец – надо отдать ему должное. Ну, из-за девки… И не только из-за нее… Удар-то! Ах, славный же вышел удар! Как Эрдонов-то покатился! До сих пор вспоминает, ага… Так ему, паразиту, и надо!
– Господа, сходитесь! – отойдя в сторону, громко скомандовал Федор.
Соперники стояли по разные стороны барьеров, шагах в десяти. Каждый сжимал в руке заряженный пистолет – изящный «Лепаж». Впрочем, какой, на хрен, изящный? Эта посеребренная дура весила килограмма полтора минимум! Да по сравнению с этим чертовым «Лепажем» ТТ – просто детская игрушка.
Подумав так, Денис еще больше разулыбался, так вот с улыбкой до ушей и шагал. Соперник побагровел, видно, вообразил себе, что Давыдов над ним потешается! Разозлился, ага… Ну, давай-давай, эмоции при холодном оружии хороши, а при пистолетах всю злость и ненависть лучше засунуть в задницу до лучших времен. Холодный расчет! Терпение, ум и рассудок.
Двадцать пять шагов. Если б было десять, стрелялись бы наверняка. Однако князь Вяземский организовал все по-европейски… Ну да, мы, россияне, не какие-то там варвары, простого смертоубийства не допустим никак!
Двадцать пять шагов… Вообще-то для хорошего стрелка, каким считался Денис, ничто. Однако, если представить вместо врага мишень, то уложить пулю в десятку было бы весьма затруднительно даже для отличного стрелка. Кремневый пистолет – не «стечкин» и не «макаров». Ладно у стрелка всегда рука дрожит – живой человек все-таки, – так еще и ствол, собака, тяжелый, как чугунный утюг, и, самое главное, ударно-кремневый замок. Удар кремня по затравочной полке… Именно что удар. От него-то ствол и дергается, потому и прицельность ни к черту. Даже с двадцати пяти шагов.
И тем не менее каждый из дуэлянтов надеялся на успех. Впрочем, Давыдов сейчас об этом не думал. Просто тупо шел, шагал себе, делал свое дело. В конце-то концов не он заварил всю эту кашу. А угостил этого хлыща Эрдонова плюхой правильно, за дело. Ишь обиделся! Ну-ну…
Дэн шагал, не особенно торопясь, да и соперник не торопился, так что к барьерам оба подошли практически одновременно. И так же – одновременно – грянули выстрелы. Оба стреляли правильно, каждый держал пистолет, как продолжение руки…
Выстрелы! Грохот, пламя и дым! Что-то ударило в голову, у виска… В глазах потемнело…
«Неужели попал все-таки? – падая, подумал Денис. – Неужели – все?»
* * *– Так, говоришь, по пивку? – старший опер Олег Бекетов оглянулся на дверь. – И что, можно у вас?
– А у вас в отделении, можно подумать, нельзя! – улыбнулся Денис. – Тем более рабочий день уже кончился… Да и пьянство мы тут не устраиваем. Так, по паре-тройке бутылочек. У меня, знаешь, жена не очень любит… Да и поговорим заодно. На, открывай! Пиво хорошее, дорогое, пробки не откручиваются.
– Да я понял уже.
Живенько откупорив бутылки поставленным на затворную задержку «макаровым» – способ, испокон века известный каждому сопливому постовому, – Бекетов хитровато ухмыльнулся:
– Вот-вот! Не просто пивка попить позвал… так, по-дружески… а именно что поговорить. Хитрый ты, Дэн!
– Не хитрый, а справедливый, господин капитан.
И дело решим, и пивка хорошего попьем. Что плохого-то?
Олег хлебнул пивка и, поставив бутылку на стол, склонил голову набок:
– Ну? О чем разговор будет?
– О Сваровски! О серьгах тех…
– Ну, и что там непонятного-то? Что там эксперты? Бижутерия? Или все ж дорогая вещица?
– Дорогая, – покивал Денис. – Как та понятая девчонка и говорила.
– А мы, кстати, камеры во дворе проверили, – вспомнив, похвалился опер. – Есть там парочка подозрительных типов, сейчас разрабатываем.
– Это хорошо. – Со смаком потянувшись в кресле, Давыдов вытянул ноги и поморщился. Новые, под мундир, туфли с утра еще сильно натерли пятки. А все жена, сказала «разнашивай»!
– Хорошо… – повторил Денис. – Но я сейчас не об этом. Не о вчерашней мокрухе… о другой.
– О другой? – Бекетов подозрительно прищурился.
– Да говорю же, о серьгах! – повысил голос следователь. – Понимаешь, я с месяц назад жене такие же… Нет, не такие же, а фианит, Сваровски купил… И вот выбирал когда, похожие вспоминал, в каком-то деле их видел. И дело-то серьезное, похоже, даже глухарь… Тоже там девчонка какая-то была убитая. Не я дело вел, кто-то из наших… Кажется, Игорь Тихомиров… Так он в отпуске, на звонки не отвечает. Начальство спрашивал, никаких серег не помнят. Ты случайно с Тихомировым тогда не работал? Оперативное сопровождение и все такое…
– Хм… Дай вспомнить… – Капитан задумчиво почесал макушку. – Серьги, серьги… Синие, точно?
– Ну да, синие… Только не знаю, фианит или сапфир настоящий.
– Девчонка, говоришь? Па-да-жди! – Судя по встрепенувшемуся оперу, он явно что-то вспомнил… Или пытался вспомнить – хоть так.
– Девчонка – серьги. Серьги… синие серьги – девчонка… – Бекетов обхватил себя за виски и вдруг хитро сверкнул глазами. – С пивом – не, не вспомнить. Как-то мысли плывут. Вот если бы для остроты мышления водочки!
– Водочки, говоришь? – Пожав плечами, Давыдов потянулся к сейфу. – Водочки нету… Вискарь будешь? Хороший, «Ред Лейбл».
– Вискарь? Ну, давай.
– Я и себе накапаю. Все равно машина сегодня у жены.
Плеснув на дно стаканов виски, Давыдов ухмыльнулся и пристально посмотрел на приятеля:
– Для остроты ума, говоришь? Ну, вздрогнули.
Выпив, закусили таблеточками «Тик-так», также завалявшимися в сейфе. Свежее дыхание облегчает понимание, как-то так…
– Так вот, о девчонке, – взбодрившись, потер руки Олег. – Было такое дело, да. Месяца три, что ли, назад, у железной дороги труп обнаружили. Девчонка. С переломанной, кстати, шеей. Покопались, но ни одного подозреваемого не установили, так и списали на несчастный случай. Да там, скорее всего, так и есть: в крови алкоголь обнаружили, да и девчонка из неблагополучной семьи. Как говорится, группа риска.
– Да бог с ней, с девчонкой… Серьги-то на ней были?
– Так были ж! – Бекетов протянул руку к пивной бутылке. – Да, помню, синенькие. Но драгоценные или этот твой… как его…
– Фианит.
– Да… Не скажу, не знаю.
– А экспертом кто был? – чокнувшись, осведомился Дэн.