Шурик 1970 (СИ)

— Говорят, каждый день приходит, — шепнула подружке девушка, шедшая впереди.
Я снова вышел на площадь и двинулся к ГУМУ. Кофе продавался в бакалейном отделе на первом этаже. Он был двух видов, бразильский и вьетнамский. В зеленых зернах и жареный. Можно было тут же и смолоть. Я взял дорогого бразильского молотого — двести грамм за девять рублей. Дорого, конечно, но деньги у меня были. Прикупил и изящную кофейную турку за рубль двадцать. Теперь можно и домой.
  
Когда я припарковался у дома, датчик зарядки показывала 60%. Ездить еще можно вполне, но пора бы подумать и про зарядку батарей. Нет, я, конечно, готов был заплатить за зарядку на официальной электрозаправке. Только где бы ее еще найти? «Заходите лет через пятьдесят, может быть что-нибудь найдется».
От мысли перебросить провода со своего седьмого этажа я отказался сразу. Во-первых, такого удлинителя у меня все равно не было, во-вторых, у Бунши сразу возникнут вопросы. А оно мне надо? Была и еще проблемка. Если сегодня решили угнать именно мой электрозапор среди бела дня таким вот наглым образом, то кто помешает злоумышленникам сделать это ночью? Когда все, в том числе и я — спят. Как там жена Гуськова сказала — им фару ночью скрутили? Гонять машину каждый день в гараж можно, но утомительно. Если оставлять у дома под окнами, как я привык — тогда следует задуматься и об охране.
Я решил прогуляться, осмотреть округу, присмотреть парковку.
Удачный вариант подвернулся как-то неожиданно. Сработал нюх! Я заприметил тот самый павильон «Овощи-Фрукты», где покупал вялую зелень и дряблую картошку. Зина сегодня после бурного утреннего секса вдруг попросила борща, сказала, что я долго не варил. Впервые видел, что секс пробуждает гастрономические фантазии. Борщ я пообещал сварить, однако возникла проблема. Во-первых, я совершенно не знал, как его варить. Во-вторых, даже не имел представления, какие там нужны ингредиенты. Вот зашел посмотреть, что имеется. Спросить хотя бы.
Было без десяти два, и из павильона пахло борщом! Да еще каким! Запах просто сшибал с ног. Я вспомнил, что сегодня не обедал и едва не подавился слюной. В сам павильон я даже не зашел — только заглянул. Глянул на продавщиц и сразу опознал хохлушек. Да и по запаху мог бы догадаться, такие борщи умеют варить только хохлушки! Я мельком осмотрел прилавки, оценил ассортимент и тут же составил план. Выгорит — не выгорит, а попробовать стоило.
Я поднялся домой, первым делом переоделся, цивильный костюм повесил в шкаф с большой надеждой, что он еще долго не понадобится. Зашел на кухню и накидал в плетеную сумку-авоську пару кило огурчиков, резонно рассудив, что для нас двоих пяти кило все-таки многовато.
Когда я вышел на улицу, бабки на лавочке, заметив огурчики, разом охнули и начали перешептываться. Видимо, свежие огурцы в начале мая здесь все-таки вещь редкая. Я же с ценным грузом прибыл к павильону. Дверь овощного павильона была открыта, но перегораживалась веревочкой, на которой висела табличка «Обед». Видимо двери не закрывались в целях проветривания. Отлично, то, что нужно! Я нырнул под веревочку и проник в помещение.
В павильоне покупателей не было, а продавщицы кушали борщ. Из больших таких жестяных мисок, поставленных прямо на прилавок. Рядом на постеленной газетке лежала нарезанная полубуханка «Бородинского», луковица и чеснок в зубчиках. И бутылка какой-то бурой жидкости. На меня продавщицы посмотрели недовольно, разом набрали воздуха в легкие, чтобы крикнуть «Обед!», но увидели огурцы в авоське и переглянулись. Теперь главное — правильно начать разговор, установить первый контакт.
— Девицы, красавицы, приятного аппетита! — расплылся я в улыбке. — Кушайте, кушайте, я только спросить.
— Чего спросить? — недоверчиво буркнула та, что помордастее, и убрала бутылку под прилавок.
— Кто из вас такое чудо сварил, что я весь слюной изошел? С остановки запах учуял. Прям пройти мимо не мог.
— Ну я сварила, — ответила вторая, которую я обозвал про себя Пышкой.
— О, господи, счастье какое! На вас только и уповаю!
— Вы, гражданин, толком говорите, что хотели. У нас обед, между прочим, — сказала Мордастая. — Табличка для кого висит?
— Так я и говорю! Кушайте, не обращайте на меня внимания. Тут такое дело. Брат мой с северов приехал. Говорит, борща хочу и огурчика зеленого. Последние полгода каждую ночь там, на северах борщ и зеленый огурчик во сне видел. Вот, огурчики достал, но главное — борщ. Чтобы такой наваристый, пахучий. Как у вас. Я три ресторана объездил, даже в «Арагви» заезжал. А там не борщ, а суп свекольный. А вот у вас…
— Так тебе борща что ли сварить? — спросила Пышка, заинтересовано разглядывая мои огурцы.
Я с удовлетворением отметил, что мы перешли на «ты» и продолжил устанавливать доверительные отношения.
— Точно! Вот такой, каким сейчас пахнет!
— Борщ, это можно. Только косточка правильная нужна. А огурцы где брали? — спросила Мордастая.
Надо же, продавщица овощного магазина спрашивает у покупателя, где он купил огурцы!
— Огурцы? Так я же говорю, брат просил. Я вот нашел по случаю. А вам что, огурчиков захотелось? Давайте вы мне косточку нужную, а я вам огурчики. Кстати, угощайтесь. Вот я, дурак, сразу не догадался предложить.
В общем, договорились на борщ взамен на огурцы. На пробу мне налили мисочку и дали чистую ложку. Я попробовал варева. Густой, ароматный, остренький! С ложкой густой сметаны. Да как они это делают?! У меня, кажется, случился пищевой оргазм. Борщ может быть таким вкусным?
— В борще ведь что главное? — спросила Пышка-Оксана.
— Что? Свекла? То есть этот… как его… буряк? -- предположил я.
— Косточка! Чтобы навар был. И перец! Тут и болгарский, сладкий, и кавказский — острый. Чуешь?
Я чуял и быстро смел миску до дна и сказал, что это — гастрономическая фантастика.
От денег за изготовление борща красавицы презрительно отказались, но пришлось у них же им же бутылку плодово-ягодного вина прикупить. Такого же, что они за обедом под борщичок выпивали. Бутылка объемом 0.8., за какие-то сущие копейки. Девицы-красавицы разулыбались, Пышка представилась Оксанкой, умело сковырнула пластмассовую пробку и тут же разлила бордовую жидкость по граненым стаканам. Пойло оставило на стекле подозрительные потеки. Сам я пить это отказался, сослался на «мне за руль еще».
Меня угостили томатным соком из трехлитровой банки. «Кровь убитых помидоров», — представила Оксана и бухнула в густую багряную жидкость каменной соли из литровой банки.
Я не без опаски это выпил, честно заплатил десять копеек и тут же попросил еще. Томатный сок был просто великолепен! Работницы овощного прилавка от выпитого чуть раскраснелись и подобрели, огурчиками хрустели задорно. И я тут же сделал предложение:
— Девушки, тут такое дело. Я смотрю, у вас у павильона фонарь. Ночами светит? Можно мне машинку у вашего павильона на ночь оставить? Ну, вроде как на стоянку. Я тут недалеко живу, «в гармошке» *, а завтра с утра заберу.
Продавщицы переглянулись.
— А чего такие сложности? — спросила мордастая, назвавшаяся Настей. — Чего не во дворе?
— Да пацанва местная, — сказал я с досадой. — Понимаете, застал их за курением. Разогнал. Вот теперь мстят. Машину мою знают, ниппеля выкручивают, а мне потом качать. Даже поцарапали.
— Вот сученыши! — возмутилась Настя. — У нас тоже курят. Недавно иду дверь на смену открывать, у склада сидят трое. Сами от горшка два вершка, а дымят уже. Да еще хамят, когда замечание сделаешь.
— Вот. И мне машинку портят.
  
— А что за машинка? — поинтересовалась Пышка.
— Да «Запорожец».
— «Запорожец», — сказала она как-то разочарованно. — Ну ладно, ставь. Правда, Насть, пусть ставит. «Запорожец» — не «Волга», не тронут.
— Да мне не жалко, — сказала Настя. — Пусть стоит. Только Егорыча надо предупредить.
— Какой Егорыч? — спросил я. — Неужели Глеб?
— Да не, Павел. Павел Егорович, сторож наш ночной. Красть у нас особо нечего, разве что картошку гнилую и пойло это плодово-выгодное, но сторож по штату положен. Егорыч на инвалидке ездит, машину на ночь у павильона ставит. Вот заодно и за твоей присмотрит.