Шурик 1970 (СИ)
— Заявка кому? — ехидно спросила Ахеджакова. — Гаражному кооперативу? А откуда у гаража цветы? А свежие огурчики и редиска в нашей институтской столовке? Товарищ Сидорин, вот вы скажите, эти теплицы оформлены каким-то образом.
— Ну да. На основании решения собрания пайщиков. Как подсобное хозяйство, — ответил Гафт и похлопал рукой по папке. Видимо, именно там и содержались гаражные документы.
— Вот, товарищ Аникеева, сами слышали — подсобное хозяйство! А на девятое мая мы решили поздравить всех ветеранов войны, работавших в нашем институте, и подарить им и членам их семей букеты цветов с наших теплиц. Товарищ Якубов уже списки подготовил, а мы уже сообщили об этом в редакцию районной газеты. Они обещают подготовить праздничный фоторепортаж.
Аникеева вздохнула. Видимо, крыть было нечем. А сообщение о статье в районке оказалось важным аргументом:
— Да что вы на меня набросились? Я что, враг? Мне самой эти теплицы нравятся. Я на субботнике сама мозоли набила, вы же помните. Но пришло предписание со стройуправления. А это — государственное учреждение, у них план и инструкция. Им по плану положено теплотрассу утеплить и зарыть. Что мне им отвечать?
— Товарищ Сидорин, ну что вы молчите, как сыч? — дернула Гафта за рукав Ахеджакова. — Подскажите руководителю, что ей ответить внезапно проснувшемуся стройуправлению?
— Я думаю, вопрос можно решить, опасливая вы моя, — повернулся Сидорин к Аникеевой. — Указать, что теплотрассу мы утеплили своими силами и средствами по причине невыполнения стройуправлением сроков и объемов работ, означенных в договоре. И даже выставить им счет по неустойке.
— Но они могут сказать, что мы используем тепло и воду не по назначению, — вздохнула Аникеева.
— Но ведь не сказали еще. И за потребляемые тепло, свет и воду кооператив платит в установленном порядке. А установленная товарищем Тимофеевым автоматическая система полива и освещения позволяет нам существенно экономить финансовые средства.
— Ну не знаю, не знаю, — пожала плечами Аникеева и кивнула головой вверх. — Посмотрим, что скажут там…
И не понятно, кого она имеет ввиду, руководство института или господа Бога?
А Ахеджакова повернулась, наконец, ко мне:
— Товарищ Тимофеев, вы — наш светоч! Без вас бы ничего не получилось. Выручайте опять.
— В каком смысле? — не понял я.
— Да в таком! Стекла бьют! Колотят почем зря! И ладно бы — мальчишки. А то ведь взрослые — здоровые мужики. Во недавно поймали одного, сдали в милицию. Здоровый лоб — пьянющий. Его сержант спрашивает, мол, зачем ты кирпичом в стекло кинул. А он: «А чо она стоит»? Ну как вам? А сторож Степаныч у нас один, старенький. Пока он позвонит, пока милиция приедет… Вот, посмотрите сами.
Мы прошли метров тридцать — действительно, стекло в одной из рам было разбито и торчало опасными осколками.
— Ну а я-то чем могу помочь? — спросил я.
— Ну вы же сами рассказывали про новые материалы. Ну это, нет, не пленка, а твердое, которое свет пропускает и это… как же его… поли… не помню. Как стекло прозрачный, а легкий и не бьется.
Я понял, что специалистка по змеям говорит про поликарбонат, и пообещал подумать. Хотя до его изобретения еще лет тридцать, а Шурик, получается, снова сильно опередил время…
Мы уже развернулись, чтобы вернуться гаражи, и тут меня словно током ударило. Я увидел его! Недалеко от теплиц, на обочине, припрятанный в придорожных кустах стоял необычный автомобиль. Я его сразу узнал. Красный двухдверный кабриолет «Адлер» 1934-го года.
Именно такой автомобиль преследовали на бочке с колесиками Шурик и водитель полуторки-санитарки в «Кавказской пленнице»!
Глава 9. Электрозапорный пробег
Я подошел к реликтовому авто. Интересно, откуда оно здесь… Неужели его владелец — тоже член кооператива? И самое любопытное — где этот самый владелец?
Я оглянулся по сторонам, но никого нового не заметил. Только в голове опять раздался мотивчик из «Кавказской пленницы»: «Парам-пара-пара-пара, пара, пара, парам пара, парам пара»…
— Скажите, а чья это машина? — спроси я Ахеджакову.
— Понятия не имею. Но точно — не из нашего кооператива, — уверенно ответила она. — Был бы из нашего, я бы точно такое заметила. Ну что, Александр Сергеевич, договорились? Поговорите со своими учеными? Нам бы этот карбонат очень бы к месту пришелся. Хорошо? Вы уезжать не торопитесь. Мы сейчас вам гостинчик от тепличного хозяйства приготовим.
Ахеджакова с женой Гуськова и Гафтом направились к теплицам, товарищ Аникеева посмотрела им вслед и покачала головой.
— Ах, чувствую, подведут они меня под монастырь с этой теплицей. Пойдемте, Александр Сергеевич, расскажете заодно, как вам такое в голову пришло?
— Вы про что? — спросил я, оглядываясь на красный «Адлер».
— Про то, как вы это придумали — капельный полив?
Надо было что-то выдумывать. Хрен его знает, как Шурик его придумал. Я лично про капельный полив узнал из фильма про Израиль, по «Дискавери» показывали. Там, в Израиле воды мало, вот и тянут дырявые шланги, экономят таким образом.
— Знаете, отдыхал как-то у друзей в Абхазии. Видел, как они там виноградники на склонах поливают. С водой там хреново, вот и экономят таким образом…
Аникеева посмотрела недоверчиво, но, кажется, поверила.
Жена Гуськова принесла мне полную сумку длинных зеленых огурцов, видом совершенно умильных из-за желтых цветочков на макушке. Еще приличный пук зеленого лука — только что с грядки, и десяток розовых помидоров в бумажном пакете. Дала расписаться в тетради как члену кооператива за пять полученных огуречных кило и один помидорный, присовокупила к тепличному дару красивый букет тюльпанов от себя.
— Это для вашей супруги, — сказал жена Гуськова. — Передайте, пожалуйста, Зинаиде, что я кабачок жду как праздника.
Опять этот кабачок! Да что за хрень такая?
Я выгнал «Запор» на улицу, погасил в гараже свет. Заряжалку на всякий случай взял с собой. Закрыл ворота. Сел за руль и аккуратно покатил на выезд из кооператива. Машина шла хорошо, на педаль газа отзывалась охотно.
У ворот я уже хотел было притопить, но вдруг резко нажал на тормоз. Я увидел мойку! Ну да, за будкой сторожа прямо под красным пожарным щитом с ведрами и баграми из стены торчал кран пожарного гидранта, около которого сидели два недоросля лет четырнадцати с ведрами. При них имелась картонка, на которой было написано «МОЙКА! Членам кооператива — 30 коп. Не членам кооператива — 1 руб». Я, кажется, был членом.
— Эй, тимуровцы, а чего не в школе? — спросил я, опустив стекло.
— Вам вашу замарашку помыть, или нашим аттестатом интересуетесь? — спросил рыжий недоросль.
— А че так дерзко?
— А че не в свое дело?
Возразить было нечего, «замарашка» реально нуждалась в мойке. Кажется, Шурик ее не мыл с прошлого года. Я кивнул, парни достали щетки-тряпки, включили воду и стали умело и быстро драить авто.
Минут через десять «Запор» блестел алыми боками. Я показал юным предпринимателям большой палец руки и выдал три честно заработанных гривенника.
— По мороженке на брата, — подытожил рыжий, пряча деньги.
Я ехал на блестящем после мойки горбатом «Запорожце» с электроприводом по Москве 1970-го года. Странные какие-то ощущения. Вместо привычной рекламы на крышах домов — обещания выполнить решения партии. Хотя нет, одну рекламу я все-таки заметил. Мне предлагалось летать самолетами «Аэрофлота». А что, есть варианты? Дороги пустые, пробок нет даже на центральных улицах. «Горбатый» шел отлично и легко обходил по трассе все эти «Волги», «Победы», «Москвичи» и редкие иномарки. Не говоря уже про допотопные грузовики. Как я понял, Шурик установил на каждое заднее колесо по отдельному электромотору. И довольно мощному. Я внимательно посматривал на датчик зарядки, стрелка уверенно держалась в зеленом районе около ста процентов, что откровенно радовало. Правда, к манере здешней езды надо было еще привыкнуть. В частности, к пешеходным переходам. Я аккуратно притормаживал перед каждой «зеброй», пропуская народ. Мне сзади тут же начинали раздраженно бибикать. Кажется, столичные водилы пропускать пешеходов через дорогу даже по зебре не считали таким уж необходимым. И гаишники на это нарушение смотрели как-то равнодушно.