Университет удавов (СИ)

И как она ходит без головного убора на злом полуденном солнце? Не боится, что голову напечёт? Как они все тут ходят без шляп, бандан и покрывал, только с перьями на голове?
– Ух ты, какая красотка! – совершенно искренне восхитился Лаки. – Могу я узнать, как тебя зовут?
– Нет, – неприязненно бросила Наяша, но с тропинки не ушла.
Лаки резкий ответ не смутил. Его не смутил даже странный взгляд нагини. Наяша смотрела на мужчину, как энтомолог, которому попалась любопытная букашка – пристально, изучающе и совершенно хладнокровно. Скорее, это поведение дикой стервочки явилось очередным вызовом для Лаки. Сколько их таких у него было, что вначале корчили из себя невесть что, а после того, как попадали к нему в постель, начинали его преследовать, точно влюблённые кошки…
  
– А на свидание тебя пригласить можно?
Лаки чарующе улыбнулся.
– Нельзя.
Э-э-э, стоп! Лаки опомнился и одёрнул сам себя. Приятель, ты никак с ума сошёл? Стервочка потом, она никуда не денется, сначала – дочь вождя, оно важнее. Это явно не она, та милая, наивная и совсем юная, эта гораздо старше и чересчур прожжёная.
– Ну, нельзя так нельзя, – Лаки надменно усмехнулся, резко и коротко кивнул, обозначая приветственный поклон, и ушёл.
Наяша растерянно посмотрела ему вслед. И что это тут сейчас было? Девушку зацепило такое к ней отношение. Она привыкла, что все мужчины мигом попадаются на удочку её обаяния и внешности, хоть наги, хоть люди. А тут получается, что она избежала последствий опасного знакомства, но вовсе не благодаря своему уму, а лишь тому, что Лаки сам отступился.
Однако, почему же он так сделал, хотя вначале готов был что-то с нею замутить?
А, впрочем, всё к лучшему.
Наяша гордо вскинула голову и удалилась восвояси, кокетливо покачивая плечами и пышным бюстом.
Лаки оглянулся на неё, весело хмыкнул и принялся методично обследовать все подземные ходы, один за другим.
Они встретились потому, что оба упорно искали друг друга. Бьяринка тоже заглянула и в приёмный зал, и в кабинет отца, и в его покои, и даже в гостевую комнату, после чего растерянно заносилась по всем коридорам.
И вдруг с размаху налетела на того, кого искала. Проворный не хуже нага, человек подхватил юркую, но неловкую змейку, не позволил грохнуться на жёсткий, каменный пол. И тут же выпустил её из объятий, отступил на шаг, внимательно всмотрелся.
– Бьяринка? – имя дочери вождя Лаки прекрасно помнил, в отличие от облика.
Бьяринка кивнула, как обычно делают люди, задрожала всем телом и осела на собственный хвост, свёрнутый всего лишь в два несчастных колечка. И смотрела, смотрела снизу вверх, не моргая, забывая дышать. Прохладный сквозняк не мог остудить пылающие щёки, дыхания не хватало, раздвоенный язычок онемел.
А так хотелось прямо, откровенно, красочно выразить своё восхищение этим великолепным мужчиной! Ему бы это понравилось. Наверное.
Зная, что он приедет сегодня, с самого утра юная нагиня украсила яркими пёрышками короткие, толстенькие косички и представляла себе, что бы она ощущала, если бы это делал Он. Если бы Он, как обычный молодой воин, заявивший свои права на девушку, бережно и нежно расчесал бы ей волосы, вплетая в них бусы, ленточки и перья и сиял бы своей чудесной, белозубой улыбкой.
А она охотно позволила бы ему это – прикасаться к её волосам – и показала бы тем самым своё расположение. И вот мечта сбылась – он заметил её, он заговорил с ней.
– Привет, малышка, – и улыбнулся ей совершенно так, как она грезила. Правда, это обращение немного царапнуло.
– Как ты выросла, как похорошела! Я ведь помню тебя совсем маленькой девочкой! И вот девочка превратилась в прекрасную девушку! Я ни разу ещё не видел такой красавицы!
Лаки откровенно лгал. Дочь вождя можно было назвать в лучшем случае хорошенькой. Она с её простеньким, круглым личиком и в сравнение не шла с той надменной стервочкой, что попалась ему на пересечении горных тропинок. Но лгал он так вдохновенно, с такими честными глазами, что Бьяринка поверила. Она очень хотела поверить.
– Можно пригласить тебя на свидание?
Она снова кивнула.
– Ты знаешь тут неподалёку какое-нибудь красивое место? Самое красивое, достойное такой девушки, как ты!
– Водопад. Там скалы, цветы и тёплая заводь, прогретая солнцем – по ту сторону жилой горы, – прошептала девушка.
Лаки энергично кивнул.
– Найду. Отправляйся пока туда, я тут загляну ещё в пару мест и сразу приду к тебе.
Дочь вождя счастливо заулыбалась, покивала и ползком упорхнула на выход.
Лаки проводил её глазами, тихонько хмыкнул. Даже охмурять особо не пришлось, сама созрела и свалилась в руки, как спелое яблоко. Впрочем, всё, как обычно.
Он снова заглянул в тронный зал, снова никого там не застал и тоже поспешил к водопаду.
***
Счастливая до умопомрачения Бьяринка будто парила на крыльях, как орлица или драконица. Она танцевала, гарцевала по тропинке к водопаду, точно нетерпеливая, полная сил и огня молоденькая лошадка. Если, конечно, так можно выразиться про змейку.
Она свивала свои два скромных колечка и скакала в восторге на одном месте, и прыгала вперёд так далеко, словно у неё был пяти, семи или даже девятиметровый хвост, как у старших братьев. Она то приплясывала кругами, то неслась по прямой, словно пущенная из лука стрела, то скользила, стремительная, как струйка сверкающего на солнце горного ручья.
А иногда она приостанавливалась и критически оглядывала себя. Достаточно ли хороша? Чешуйки её хвоста искрились в лучах заходящего солнца, переливались драгоценными камнями, гибкое молодое тело томно изгибалось, будто в страстном танце. Она и предвкушала этот танец среди цветущих зарослей, в лепестках, обрызганных горным потоком, как утренней росой.
Вот, наконец, и водопад.
Поток воды рушится с высоченного обрыва, стоит стеной, сверкает, пенится, прыгает по уступам и грохочет так грозно, что вокруг содрогаются скалы.
Но если переместиться немного в сторону, то там, в уединении среди острых каменных зубьев можно обнаружить каменную чашу, полную прозрачной и тёплой воды. Солнце просматривает до самого дна и легко прогревает её. Шум водопада здесь почти не слышен, заводь густо обрамляют цветущие кусты, яркие лепестки дрожат под слабым ветром, запутавшимся в ребристом лабиринте, и сверкают хрустальными каплями воды.
Бьяринка перебралась через водопад у его подножия, по цепочке камней, достигла заводи и уселась на берегу лицом к тропинке.
Лаки вскоре появился. Она смотрела, как он подходил всё ближе и ближе, мягко, бесшумно, пружинисто, словно большой хищник, и ей вдруг стало страшно, она сама не знала, почему.
Зачем он позвал её на свидание так внезапно и сходу, не познакомившись, не узнав получше? О чём хотел поговорить? Кого так срочно искал в подземных ходах? Её отца? Неужели, чтобы посвататься к ней? Или он просто решил поиграть и тут же бросить?
Она была готова и на это. Хоть одна ночь, да будет её.
А он впервые разглядел, во что одета змейская девчонка. Замшевое бюстье, отороченное бахромкой, и такая же юбочка с разрезами. Хорошо, тем быстрей раздевать.
Этим он и занялся сходу, увидев испуганный взгляд змейки – срочно обработать, пока дура-девка не опомнилась и не сорвала все планы. Набросился так, будто сто лет в глаза женщины не видел, целовал, гладил, ласкал. Лицо, шея, плечи, тонкие, но сильные руки, всё тело.
Вначале он долго-долго гладил и целовал её лицо и шею. Бьяринка томно изгибалась, закрыв глаза и запрокинув голову, непроизвольно дрожала всем телом. Рядом с её лицом дрожали нежные лепестки цветов, роняя на камень сверкающие капли воды.
Поцелуев в губы, тем более, углублённых, Лаки очень постарался избежать – слишком большую оторопь вызывал юркий раздвоенный язычок змейки, обе половинки которого жили каждая своей жизнью.
От лица и шеи маленькой нагини Лаки, в конце концов, перешёл к остальному телу, причём не только ласкал, но заодно изучал руками и губами. Ему было любопытно узнать, как там у неё всё устроено. В конце концов, нагини у него ещё не было, до сих пор он бестиями как-то не интересовался.