Шеф с системой. Гамбит повара (СИ)
Паника отступила, сменившись яростью и абсолютной концентрацией. Я закрыл интерфейс и медленно поднялся с колен. Мое лицо было суровым и решительным. Я только что столкнулся с самой большой угрозой в своей жизни, но теперь у меня в руках появилось оружие, созданное специально для этой войны.
Я выплеснул отравленную воду на камни двора.
— Борислав, — мой голос был тверд. — Немедленно веди меня к управляющему. Потом отдай распоряжение, чтобы к этому колодцу до утра никто не подходил. Вода отравлена. Ни капли этой воды никому. У нас очень, очень мало времени.
Мы неслись по пустым коридорам крепости. Борислав шел впереди, его тяжелые сапоги отбивали по каменным плитам тревожный, торопливый ритм. Я следовал за ним, и в моей голове билась лишь одна мысль: «Успеть. Успеть, пока не стало слишком поздно».
Сонный стражник у дверей канцелярии попытался было преградить нам путь, но один-единственный взгляд Борислава и брошенная им фраза: «Дело государственной важности. Буди управляющего», — заставили его отступить и, спотыкаясь, броситься исполнять приказ.
Через несколько минут дверь отворилась, и на пороге появился сам Степан Игнатьевич. Его лицо было хмурым от прерванного сна, но в тот момент, когда он увидел мое лицо и пылающие яростью глаза Борислава, сонливость с него слетела мгновенно. Он молча посторонился, пропуская нас внутрь.
В его кабинете, освещенном одной-единственной свечой, которую он только что зажег, царил полумрак. Атмосфера была предельно напряженной.
— Говори, — сказал он, садясь в свое кресло.
Я шагнул вперед, к кругу света от свечи.
— Господин управляющий, у нас диверсия, — начал я без предисловий. Мой голос был ровным, я отсек все эмоции. — Та хворь, что поразила воинов из южных казарм — это не болезнь. Это яд.
Я видел, как его пальцы, лежавшие на столе, на мгновение замерли.
— Еда на кухне чиста. Я проверил лично каждый ингредиент. Проблема не в ней, — я делал паузы, давая ему время осознать каждое мое слово. — Заболевшие — только из казарм, которые берут питьевую воду из главного колодца на центральном дворе. Я проверил эту воду. Она отравлена.
Я замолчал. В тишине кабинета было слышно лишь треск фитиля свечи. Степан Игнатьевич не перебивал. Он смотрел на меня, но я видел, что его разум уже работает на запредельной скорости, просчитывая последствия, оценивая масштаб угрозы. Я видел, как в его глазах понимание сменяется безмолвной яростью. Это был не просто удар по гарнизону, а самый настоящий акт войны.
Наконец, он медленно кивнул сам себе, словно принимая новую, чудовищную реальность. Его спокойствие исчезло. Передо мной сидел не администратор, а боевой командир в разгар сражения. Он резко повернулся к Бориславу, который все это время неподвижно стоял у двери.
— Борислав, — его голос стал тихим, но от этого еще более властным. — Возьми шестерых лучших из моей личной гвардии. Оцепить главный колодец. Немедленно. НИКТО, не подходит к нему под страхом смерти. Хватать без предупреждения, если понадобится.
Борислав без слова кивнул и бесшумно вышел, растворившись в ночной тьме.
Степан Игнатьевич звякнул в маленький колокольчик на столе. Тут же в дверях появился заспанный писарь.
— Послать гонцов, — отчеканил управляющий. — Разбудить княжича Ярослава и воеводу Ратибора. Жду их здесь через десять минут. Скажи, что крепость в опасности.
Писарь, бледный от страха, поклонился и исчез.
Кризисный штаб начал формироваться. Управляющий снова посмотрел на меня. Теперь мы были одни в этом кабинете, в центре надвигающейся бури. Два стратега, которым предстояло вести эту невидимую войну.
Ждать пришлось недолго. Через несколько минут дверь отворилась, и в кабинет быстрыми шагами вошли воевода Ратибор и княжич Ярослав. Оба были разбужены посреди ночи, на их лицах читалась тревога и недоумение.
— Что случилось? — спросил Ратибор, его взгляд впился в управляющего. — Нападение?
Коротко Степан изложил им ситуацию: диверсия, отравлен главный колодец, симптомы — медленное истощение сил, источник — предположительно Морозовы.
Лицо Ратибора окаменело, а затем исказилось от ярости.
— Твари… — прорычал он. — Бить по колодцу… Это не воины, это шакалы.
— Что делаем? — по-деловому спросил Ярослав. — Алексей, есть предложения?
— Мы не можем ждать до утра, — сказал я, делая шаг вперед. — Яд накопительный. Каждая минута промедления — это еще один шаг к точке невозврата для десятков воинов. Действовать нужно сейчас. У нас две задачи: замедлить действие яда и создать противоядие.
Степан Игнатьевич тут же подхватил мою мысль.
— Верно. Ратибор, возьми Ярослава. Идите к Демьяну. Поднимите его с постели. Объясните ситуацию. Его задача — немедленно начать готовить все очищающие и мочегонные отвары, что есть в его книгах. Пусть это и не лекарство, но это может замедлить всасывание яда и даст нам время. Пусть все лекарское крыло стоит на ушах, но к рассвету у каждого воина в южных казармах должна быть кружка его отвара.
Ратибор и Ярослав, не говоря ни слова, кивнули и вышли.
— А твоя задача, Алексей? — повернулся ко мне управляющий. — Что придумал?
— Моя задача — изучить этот яд, — ответил я твердо. — Я возвращаюсь на свою кухню. Мне нужна та вода из ведра и чтобы меня никто не беспокоил.
— Делай, Алексей, — серьезно кивнул управляющий. — Каждая минута на счету.
Вернувшись в свое святилище, я поставил на каменный стол ведро с отравленной водой. Зачерпнул немного ядовитой жидкости в чистую глиняную миску. Теперь мой улучшенный до четвертого уровня [Анализ Ингредиентов] должен показать всю свою мощь.
Прикоснувшись к воде, закрыл глаза, направляя всю свою ментальную энергию на одно действие. Я «вскрывал» токсин своим навыком, как скальпелем.
Интерфейс Системы развернулся передо мной, но он был иным. Это была не просто таблица свойств, а сложная, многоуровневая схема.
[Анализ сложного соединения «Болотная Смерть»…]
[…Деконструкция…]
[Основа: Концентрированная вытяжка из ядовитого растения «Тиноцвет» (нейротоксин слабого действия)]
[Катализатор: Соли тяжелых металлов (ртуть, свинец) в малой дозе, из болотных рудников]
[Стабилизатор: Смола «сон-травы» (угнетает ЦНС)]
Я смотрел на эту формулу, и у меня по спине пробежал холодок. Враг приготовил не просто варево из ядовитых трав, а сложный, алхимический состав, созданный со знанием дела, чтобы медленно и неотвратимо убивать.
Но теперь я знал врага в лицо и в моей голове уже начал рождаться рецепт противоядия.
* * *Тем временем в лекарских палатах царил хаос. Ратибор лично выставил у дверей стражу из своей гвардии — молчаливых, суровых ветеранов, которые не впускали и не выпускали никого, глуша зарождающуюся в крепости панику. Внутри, при свете десятков свечей, метались тени. Воздух был густым и тяжелым от запаха трав, пота и болезни.
В лазарет уже принесли два десятка воинов и слуг, и их число росло. Они лежали на соломенных тюфяках, на лавках, прямо на полу, и тишину нарушали лишь их тихие, вымученные стоны. Их тела сводила ломота, а лбы покрывала испарина.
В центре этого ада, у нескольких больших котлов с кипящим варевом, стоял Демьян. Он не был похож на целителя, спасающего жизни. Он был похож на свергнутого короля, вынужденного месить грязь.
Лицо его было бледным от ярости, а глаза метали молнии. Он, великий лекарь, чье слово было законом, был унижен донельзя. Его заставили работать по указке «поваренка», выполнять роль простого травника, пока мальчишка-выскочка разыгрывает свой спектакль.
— Еще ромашки! — цедил он сквозь зубы, обращаясь к перепуганному ученику. — И мочегонного сбора не жалеть! Пусть пьют эту бурду ведрами! Приказ воеводы!
Он делал это не для помощи, а лишь для того, чтобы исполнить приказ. В глубине души он был уверен, что все это — хитрая игра повара. Он ждал, когда тот провалится. Ждал того момента, когда к нему прибегут с новостью, что «колдовство» не сработало, и тогда он, Демьян, выйдет на сцену и вернет себе все — и власть, и уважение, и право решать, кому жить, а кому умирать.