Гончарное дело попаданки или Кирпич на вашу голову (СИ)

— Защитники не дадут чёрным пройти, Альрина, но это только на твоей земле. Услышь меня — береги себя.
— Я присмотрю за ней, — кивнула Имара.
Я недовольно посмотрела на свою домоправительницу. Она вообще-то на меня сейчас работает.
Так мы и разошлись: я — злая, что от меня скрывают такие опасные вещи, как побег Джулиана; улыбающийся Хорт и задумчивая Имара, которая кидала на меня странные взгляды.
  
Ночь я спала плохо, ворочалась, мне снилось, что вокруг моих земель — чёрные вихри, почему-то снилась жена наместника — мёртвая, с широко открытыми удивлёнными глазами и распоротым животом. Проснулась вся в холодном поту.
Ещё ночь, в окно мягко светят звёзды, тишина, но что-то не дало мне повернуться и опять заснуть. Я встала, чтобы выпить воды. Кувшин был пуст. Взяла его и пошла на кухню. Тепло тут же растеклось по поместью, проверяя всех домашних.
Дети на месте, девушки-горничные на месте, Триш спит, а вот Алан и Имара нашлись рядом.
Я замерла.
Тело обдало жаром от макушки до самых пяток. Сердце кольнуло болью и забилось в бешеном ритме. Они вдвоём в библиотеке…
Я не помню, как шла по прохладному полу, как тепло собиралось вокруг меня в воющий ураган, невидимый глазу и чужому восприятию — ведь я не хотела, чтобы меня видели.
Колючка рычала так, что голова походила на колокол — пустой и звонкий… В ней сейчас не было мыслей…
Я тихо толкнула дверь, сделала несколько шагов, словно заведённый солдатик на плацу, ломанными движениями…
Внутри не осталось никаких чувств — только боль. Ведь всегда думаешь сразу о плохом… Что могут двое взрослых людей противоположного пола делать ночью в библиотеке? Точно не книги читать…
Я услышала женский стон, замерла, выдохнула и повернулась, чтобы посмотреть на двух предателей…
  
Глава 26
 
Хорт стоял возле дивана, одетый, скрывая своим телом лежащую на диване Имару.
— Ты должна ей рассказать, — слышу голос герцога. — У Альрины богатое воображение. Если до неё дошли слухи о нашей связи, она напридумывает себе того, чего не существует.
— Я не могу, — голос домоправительницы был тих. — Только не ей. Я не смогу смотреть ей в глаза.
— Я поклялся, Имара. Я держу слово. Но тогда рассказать должна ты.
— Что рассказать? — спросила я.
Голос мой оказался на удивление глухим.
Алан оглянулся, открывая вид на Имару. Девушка лежала на диване с полотенцем на голове, вид у неё был бледный. Оба смотрели на меня ошарашено, но не испуганно. Но если на лице Хорта показалось облегчение, то Имара смотрела с тоской.
— Что происходит? — твёрже спросила я. — Что я должна знать?
— Имаре стало плохо. Она страдает ночными кошмарами, — сказал Хорт.
— Странно. Ни разу не видела, чтобы Имара страдала от кошмаров, — я посмотрела на герцога, начиная злиться.
Снова какие-то тайны?!
— Видимо, так на неё влияю я, — сказал Хорт, потом вдруг нахмурился. — А ты почему не спишь?
— Кошмар приснился, — не стала скрывать я.
— Тьма, — кивнул Хорт. — Это подтверждает, что рядом тьма. И очень сильная, раз даже тебя в собственных землях пробило. Имара? — Алан холодно посмотрел на девушку.
Так не смотрят на любовницу. Или я не понимаю их высшего обхождения.
— Я… Я согласна, — Имара села на диванчике и кивнула Хорту.
— Я вас оставлю, — сказал Алан. — Всё равно сразу не заснёте. Так что, Альрина, тебе стоит послушать Имару.
— Ничего не понимаю, — покачала головой. — Опять твои тайны, Хорт.
Его взгляд смягчился, когда перешёл на меня. Герцог сверкнул клыками в улыбке. Я разозлилась ещё больше — словно кошку приручает лаской. Пока я придумывала, чем его уколоть, Хорт тактично смылся, оставив нас с Имарой вдвоём.
Бешеное напряжение, которое я испытала, пока шла сюда, подозревая их во всех немыслимых проступках, спало, враз забрав все силы. Я доплелась до диванчика, села рядом с домоправительницей, потянула со спинки сложенный плед и, растянув его на нас двоих, сказала:
— Я не понимаю, почему ты разрешаешь ему так с собой обращаться. Ты аристократка, а не его подданная.
— Я расскажу, почему, — словно бросаясь в омут, сказала девушка. — Ты правда думала, что я его любовница?
— Хм-м-м... — не знала, что ответить я.
— Тогда его светлость знает тебя даже лучше, чем я, — Имара слабо улыбнулась. — Это история моей жизни, Альрина. Может быть, после этого ты не захочешь, чтобы я жила тут, чтобы дети касались меня. Я...
Я тронула её за плечо.
— Если тебе больно говорить, не надо, — покачала я головой. — Ты не обязана мне всё рассказывать. А герцог пойдёт в пешее эротическое путешествие со своими приказами.
Имара хихикнула:
— Ты всегда так смешно выражаешься. Но я хочу сама рассказать. — Улыбка быстро стёрлась с лица девушки. — Он прав. Мне это нужно самой.
Имара вздохнула, потом начала свою историю — тихим и безжизненным голосом:
— Я из бедного рода. У меня нет силы. Вернее, её так мало, что на мне никто не хотел жениться в нашем герцогстве. Я жила возле моря. Там всегда тепло… А потом приехал к нам на лечение один барон. Он был красив, молод, при деньгах. Все девушки нашего округа стирали себе глаза, рассматривая его, но он выбрал меня — казалось бы, ничем не выдающуюся девушку. Я была так влюблена, так счастлива. Он был так умён, обходителен. Мои родители без сомнения отдали меня ему в жёны, даже если бы он был беден.
Мы сыграли свадьбу у нас и поехали в его земли. Ричард не тронул меня в нашу первую ночь — сказал, что хочет взять меня в своём доме, на своей кровати. Он говорил это так красиво... — Мёртвая улыбка коснулась губ Имары. Она словно вновь оказалась там, в своём прошлом. Что же так пугает её там?
— Он был богат — это правда. Единственный сын баронов. Но малосилок, как и я. Его это злило и раздражало. Ричард хотел всегда быть первым. Для всего светского общества Ричард был милым, обходительным. А для меня... мерзким животным.
Имара замолчала, собираясь с силами.
— В первую нашу брачную ночь он напился и взял меня жестоко, не взирая на мои мольбы. Он делал это каждую ночь. Бил, если я сопротивлялась. Я пыталась поговорить с его матерью, но та сразу рассказала о моём поведении сыну — и он избил меня ещё сильнее. Он не оставлял синяков на лице... Он был осторожен, заранее распространяя обо мне нелестные слухи, что я немного сумасшедшая.
Я терпела год. Собирала деньги, чтобы сбежать. Он с каждым месяцем становился всё нетерпимее. Дошло до того, что стал приводить в нашу комнату других женщин и при мне...
Я не выдержала. Сжала её руку в знак поддержки. Я понимала, что она рассказывает, но пока не понимала, при чём тут Алан. И мне было по-настоящему её жаль. Бедная девочка...
— Я сбежала. Целых два месяца свободы, когда я думала, что вырвалась. Он поймал меня в доме родителей. Он там меня ждал… Убил их и ждал.
Я была в таком горе, так сожалела, что решилась бежать… Я понимала, что он выкрутится. Никто так и не узнает, кто виновен в смерти родителей. Я почти сломалась, Альрина. Мне стало всё равно. Ричард не любил, когда его игрушки перестают делать своё дело — развлекать его. Но я выгорела, как свеча, и была почти бесполезна для его садистских извращений. Пока… пока не забеременела.
Когда я поняла, что жду ребёнка, то сначала испытала ужас. Я не хотела — только не от этого урода. А потом полюбила. Единственное родное мне существо. У меня в жизни оставался только этот ребёнок — моё чудо.
Когда в очередной раз Ричард хотел меня избить, я попросила его не делать этого — ведь жду его наследника. Он орал на меня, что я лживая сука, что он не может иметь детей, что я нагуляла его от кого-то, и он найдёт от кого. Он, конечно, не нашёл никого, с кем бы я общалась без его ведома, поэтому… — Имара сглотнула комок в горле. — Поэтому отдал меня на потеху своим гвардейцам.