На грани фола (СИ)
— Я не намерена прогибаться. Спорю, мы с Веней будем очень скоро свободны.
Да она вечность будет мне прислуживать!
— С чего. Ты. Взяла?
И сотен людей вокруг будто бы не существует. Только пара ее серых глаз против моих. Это даже кажется вполне достойным противостоянием. Достойным того, чтобы не свалить в эту самую секунду или не ткнуть пальцем в любую другую бабу из тех, кто готов обслужить меня за трибунами. Это интересно, я чувствую, как в штанах дергается член, и медленно опускаю ладонь с ее лодыжки вниз.
— У каждого есть слабости, — шепчет в лицо ядовито, отравляя каждым словом. — Слабые стороны. Я найду твою Ахиллесову пяту, и ты оставишь нас в покое.
Булочка охренела в край.
— Но до этого момента ты моя верная слуга, — громко усмехаюсь, чтобы чуть придушить ее уверенность, и точно вижу, как Огнева теряется. Потому что хозяин положения здесь я, а она слишком много о себе возомнила. Пытаюсь поймать ее и доходчиво объяснить, что дерзить мне не стоит, но зараза отшатывается от меня и, промолчав, просто прогибается назад и становится на мостик. Я едва успеваю отступить, чтобы не получить ногой по лицу.
— Жди следующего поручения, — когда она выпрямляется, говорю так, чтобы слышали все, и подмигиваю ей. — Я не заставлю тебя долго ждать.
— Пошел ты, — скорее, читаю по губам, чем слышу, потому что в сознание проникает посторонний шум. Огнева отвечает, а затем срывается в акробатическую дорожку вместе со старшекурсницей, с которой у меня не так давно был секс. Кажется.
— Не могу, сорян! — бросаю им весело вслед. — Я еще задницу твою не проверил, а ты в реферате Филатову написала, что она у тебя огненная!
Девчонка все слышит, уверен на сто процентов, потому что щеки даже издалека горят красным. Слышит, но намеренно не смотрит в мою сторону и возвращается стройным шагом, высоко задрав подбородок. А я понимаю, что меня наконец ждет что-то необычное и интересное.
Мы еще увидим, как она запоет. Желательно подо мной.
Глава 5
Тори
Когда наш преподаватель английского сообщил, что дополнительные занятия по подготовке к TOEFL будут зачтены вместо курсовой по его предмету, я, конечно, понимала, что дискуссионный клуб станет популярнее, но не настолько же! Я хожу сюда после пар с начала семестра, потому что языковой экзамен нужен мне, чтобы участвовать в конкурсе международной программы по обмену. Это одно из условий, без него я не получу студенческую визу. И я ни разу — НИ РАЗУ! — не видела здесь больше пятнадцати человек. А теперь, придя за десять минут до начала, которые могла потратить на то же кофе, я занимаю одно из последних, чтоб его, мест! Еще и на галерке!
Как это все понимать?
Поздоровавшись с девочками, которых часто вижу здесь, но не знаю по именам (хотя одна из них всегда зовет себя Алексой в диалогах, поэтому, наверное, она Саша), я достаю тетради на стол и оглядываю переполненную аудиторию. В особенности старшекурсников на первом ряду, среди которых выделяется Карина с ядовито-красными губами — та после вчерашнего матча зажала меня в раздевалке и сказала не лезть к Громову, как будто я только об этом и мечтала. Сомневаюсь, что ей и ее недалеким друзьям будет интересна лекция. Они явно пришли за бесплатными бонусами, а мне придется страдать и напрягать слух. Володин, наш преподаватель, всегда говорит очень тихо, поэтому я стараюсь садиться ближе к нему — так слышно хоть что-то. Мне теперь в следующий раз придется пожертвовать еще и обедом, чтобы сесть вперед?
Ненавижу, когда я вынуждена кроить привычное расписание! Было бы ради чего. На весь универ всего пять конкурсных мест для учебы за границей. И, наверное, в целом мне с моим очень хорошим, но не таким идеальным, как у того же Вени, средним баллом вряд ли что-то светит, но я хочу хотя бы попытаться. Почему нет? А половину окружающих меня придурков вполне могли бы купить себе этот курсач, вместо того чтобы занимать свободные места! Не обеднели бы, и ребятам, которые пишут на заказ, лишний заработок был.
Я злюсь, но моя злость ничего не меняет. Мой взгляд народ вокруг меня, к большому сожалению, не испепеляет. Поэтому я всего лишь с раздражением цокаю и бросаю цветные ручки на парту, рюкзак — на стул, а затем бегу вниз, чтобы успеть в уборную, пока мы не застряли здесь на два, а то и на три часа без перерыва. Надеюсь, многие из присутствующих хотя бы помрут от тоски.
Спускаясь, на ходу пишу сообщение Лизе, которая должна сменить меня после восьми в кафе, и настойчиво прошу прийти вовремя, потому что она вечно опаздывает, а мне нужно одолеть целый вагон недописанной из-за дурацких заданий Громова домашки. Делаю пометки в телефоне и, уткнувшись в экран, случайно врезаюсь в кого-то. Точнее, этот кто-то чуть не сбивает меня с ног, ворвавшись в класс на скорости гоночного болида. Кто-то наглый, кто не просто не извиняется, но еще и толкает меня обратно, не пропустив. И даже не поднимая глаз, я догадываюсь, кто передо мной. Эти лоферы и зауженные брюки я узнаю теперь из тысячи.
Громов.
Бесит.
Как будто ему тут церемония вручения премии GQ, а не допник по английскому. Пижон!
— Дашь пройти?
— Здравствуй, Огнева, — он и не собирается двигаться с места, — не хочешь извиниться?
Громов кивает на свои начищенные туфли, на одном из которых остался след от моих кроссовок.
— Извини, — я приторно улыбаюсь, будто радугой поперхнулась, — что не отдавила тебе ноги, хотя очень старалась. Пропусти!
Пихнув Арсения локтем в бок, я пытаюсь протиснуться мимо него, но он ловит меня цепкой рукой за талию и толкает обратно. Я врезаюсь в твердую грудь и ощущаю на себе сотни две взглядов, а это оказывается непомерно тяжелым грузом.
— И снова ты рэппер на минималках, — раздев меня до костей непристойным взглядом, заключает Громов. — Зачем ты прячешь весь этот секс?
Я упираюсь ладонями ему в грудь, но он давит на спину так сильно, что все равно нахожусь слишком близко и чувствую запах кофе, который, в отличие от прохлаждающегося мажора, не успела выпить. Это меня еще больше злит.
— Какой секс?
— Такой, который замутим, если ты будешь послушной булочкой.
— Ага, в твоих мечтах! — повышаю я голос, а Громов наклоняется, хотя мне казалось, что ближе некуда, и задирает острые брови.
— Не забывай, что ты все еще мне должна.
— Один лишь доклад Филатову стоил всего!
— А твоя потрясающая задница, — цитирует он мои слова, которые я приписала в гневе, мечтая о спичках в глазах, чтобы не уснуть, и давясь растворимым кофе без молока и сахара, — продлила тебе агонию. Но оно того стоило. Жду удобного случая еще раз взглянуть на тебя в какой-нибудь форме. Может, развратной медсестры? Не увлекаюсь ролевыми играми, но не прочь попробовать.
— Ты ужасен! — шиплю я, пытаясь скрыть, как испуганно колотится мое сердце, но оно, кажется, стучит уже где-то в районе горла, и меня тошнит от волнения. — И как долго ты собираешься продолжать этот цирк?
— Пока ты мне не надоешь.
В его глазах пляшут искры, а сам он похож на сына дьявола, обернутого в сладкую обертку.
— Даже у джина есть всего три желания, будь добр загадать последнее и отвалить! — это звучит слишком громко. На нас оборачиваются уже те, кому было все равно, и теперь я точно хочу провалиться под землю. А Громов еще и добивает ехидной ухмылкой.
— А ты, смотрю, ждешь не дождешься следующего задания?
Туше. Меня хватает лишь на то, чтобы закатить глаза и сбежать. Я никогда не была сильна в этом словесном фехтовании, а тягаться с Громовый, чей язык куда только не доведет, уж точно бессмысленная затея. Что он вообще здесь забыл? Зачем ему эти занятия? Неужели папочка не оплатит мальчику курсовую?
Я так погружаюсь в мысли, что не вижу, куда иду. А очнувшись лишь в тупике в конце коридора, осознаю, что мне определенно нужно в другую сторону. Пока возвращаюсь, начинает играть мелодия, зазывающая всех разойтись по классам, и я сдаюсь. Протискиваюсь в аудиторию вслед за Володиным и игнорирую косые взгляды. Особенно Карины в первом ряду и Громова слева по курсу. И все равно чуть было не спотыкаюсь на ровном месте.