На грани фола (СИ)

Не прекращая атаки на мягкие губы, я удерживаю Огневу одной рукой за затылок, а вторую запускаю в узкое пространство между нами. Резкое движение ладонью вниз по телу, марш-бросок с бедра на ее задницу. Легонько сжать. Услышать в ответ стон. Тут же забраться под огромный, просто гигантский, сука, свитер, в который она опять себя упаковала. Ууу… А тут… Какая она мягкая, гладкая и теплая. Финиш.
Едва мои пальцы соприкасаются с голой кожей, девчонка цепенеет и что-то мычит мне в рот. Но я в ответ нежно массирую ее голову, прикусываю нижнюю губу, запускаю язык так глубоко, что сам не понимаю — в гланды ей целюсь или прямо в мозг хочу пробраться, и она с новым низким стоном сдается. Как я догадываюсь, что капитуляция произошла? Ее маленькие ладошки опускаются на мои плечи явно не в попытке оттолкнуть. 
Вот и попалась, Булочка. Стоило ли так долго брыкаться?
Не встречая сопротивления, я ощупываю крутой изгиб бедра, плоский живот, сочную грудь, которая идеально заполняет ладонь. И на хера она это все прячет под своими балахонами? Могла бы стать главной секс-бомбой потока, а зачем-то сознательно держится в тени. Дурочка, но так даже лучше. От перспективы заделаться первооткрывателем Булочкиной сексуальности меня штырит, как от забористого косяка. Вон даже колени дрожат. 
Не церемонясь, вжимаю девчонку в стену, наваливаюсь сверху и сам охреневаю от того, как идеально ее тело сливается с моим. Несмотря на ощутимую разницу в росте, во всех выпуклостях и ложбинках у нас с ней полная гармония. Будто пазл сложился. 
— Пиздец, — озвучиваю вслух мысли. — Это пиздец.
— Я тебя ненавижу, — сипит девчонка мне в рот, а сама неосознанно жмется всем телом.
— Удивительная нелогичность, Огнева, — не остаюсь в долгу. — Соски твои от меня явно в восторге. А в трусах там как? Потоп в мою честь?
Булочка открывает рот, явно чтобы сказать какую-нибудь колкость, но я прижимаю указательный палец к ее губам. Поэтому она не говорит, только хлопает длинными ресницами и тяжело дышит, согревая дыханием мою кожу. Блять. Хочется сунуть палец ей в рот, и чтобы она пососала, но что-то меня останавливает. Может быть, чувствую, что с ней рано еще так. Такие дела. Даже не думал, что во мне есть орган, который может это почувствовать. 
— Гром, дело есть.
Громкий голос за спиной принадлежит кому-то из команды, но мой мозг настолько размяк, что я даже не могу сообразить кому. С сожалением отрываюсь от притихшей Булочки и оборачиваюсь, фокусируя взгляд на высоком темном силуэте.
— Чего тебе, Паш? — бросаю коротко, даже не пытаясь скрыть раздражения. — Я занят.
— Там Саня… В общем, набухался он в хлам.
— Бля, а Рус там на что?
— Все из-под контроля вышло. Охрану он распинал. Я слышал, что бармен вызвал полицию.
— Сука, — выдыхаю с психом. — Иду.
Паша поспешно ретируется, а я возвращаю взгляд на Огневу. Девчонка явно в шоке — пальцем ощупывает покрасневшие губы, глаза дикие, блестят смесью возбуждения и ненависти. Понимаю ее, я и сам, если честно, охуеваю от нашего с ней эротического рандеву.
— Надо разобраться, — не спрашиваю, а говорю, как будет. — Без меня не уходи, поняла?
Она молчит, только пучит на меня свои гипнотические глаза, затуманенные откровенным желанием.
— По-ня-ла? — повторяю по слогам. — Это приказ. Ты все еще моя… должница, помнишь?
Дождавшись ее быстрого кивка, срываюсь с места, по-прежнему ощущая мучительную тяжесть в паху. 
Блять, Бык, ты мне за это ответишь.
Стоит вернуться в основной зал, я понимаю, что заваруха там некислая. Несколько столов опрокинуты, вокруг куча битой посуды, девчонки сбились в стайки у стены. Брыкающегося Саню с трудом держат двое — Рус и Матвей Силин из параллельной группы, охрана пытается утихомирить его оппонентов по мордобою — двух качков предпенсионного возраста. Вот и на хуя Саня с ними связался? На геронтофилию его потянуло, что ли?
Подбегаю к парням и, схватив брызжущего слюной Быка за рога… за грудки, короче, встряхиваю со всей дури.
— На меня смотри! — рычу я. — Завязывай, давай, с этим дерьмом. Или ты в клоповник давно не наведывался? У тебя второй приход за месяц — деньги бати утром могут и не вытащить.
 
— Они охуели, Гром, — едва ворочая языком, бычится друг. — Я, сука, им головы поотрываю и…
— Домой сейчас поедешь и проспишься! — раздраженно торможу поток дерьма из его рта.
— Да пошел ты!
— Ребята, давайте его на улицу пока, а я тут подчищу, — бросаю Руслану и Матвею и, убедившись, что они взвалили на себя Быка, тащусь в сторону администратора, на ходу прикидывая, сколько кэша понадобиться, чтобы закрыть инцидент максимально безболезненно.
За пятнадцать минут, что я обжимался с Булочкой, Саня успел наворотить столько дел, что в процессе разговора с владельцем клуба Сергеем Волконским, которого я шапочно знаю по банковским тусовкам отца, начинаю подозревать, что малой кровью мы не обойдемся. Вот, блять, ну что Бык за мудак? Как с цепи сорвался в последнее время! С Саней мы дружим с детского сада, но необходимость регулярно подчищать за ним говно начинает меня порядком подбешивать. Что. Блять. С ним. Не так?
— Сергей Юрьевич, — не сдаюсь я, прощупывая владельца. — Мой друг может взять на себя не только компенсацию фактического ущерба, но и морального тоже. Скажем, еще сто процентов сверху, м? Он ужасно сожалеет, что не сдержался. Ужасно.
Пожав руки с Волконским, я пру на улицу. Парней нахожу во дворе за клубом: Бык, уже успокоившись, беспрестанно смолит, сидя на кортах, Руслан и Матвей о чем-то приглушенно перетирают. Заметив меня, вся троица разворачивается и застывает в ожидании вердикта.
— Ты, сука, без новогодних подарков останешься, — бросаю Быкову, который едва держится на ногах. — Я заебался, Сань, серьезно. Последний раз твою жопу вытаскиваю, ясно?
— Мог бы не вытаскивать, — бычится в ответ.
— Ой, блять, — морщусь раздраженно.
Понимаю, что сейчас разговаривать с ним бесполезно. Как телка ломается, честное слово. Надо его побыстрее на хату отправить — пусть проспится, а завтра поговорим. Бате сумма, которую сынок теперь торчит Волконскому, точно будет не по душе.
— Рус, домой его можешь отвезти? — спрашиваю у друга.
— А ты?
— А у меня дела еще есть незавершенные.
Вдаваться в подробности я, конечно, не собираюсь, но у самого при мысли о том, чтобы продолжить постигать глубины рта Огневой в штанах начинает дымить. Даже пьяный мордобой Быка не в состоянии сбить мой настрой. 
  
Глава 17
 
Тори 
Я прихожу в себя не минуту и даже не две. Мне вообще кажется, что проходит целая вечность, пока я пытаюсь усмирить озверевших бабочек в животе. Что это, черт возьми, было? И кто вместо меня стонал в рот Громову, потому что в здравом уме это не могла быть я. Он меня опоил? Загипнотизировал? Наслал порчу? Ну а что? Хотеть Арсения — это настоящее проклятие, учитывая количество раздвинутых ног, между которыми он побывал.
Я выхожу в зал, пока не свела себя с ума, жалея о том, что поддалась ему. И сгорая от стыда, так как хотела бы большего. Перехватываю у бармена стакан воды, который тот ставит парню в бейсболке, и давлюсь после второго глотка, потому что это оказывается чем-то горьким до скрежета зубов.
— Фу, что за гадость? — бормочу я, но это больше риторический вопрос.
— Джин-тоник, малышка, — подмигивает мне странный тип. Нет, серьезно, кто ходит в клубы в бейсболке? — Попросила бы, я б тебя чем-нибудь сладеньким угостил.
Сладеньким. Сладкая девочка. Почему в голове все это звучит голосом Громова?
Свое второе «фу» за грязный подкат парня я оставляю при себе, чтобы не нажить проблем. Выглядываю знакомые лица в толпе и, заметив Веню, направляюсь к нему. Хочу уже с ходу схватить его под руку и утащить подальше от места похоти и разврата, но, подойдя ближе, замечаю ревущую девчонку на его плече.
— Это… — одними губами спрашиваю я, а он кивком подтверждает.