Читер (СИ)

Медведь снова не обманул. Передо мной была дверь в кабинет Земекиса — точно такая, какой я ее запомнил в свой первый визит сюда. Перед дверью не было никакой охраны, и это логично — сейчас каждый человек на вес золота в совсем другом месте. Судя по всему, Земекис, как и Медведь, не верил всерьез, что вентиляция может представлять такую уж большую угрозу безопасности Легиона.
Я подобрал автомат, снял предохранитель, слегка отодвинул затвор, проверяя наличие патрона в патроннике, разложил приклад, и толкнул дверь от себя.
Сразу же, едва только она открылась, я вскинул оружие, совмещая прицельные и ловя на них одинокий силуэт. Земекис стоял возле стены, усеянной множеством экранов, на которые транслировалось изображение с камер видеонаблюдения. На столе у него заходились воплями и помехами сразу несколько раций, но сам командир Центурии не спешил отдавать приказы. Он просто стоял и смотрел на экраны, сложив руки за спиной.
— Повернись. — велел я, поджав пальцем спусковой крючок. — И руки держи на виду. Ты на прицеле, если что.
— Так-так-так… — задумчиво проговорил Земекис, медленно поворачиваясь ко мне и действительно держа руки на виду. — А я уже думал, что мне почудилось! Я увидел тебя на камерах еще с полчаса тому назад, но решил, что у меня уже паранойя… Оно и логично — вряд ли эти кретины из Ассамблеи сами дотумкали до того, чтобы напасть на Легион, и уж тем более — напасть удачно.
Он говорил как-то странно и несвязно, как будто пьяный, но пьяным явно не был. Он не качался, его язык не заплетался, а в глазах не было того мутного тумана, который характерен для алкашни. И уж тем более не было никакого запаха алкоголя или пустых бутылок.
— А я же предполагал, что у Медведя духу не хватит пристрелить тебя. — продолжил Земекис, не опуская рук. Медведь хороший, исполнительный, но он слишком правильный. Начитался романов о благородстве, долге и всяком таком, и теперь переносит это все в реальный мир. Да и ты тоже. А ведь вы оба на самом деле ни хрена не знаете. Вообще нихренашеньки.
— Ты абсолютно прав. — я ухмыльнулся. — Я ни хрена не знаю. Поэтому я все это и затеял — потому что мне нужно узнать. Я уже понял, что ты меня знаешь, знаешь, кто я, и поэтому пытался меня устранить. Ты назвал меня сорок пятым — почему? Что это значит?
— Сорок пятый это твой личный порядковый номер в проекте «Абьюзер». — спокойно ответил Земекис, словно это он меня держал на мушке, а не наоборот. — Номер, после которого проект уже не продолжался. Номер, который стал проклятьем для всего Аномалиона. Номер, который запер нас всех здесь.
— Чего? — я нахмурился. — Говори предметнее! Что все это значит⁈
— Проект «абьюзер» изначально ставил своей целью создать идеального читера — человека, который способен взаимодействовать с несколькими артефактами сразу. И проект удался с самого начала — первый же испытуемый приобрел эту возможность. Но сворачивать проект после этого не стали и начали проводить побочные испытания, пытаясь привить абьюзерам дополнительные возможности. Почти все последующие попытки были провальными, поскольку никто точно не понимал, что именно они хотят получить, но к тому времени, когда счет объектов подобрался к четвертому десятку, они сформировали требования. Объект должен быть не просто читером, он должен иметь еще и возможность взаимодействовать с Аномалионом напрямую. Чувствовать его, быть его частью. Ощущать баги, знать, где лежат читы, обходить тварей за километр…
— А разве такое возможно? — обалдело спросил я. — Как вообще такое можно сделать?
— Вот и ученые тоже думали — как. А потом придумали — надо попробовать соединить разум объекта с Вихрем. Огромной аномалией неизвестной природы, которая путешествует по всему куполу. Он постоянно менял маршруты и несмотря на то, что он нес в себе гигантское количество энергии, что подтвердили многие тесты, он просто ничего не делал окружающему пространству. Как будто и не было никакого Вихря. Из этого ученые сделали вывод, что Вихрь это и есть источник энергии, поддерживающей существование купола, и всего, что под ним находится — тоже. Поэтому они взяли тебя, сорок пятый, и поместили в центр этого самого Вихря, надеясь таким образом перешагнуть порог человеческих возможностей еще раз. А дальше…
  
А что было дальше, я уже знал и так. Знал от Скит, от Медведя, от Шмеля, от других людей… Дальше Вихрь взорвался, купол закрылся, и Аномалион оказался отрезан от остального мира. Очередной эксперимент ученых пошел не по плану, и сделал всем хуже. А я…
А со мной что-то случилось. Вряд ли я все эти годы пролежал на той свалке, где меня нашла Скит. Но, увы — я до сих пор ничего не помню и не могу ничего рассказать. Даже если бы было кому выслушать.
— Ты чума, сорок пятый. — в голосе Земекиса послышалась тоска. — Ты причина всего этого. Всего, что происходит. Ты дьявол этого замкнутого в самом себе мирка! Ты еще спрашиваешь, почему я хочу тебя убить⁈ Из-за тебя я здесь! Я надеялся, что избавился от тебя, когда ты пропал в Вихре, но ты опять здесь! И я убью тебя, на сей раз я убью тебя своими руками, клянусь!
— Эй-эй. — я покачал головой. — По-моему, ты попутал. Пушка тут у меня. А у тебя даже пистолета не видать.
— Ты все еще ничего не понял. — усмехнулся Земекис. — Пушки-херушки… Даже с пушкой ты мне не соперник. Ведь ты — всего лишь сорок пятый. А я… Я первый.
И он дернул руками, зажигая на каждой из них фиолетовый клинок из чистой энергии…
  
Глава 29
 
Все встало на свои места. Земекис — тоже читер, причем не просто читер, а абьюзер. И не просто абьюзер, а самый первый абьюзер, тот самый, который сразу вышел хорошо. Это даже логично — кого еще взять на такую ответственную роль, кроме как самого главного командира красного сектора? Кому еще вручать такую власть и такие способности, если не ему? Не сомневаюсь, что у них даже вариантов других и не было.
А еще не сомневаюсь, что за годы, прошедшие с тех пор, Земекис напихал в себя столько читов, до скольких дотянулись его загребущие руки. Вон даже клинки какие-то энергетические научился отращивать…
Но меня интересовал один конкретный чит, и поэтому я не спешил стрелять. Вместо этого я спросил:
— И много в тебе читов?
— Много. — усмехнулся Земекис. — Даже несмотря на условности и ограничения, я успел вырвать из чужих тел много разных читов.
— Вырвать из тел? — я ухватился за эту фразу. — Зачем?
— А ты что, и этого не знаешь? — Земекис явно удивился. — У проекта «абьюзер» есть один большой минус, который обойти так и не удалось. Мы можем встраивать в свой метаболизм только те читы, которые до нас уже кто-то встраивал. Проще говоря — чтобы засунуть в себя новый чит, тебе надо достать его из тела соответствующего читера. Чистые читы не приживаются.
— А «панацея» в тебе есть? — я решил не ходить вокруг да около.
— А как же. — усмехнулся Земекис. — Это был мой самый первый чит, который мне вживили еще в лабораториях корпорации. В отличие от тебя, у меня есть все.
— Это ненадолго. — пообещал я, щелкнул предохранителем, сдергивая его в среднее положение, и выжал спуск.
Автомат без дульника загрохотал, как локомотив на переезже, задергался в руках, посылая рой пуль в Земекиса. Я мысленно считал выстрелы, и, когда дошло до пятнадцати, отпустил спуск, глядя на противника.
А тому хоть бы хны. Фиолетовые клинки на его руках слились в один большой щит, которым командир Центурии заслонился от пуль, и они бесславно расплющились о него, просыпавшись на пол свинцовым дождем.
Земекис медленно опустил руку, которой прикрывал голову, и взглянул на меня безумным взглядом:
— Мой черед.
И он метнулся вперед так быстро, что буквально размазался в пространстве!
Я был готов к любой подлости, поэтому даже почти успел среагировать. Фиолетовые клинки сверкнули перед глазами, я присел, избегая удара по шее, откатился назад, в коридор, и прямо во время переката снова зажал спуск, пытаясь отзонить от себя противника.