Читер (СИ)

— Ладно. — я не стал переубеждать девушку, взрослая уже, сама разберется. — С нами так с нами. Только держись от нас подальше, и не вздумай лезть внутрь Легиона, когда он упадет. Там будет самое… Самое. О нашем успехе узнаешь через хад, когда я с тобой свяжусь.
— Значит, если не свяжешься… — глубокомысленно протянула Скит.
— Что за странное слово? — я покрутил рукой в воздухе. — Н… Е… Не… Фигня какая-то, короче. Сказал же — свяжусь.
— Значит, мыслей о том, что вам там придет кабзда, ты просто не допускаешь?
— А смысл их допускать? — я пожал плечами. — План действий мы уже придумали и утвердили. Завтра, независимо ни от чего, он будет приведен в действие. И, если он не увенчается успехом — с этим уже нечего поделать. Но он увенчается.
— Это еще почему?
— Ты же сама сказала. Мои действия наиболее адекватны Аномалиону. Значит, и этот план — тоже.
Теперь уже Скит поняла, что отговаривать и переубеждать меня бесполезно. На том и порешив, мы отправились перебирать багтрекеры и раскладывать их по кучкам — какими буду бить я, целя в сочленения ног Легиона, а какими будут отбрасываться ребята Лиона. Чисто на тот случай, если вдруг центурионы решат не принимать бой внутри железного гроба, а предпочтут выйти наружу и сразиться, так сказать, в чистом поле. Это, конечно, была бы абсолютная глупость и самоубийство, но сегодня я уже убедился в том, что Земекис способен и не такие приказы отдавать…
Потом мы зарулили в госпиталь проведать раненых, чтобы я имел представление, на сколько человек вообще могу рассчитывать в завтрашней заварухе. Госпиталь представлял из себя большую каркасную палатку, в которой, однако, несмотря на такую аскетичность, стояла целая куча всякого медицинского оборудования. Даже было целых три операционных, отгороженных плотным матовым полиэтиленом, в которых прямо сейчас кипела работа.
В госпитале мы встретили Лиона. Он задумчиво курил возле входа, глядя на раненых бойцов, которых сейчас усиленно ставили на ноги, но нас все рано заметил.
— Какие люди! — снова нехорошо усмехнулся он при виде Скит.
— Слушай, не начинай. — Скит поморщилась.
— Да ладно, крошка, я не в обиде. — Лион отщелкнул окурок на улицу и протянул руку Скит. — Твой парень тот еще фрукт. Одобряю. Мир?
Скит недоверчиво посмотрела на него, но руку все равно протянула, и он от души ее пожал.
— Мир. — согласилась Скит, наконец смягчая выражение лица. — И это… Спасибо за то, что научил всякому.
— Ты мне сегодня этот долго сполна отдала. — Лион махнул рукой. — Ты привела этого сукиного сына, который всех нас сегодня спас. Если бы я тебя не обучил, то ты бы просто не дожила до этого момента, так что, считай, я инвестировал в самого себя. Мы квиты, крошка.
Мы еще немного поболтали с Лионом, выяснили, сколько человек завтра стопудово будут на ногах и войдут в состав атакующей группировки, и вернулись обратно в комнату, где нас уже ждал ужин. Две порции — Горо то ли понял, что Скит остается здесь, то ли ему кто-то сказал.
После ужина мы сразу же легли спать, чтобы как следует отдохнуть перед важным днем. Возможно, самым важным за всю мою недолгую сознательную жизнь. Днем, когда я либо узнаю о себе все, что меня интересует… Либо меня перестанет интересовать вообще хоть что-то в этом мире.
Я открыл глаза за минуту до того, как хад должен был завибрировать, сигнализируя о сработавшем будильнике. Я едва растолкал Скит, которая спросонья никак не могла вспомнить, где она и что происходит. Даже мелькнула мысль оставить ее здесь, чтобы не подвергать опасности, но, увы, девушка все же успела к тому моменту проснуться и теперь отчаянно зевала, потирая глаза.
— Завтракать… Будем? — спросила она в перерывах между зевками. — Хотя вроде не хочется…
— Не будем. Перед боем лучше не есть. — ответил я.
— А, точно. — Скит снова зевнула. — Я знала, да забыла.
В дверь негромко постучали, и, когда я сказал «Войдите», в комнату заглянул Горо, подсвечивая себе фонариком:
— Уважаемые, командир Лион просил вас раз… А, вы уже не спите. Погрузка происходит на площади перед администрацией. Будьте любезны.
  
И он исчез, оставив дверь приоткрытой. В щель было слышно, как он стучится в соседнюю комнату, которую занимал Медведь.
— Готова? — я внимательно посмотрел на Скит.
— Ага… — она повела плечами и передернулась, как от холода. — Ух!.. Я аж проснулась, когда вспомнила, куда мы отправляемся! Как в первый мой полевой выход, я уже и забыла эти ощущения!
В коридоре мы пересеклись с Медведем, который заново набил петли на плитнике гранатами. Он лишь сурово кивнул мне, удивленно открыл рот при виде Скит, но ничего так и не спросил. Втроем, по предутренним густым сумеркам мы дошли до административной площади, где уже стоял десяток бронированных джипов, багги Скит, один тягач МТ-ЛБ и даже целый колесный бронетранспортер M1126 Страйкер, только башня у него была спилена — видимо, из-за отсутствия снарядов для пушки.
— Выдвигаемся скрытно, на малых оборотах, фары не включаем! — наставлял Лион отдельную кучку ассамблейцев, у каждого из которых на шлеме висел ночной монокуляр, сейчас задранный в небо. — Сука, еще раз для тупых повторяю — фары не включаем! Кто включит — пристрелю лично! Всем все понятно⁈
— Так точно. — хором ответили водители, и разбежались по машинам.
— Крот, ты едешь со мной. — распорядился Лион. — Скит… Не передумала?
— Да ни за что! — она помотала головой. — Чтоб я такое пропустила!
— Моя девочка. — довольно оскалился Лион и протянул ей еще один ПНВ, только с креплением на голову, а не на шлем. — Про фары тебя тоже касается. И про пристрелю — соответственно, тоже.
Скит серьезно кивнула, забрала ПНВ и мы все расселись по машинам.
— Заводи! — донеслось из рации, которую я вчера так и не вернул Лиону. — И понеслась!
  
Глава 27
 
Возможно, когда-то раньше, когда Ассамблея еще представляла собой часть голубого сектора, все было иначе. У них не было никакой слаженности, поскольку не было необходимости в оном. Они представляли разные ЧВК, и им этого было достаточно. Незачем было все усложнять.
В то же время Центурия была хорошо сбитым и слаженным красным сектором, структура которого была во многом слизана с регулярной армии. Как следствие — основные отличительные черты тоже были переняты у нее, у армии. Устав, иерархия, и вот это вот все.
Однако закрытие купола все перевернуло с ног на голову. Бывшие операторы ЧВК, застрявшие здесь точно так же, как застряли все остальные, сбились в кучу и не сразу, и отнюдь не легко, построили внутри себя какую-то иерархию. Научились работать вместе, научились выполнять приказы, не ставя их под сомнение, научились быть силой, с которой приходится считаться.
А красный сектор — наоборот. Они решили, что остались единственной вооруженной и сплоченной группировкой на всей территории Аномалиона, и это снесло им крышу. Настолько снесло, что они даже позволили увести у себя из-под носа главный оружейный склад, который, волею случая, позже стал еще и очень прибыльным местом. В итоге, череда неудачных решений и поражений привела к тому, что нынешняя Центурия, утратив практически все рычаги политического влияния, превратились в бандитов. И не простых бандитов, а бандитов, которые прикрываются благими целями — защитой других людей. Как рэкетиры, вымогающие деньги у торговцев за «крышу».
В Аномалионе все наоборот, и этот случай — не исключение. Центурия и Ассамблея поменялись местами, и кто из них теперь представлял более грозную силу — большой вопрос. Я бы поставил на Ассамблею, поскольку при примерно равной огневой мощи именно у бывших операторов ЧВК мозги обладали тактической гибкостью, в то время как центурионы продолжали жить, воевать и умирать по уставу.
Собственно, я и поставил на Ассамблею. И сейчас, когда по едущим широкой цепью машинам ударили пушки Легиона, я в очередной раз убедился, что не ошибся.