Первый закон. Трилогия: Кровь и железо. Прежде чем их повесят. Последний довод королей
Молчание.
– Вы убили их, не так ли?
Еще один кивок. Из горла узника донесся странный щелкающий звук. Глокта сурово обвел взглядом сосредоточенные лица советников.
– Виллем дан Робб, таможенный чиновник: горло перерезано от уха до уха. – Он провел пальцем себе по шее, и какая-то женщина на галерее взвизгнула. – Солимо Сканди, торговец шелком: четыре ножевых ранения в спину. – Он выбросил в воздух четыре пальца и затем прижал их к своему животу, словно его тошнило. – Кровавый список можно продолжить. Все убиты ни за что – только лишь ради большого барыша… Кто тебя нанимал?
– Он! – прохрипел убийца, поворачивая распухшее лицо к тощему человеку с остекленелыми глазами, что безвольно сидел на скамье рядом с ним, не вникая в происходящее действо.
Глокта проковылял к нему, стуча тростью по плитам пола.
– Ваше имя? – резко спросил он.
Голова узника дернулась вверх, глаза сфокусировались на искаженном гримасой лице инквизитора.
– Гофред Хорнлах! – без промедления ответил он дрожащим голосом.
– Вы являетесь старшим членом гильдии торговцев шелком?
– Да! – выкрикнул тот, моргая и бессмысленно глядя на Глокту.
– Фактически вы один из помощников магистра Каулта?
– Да!
– Верно ли, что вы вместе с другими торговцами шелком участвовали в заговоре, имевшем целью причинить ущерб интересам его величества короля? Верно ли, что вы наняли убийцу, чтобы умышленно лишить жизни десятерых подданных его величества?
– Да! Да!
– Зачем?
– Мы боялись, что они расскажут то, что знают… расскажут то, что знают… что расскажут… – Пустые глаза Хорнлаха уставились в направлении одного из витражных окон. Его губы еще некоторое время двигались, потом замерли.
– Расскажут что? Что они знали? – настаивал инквизитор.
– Про изменническую деятельность гильдии! – выпалил купец. – Про то, что мы были изменниками! Про изменническую деятельность… изменническую… деятельность…
Глокта резко оборвал его:
– Вы действовали в одиночку?
– Нет! Нет!
Инквизитор постучал перед собой тростью и наклонился вперед.
– Кто отдавал вам приказания? – прошипел он.
– Магистр Каулт! – немедленно выкрикнул Хорнлах. – Это он отдавал приказания!
Публика ахнула. Улыбка архилектора Сульта расплылась еще шире.
– Это был магистр!
Перья безжалостно скрипели.
– Это Каулт! Он отдавал приказания! Все приказания отдавал он! Магистр Каулт!
– Благодарю вас, мастер Хорнлах.
– Магистр! Он отдавал приказания! Магистр Каулт! Каулт! Каулт!
– Достаточно! – рявкнул Глокта.
Узник затих. Зал молчал. Архилектор Сульт поднял руку, указывая на троих заключенных:
– Вот наши доказательства, господа!
– Это подделка! – взревел лорд Брок, вскакивая на ноги. – Это оскорбление всех нас!
Однако его поддержало лишь несколько голосов, да и те звучали неуверенно. Лорд Хайген осмотрительно молчал и внимательно исследовал тонкую кожу своих сапог. Барезин вжался в спинку кресла – он теперь казался наполовину меньше ростом, чем минуту назад. Лорд Ишер глядел куда-то в стену, со скучающим видом теребя свою тяжелую золотую цепь, словно судьба гильдии торговцев шелком больше его не интересовала.
Брок обратился непосредственно к верховному судье, неподвижно сидевшему за высоким столом:
– Лорд Маровия, умоляю вас! Вы же разумный человек! Как вы можете терпеть этот… балаган!
В зале воцарилось молчание. Все ждали, что ответит старик. Тот насупился, погладил длинную бороду. Взглянул на улыбающегося архилектора. Откашлялся.
– Я понимаю вашу боль, лорд Брок, клянусь вам. Но, по-видимому, разумные люди сегодня ничего не решают. Закрытый совет изучил дело и нашел доказательства полностью удовлетворительными. Мои руки связаны.
Брок беззвучно открывал и закрывал рот, пробуя поражение на вкус.
– Это не правосудие! – крикнул он, обернувшись и обращаясь к своим соратникам. – Очевидно, что этих людей пытали!
Губы архилектора Сульта презрительно скривились.
– А как еще прикажете обращаться с изменниками и преступниками? – пронзительно вскричал он. – Не хотите ли вы, лорд Брок, поднять щит и прикрыть предателей короля? – Он ударил ладонью по столу, словно тот тоже был замешан в государственной измене. – Я не допущу, чтобы наша великая нация попала в руки врагов! Ни внешних врагов, ни внутренних!
– Долой торговцев шелком! – послышался крик с балкона для публики.
– Сурово покарать предателей!
– Королевское правосудие! – заорал толстый человек, сидевший в задних рядах.
Его поддержала волна гневных выкриков спереди, призывающих к жестким мерам и суровым наказаниям.
Брок поискал взглядом союзников в переднем ряду, но не нашел ни одного. Он стиснул кулаки.
– Это не правосудие! – повторил он, указывая на троих заключенных. – Это не доказательство!
– Его величество не согласен с вами! – проревел Хофф. – И ему не требуется ваше разрешение! – Он поднял вверх большой манускрипт. – Настоящим постановлением гильдия торговцев шелком объявляется распущенной! Их лицензия отменена королевским указом. Комиссии его величества по вопросам торговли и коммерции предложено на протяжении следующего месяца пересмотреть заявления на права торговли с городом Вестпортом. До тех пор, пока не найдены подходящие кандидаты, торговые пути передаются в надежные – и верные! – руки. Руки инквизиции его величества!
Архилектор Сульт скромно склонил голову, не обращая внимания на яростные вопли ни со стороны членов совета, ни со стороны галереи для публики.
– Инквизитор Глокта! – продолжал лорд-камергер. – Открытый совет благодарит вас за проявленное усердие и просит выполнить еще одно поручение относительно этого дела. – Хофф поднял другой документ, поменьше. – Это ордер на арест магистра Каулта, на нем стоит личная подпись его величества. Мы просим вас вручить его незамедлительно.
Глокта неловко поклонился и взял бумагу из протянутой руки лорд-камергера.
– Вы! – сказал Хофф, оборачиваясь и глядя на Челенгорма.
– Лейтенант Челенгорм, милорд! – отрапортовал здоровяк, проворно выступая вперед.
– Кто бы вы ни были, – нетерпеливо продолжал Хофф, – возьмите двадцать Собственных Королевских и сопроводите инквизитора Глокту к зданию гильдии торговцев шелком. Проследите, чтобы никто и ничто не выскользнуло из здания без его разрешения!
– Сию минуту, милорд!
Челенгорм пересек открытое пространство и побежал вверх по проходу к дверям, придерживая рукой эфес шпаги, чтобы она не билась о его ногу. Глокта захромал следом за ним. Он стучал тростью по ступеням и сжимал в кулаке смятый ордер на арест магистра Каулта. Тем временем чудовищный альбинос заставил узников подняться на ноги и повел их, гремящих цепями и покачивающихся, по направлению к двери, откуда они появились.
– Лорд-камергер! – крикнул Брок. Он решился на последнюю попытку.
Джезаль подумал: сколько же денег Брок получал от торговцев шелком? И сколько денег еще рассчитывал получить? Очевидно, очень большую сумму.
Однако Хофф был непреклонен.
– Что ж, господа, на сегодня наши дела завершены!
Маровия встал еще до того, как лорд-камергер закончил говорить – очевидно, ему не терпелось поскорее уйти. Писцы с грохотом захлопывали свои огромные книги. Судьба достопочтенной гильдии торговцев шелком была решена. Воздух наполнился возбужденным гомоном. Этот шум усиливался и вскоре дополнился стуком и топотом ног, когда делегаты начали выходить из зала. Архилектор Сульт еще сидел в своем кресле, наблюдая, как его поверженные оппоненты мрачно покидают передний ряд. Джезаль в последний раз встретил отчаянный взгляд Салема Реуса, которого вели к маленькой боковой двери. Затем практик Иней дернул за цепь, и узник растворился во тьме за порогом.
Толпа на площади стала еще плотнее. Возбуждение нарастало по мере того, как новости о роспуске гильдии торговцев шелком доходили сюда. Некоторые замерли в изумлении, не веря собственным ушам; другие бегали взад-вперед, испуганные, удивленные, сбитые с толку. Джезаль поймал пристальный взгляд человека с бледным лицом и трясущимися руками, но быстро понял, что тот глядит в никуда. Должно быть, этот человек сам торгует шелком или же тесно связан с делами гильдии – достаточно тесно, чтобы пойти на дно вместе с ними. Найдется немало таких людей.