Упорядоченное (Сборник)

Госпожу Хюммель тоже согнуло, она зашлась в кашле; но рубиновая шпага уже оказалась у неё в руке и камни на эфесе мрачно вспыхнули багровым.
Однако чёрный осклизлый стебель, напоминавший утыканную здоровенными иглами змею тропических рек, поспешно отползал, словно и впрямь змея. И не только он один – впереди очищалась вся тропа.
Клара схватила Леандру за локоть, поволокла вперёд, ухитряясь при этом ещё и тащить за узду варана; рубиновая шпага вернулась в ножны.
Они пробежали узкой тропой, не чуя под собой ног; у Леандры градом катились слезы, и в пропасть она не сорвалась исключительно благодаря Кларе.
Миновали поворот, и -
– Ах ты ж вот ведь, – вырвалось у госпожи мастера. Вырвалось сквозь зубы и зло. – Чего придумал-то…
Все безумства Межреальности, все пропасти с безднами, мертволистни и прочие прелести внезапно кончились, и взору Леандры открылась премиленькая полянка, окружённая вполне мирным, вполне обычным леском. Посреди её высился домик, который так и тянуло назвать «пряничным».
Два этажа и круглая башенка со шпилем на углу. На шпиле флюгер – вставший на дыбы единорог. Резные наличники, ало-золотые на фоне белоснежных стен. Высокое крылечко с балясинами, над ним раскрывает крылья искусно вырезанный петух.
И прямо на крыльце стоял, с улыбкой глядя на оторопевших Клару с Леандрой, невысокий, наголо бритый человек, худой и поджарый. Облачён он был в рабочий костюм мага-алхимика – полотняные рубаха и штаны, поверх них кожаные налокотники, нагрудник и фартук, на ногах – кожаные же бахилы. Руки хозяин держал чуть разведя, словно с них что-то могло накапать.
– Передвинул… – услыхала Леандра Кларино шипение сквозь зубы. – Надо ж, как передвинул!
– Превеликие силы, – всплеснул меж тем руками хозяин, проворно сбегая с крыльца, – превеликие силы вселенские, кого я вижу! Клариссочка! Неужто ты посетила-таки убогий приют одинокого, всеми забытого отшельника?.. Как я рад, как я рад!..
Леандра с ужасом воззрилась на госпожу наставницу. «Клариссочка»?! Да за одно это мастер Хюммель запросто убить может!..
И точно – брови Клары сошлись, губы стянулись тонкой белой линией. Скрипнули кожаные перчатки – чародейка сжала кулаки.
– Кассиус Максимилиан Аркавиус, – процедила она сквозь зубы, судорожно пытаясь изобразить нечто, хоть сколько-то похожее на любезную улыбку. – Кассиус, я… мы…
– Ничего не говори, ничего не говори, Клариссочка! – засуетился Кассиус Максимилиан, не сводя взгляда с госпожи Хюммель, каковой взгляд Леандру, поднаторевшую за пять академических лет в делах сердечных (конечно, в основном – собственных подружек) так и тянуло назвать «влюблённым». – Ничего не говори! Заходите, заходите скорее! Ты, мой дорогой друг, и вы, досточтимая госпожа интерн!.. Мой дом – ваш дом!.. Сейчас позову Юлия – он поможет с вараном.
Господин Аркавиус при этом непрерывно сновал вокруг них, словно челнок ткацкого стана, потирал руки и пожирал госпожу Клара глазами.
– Кассиус, это молодая госпожа Леандра Маллик, – Клара старалась смотреть куда угодно, только не на суетящегося магика. – Она угодила к живожору.
– Ужас! Что, неужто polypus terram?! – всплеснул руками Кассиус.
– Да, первый псевдожелудок, – перебила его Клара, не давая углубиться в детали.
– Всё понятно, Клариссочка, всё целиком и полностью понятно! Множественные поражения дыхательных путей, возможно, и лёгких, эрозия кожных покровов, несомненно – отравление нейротоксинами, я не исключал бы и вбуравливающихся симбионтов… – Кассиус кружил теперь вокруг Леандры, разглядывая её так, словно она была редким насекомым, каковое ожидало накалывание на булавку и почётное место за стеклом витрины.
– Какие ещё вбуравливающиеся симбионты? – нахмурилась Клара, а у Леандры враз задрожали коленки.
– Как, Клариссик! – всплеснул руками хозяин. – Ты не читала, гм, мою работу в «De studiis Parasitus modern» [28]? Широко цитировавшуюся, в том числе и мессиром Архимагом, да продлят силы божественные и заповедные его дни?
 
– Не читала, – мрачно сказала Клара. – Кассиус, хватит болтать, а? Покажи мне, где у тебя лаборатория, где основные реактивы для обеззараживания и детоксикации, и поскорее, пожалуйста!
– Конечно, конечно, – маг бросился к крыльцу, распахнул двери. – Направо и вниз, Клариссик, направо и вниз по ступеням!.. Юлий! Юлий! Где тебя демоны носят, neglegentes pupillam [29]!
– Иду, venerable Mentoris [30]! Уже бегу!
Навстречу им по каменным, уходившим вниз ступеням вприпрыжку бежал юноша, и Леандра в ужасе поняла, что ей следует немедля завернуться во что-нибудь вроде палатки, ибо невозможно же предстать перед молодым человеком в таком виде – мокрая, как мышь, дрожащая, волосы из-под шлема свисают серыми склизкими сосульками, вся косметика смыта, глаза залеплены непонятно чем…
А вышеупомянутый Юлий был сложен, словно беломраморные статуи перед гимнасием. И обнажён до пояса. И на торсе играли все мышцы – начиная от Musculus sternocleidomastoideus [31], продолжая Musculus pectoralis major [32] и так до самого Musculus rectus abdominis [33].
И от одного взгляда на эти самые ректус абдоминис Леандра поняла, что жарко, мучительно краснеет.
Юноша столкнулся с ней глазами, и тоже залился краской.
– Прими варана, discipulus! Не заставляй гостий ждать!
Юноша, разинув рот, глазел на Леандру – до тех пор, пока Клара, бормоча под нос что-то вроде «wunderbarer Idiot [34]», не отпихнула его в сторону, потащив несчастного мокрого интерна дальше.
Кассиус следовал по пятам.
– Кларюссинчек, я…
– Убью! – заорала Клара, хватая хозяина за горло и самым натуральным образом отрывая от пола. – Я тебе твои «кларюсинчики» в глотку вколочу! По самый желудок! Ах, простите, по самый venter!
Глаза у хозяина вылезли из орбит, лицо покраснело, он мучительно захрипел, дрыгая руками и ногами; Клара трясла его, словно терьер – пойманную крысу.
– Госпожа! Госпожа мастер!
Клара медленно опустила задыхающегося Кассиуса. Растерянно уставилась на собственную ладонь.
– А словами нельзя было? – обиженно осведомился хозяин, растирая помятую шею. – Ну что уж сразу так-то?..
– А я тебе говорила – ещё раз назовёшь Кларисси… Клариссон… тьфу! – придушу?!
– Дорогая! – возопил Кассиус. – То ж когда было! Ещё в Академии и сразу после, в интернатуре!..
– Год назад, а я обид не забываю скоро, – ответила чародейка странноватой фразой. Её Леандра не поняла. – Я тебе говорила, что придушу?
– Г-говорила…
– Ну так и не обижайся. – Клара показала магу кулак.
– Я н-не обижаюсь…
– Реактивы, Кассиус. И выметайся, пожалуйста. А ты, – обернулась чародейка к Леандре, – всё снимай с себя, всё!..
По лестнице кубарем скатился атлет Юлий.
– Мастер-наставник, я…
– Ванну, – высвободившись из железной Клариной хватки, Кассиус распоряжался быстро и деловито. – Menstruum universale! Бочку! Загуститель! Стол с фиксаторами! Малый хирургический набор!..
– Какой набор?! – рявкнула Клара.
– К-какой н-набор?! – простонала Леандра.
– Вбуравливающиеся паразиты, ты забыла, Клари… – э-э, мастер Кларисса Шварцхорн Хюм…
– Не надо тут представлений, – поморщилась чародейка. – Клара будет вполне достаточно.
– Да-да, хорошо, конечно, доро…
– Я тебе не «дорогая»!
Плечи Кассиуса поникли.
– Я думал… я надеялся…
– Довольно! – железным голосом оборвала Клара. – Всё доставили? Убирайтесь, оба!
– Ты не слышала, что я говорил о симбионтах? – в упор взглянул на чародейку хозяин. – О вбуравливающихся под кожу паразитах?