До Полуночи (ЛП)

— О, я поняла, вот и подвох. Давай, говори. Я знала, что должно быть что-то плохое. Выкладывай.
— Ты слишком подозрительна, Карина. — Он смеется, показывая идеально ровные белые зубы. Алекс — привлекательный мужчина, но за его взглядом скрывается что-то зловещее. — Все, о чем я тебя прошу, — это найти человека в этой маске и потанцевать с ним.
— Потанцевать с ним? И это все?
Я не могу в это поверить. Должно быть что-то еще. Может быть, танец — это какое-то кодовое слово в мире миллиардеров, которое означает что-то другое.
— Да, просто потанцуй с ним. Найди его и пригласи на танец. Но я подозреваю, что он найдет тебя раньше.
— И почему вы так думаете? — спрашиваю я.
— Потому что, как я уже сказал, я — твоя фея-крестная. И собираюсь превратить тебя в самую красивую женщину на свете.
  
ГЛАВА 2
 
Райан
В приемной раздается шум. Секретарь с идеально наманикюренным пальцем сдвигает на нос красные очки, прежде чем ответить на звонок. Не успев произнести и четырех слов, она кладет трубку, встает из-за стола и направляется ко мне. Я откладываю журнал и поднимаюсь на ноги, зная, что она собирается сказать.
— Они готовы, мистер Стирлинг.
Раз в месяц я прохожу через все это. Ничего не меняется. Даже то, как Кейтлин, секретарша, отвечает на звонки, когда попечители готовы принять меня.
В состав попечителей входят двенадцать самых богатых людей в мире. Их связывает дружба и желание сохранить свое господство на соответствующих рынках. Мой отец был одним из этих двенадцати, и, когда он скончался, то указал их в качестве доверенных лиц в своем завещании.
Кейтлин ведет меня по знакомому коридору — тому самому, по которому я хожу каждый месяц на протяжении последних пяти лет с тех пор, как умер мой отец, оставивший мне все.
Угловая комната представляет собой стеклянную коробку с двумя стеклянными стенами от пола до потолка, которые смотрят на раскинувшийся внизу город. Две другие стены выходят в коридор. Проходя мимо, я пытаюсь разглядеть вид на Центральный парк, но, как обычно, мне это не удается. Попечители настроены по-деловому. Я здесь только по одной причине, и вид из окна не имеет к этому никакого отношения.
— Привет, Райан, заходи, — говорит Уоррен Уайнбергер, старый коллега моего отца.
В центре комнаты стоит большой круглый деревянный стол с двенадцатью стульями. Один стул остается пустым с тех пор, как не стало моего отца. Я выдвигаю стул и сажусь.
Все мужчины одеты одинаково: серые костюмы в тон волосам. Я мало что знаю о них по отдельности, да и не стремлюсь узнать. Поскольку считаю их взаимозаменяемыми, хотя, когда речь идет о доверительном управлении моим наследством, Уоррен — мой контакт.
— Мы хотели бы начать эту встречу с напоминания о том, что через семь месяцев вам исполнится сорок лет. Вы понимаете, что время не на вашей стороне?
— Да, я прекрасно знаю о приближающемся сроке, — говорю я.
— Ну, тогда вы знаете, что потеряете наследство, если не женитесь до своего сорокалетия. Каждый месяц в течение последних пяти лет мы просим вас представить информацию, а вы даже не нашли никого подходящего, чтобы начать встречаться, не говоря уже о том, чтобы жениться.
— Все из-за его высоких стандартов, — ехидничает Эдмонд Сильверстоун.
— Вы это так называете? — спрашиваю я, раздражаясь. — Ведь, насколько я знаю, это мне решать, на ком жениться, а не кому-то из вас.
— Ну, как мы тебе уже много раз говорили, если тебе нужна помощь, мы можем ее тебе оказать, — говорит Эдмонд. — Ты можешь выбрать кого угодно, мы обычно довольно успешно все устраиваем.
— Устраиваете? Я не собираюсь жениться по расчету. Если когда-нибудь женюсь, то это будет по любви. Я не собираюсь делать это только для того, чтобы сохранить свое наследство.
— О, молодость, — говорит Льюис Паттерсон. — Позволь мне сказать тебе, что нет ничего более долговечного, чем деньги. Женщины будут приходить и уходить, но если ты будешь заботиться о них должным образом, деньги всегда будут с тобой.
 
Я сижу и с отвращением смотрю на каждого из этих одиннадцати человек. Они одни из самых богатых людей в мире, а значит, и я тоже. Но я никогда не стремился к этому.
— Что ж, давайте продолжим нашу встречу. Какие у тебя новости, Райан? — спрашивает Уоррен.
— Как вы знаете, я провожу ежемесячный карнавальный бал-маскарад. До сих пор было несколько женщин, которыми я поначалу заинтересовался, но отношения не сложились.
— Я все еще не понимаю цели этого маскарада, — говорит Эдмонд. — Ты красивый мужчина, Райан. На самом деле, ты очень похож на своего отца. Почти точная его копия с атлетическим телосложением и светло-каштановыми волосами. О, сколько историй мы с Уорреном могли бы рассказать о приключениях твоего отца. У него был большой выбор женщин.
— Они практически бросались на него, — подхватывает Уоррен. — Я предлагаю тебе объявить, что ты ищешь невесту, и тогда получится быстро найти кого-нибудь.
— А как я узнаю, что она любит меня таким, какой я есть? В этом весь смысл маскарада. Люди не знают, кто я такой.
— Да, но и ты их не знаешь, — говорит Льюис.
— Тогда мы познакомимся поближе. Это часть удовольствия.
— Это еще и утомительно, — говорит Эдмонд. — Я ценю твой слепой оптимизм, когда речь идет о любви, но у тебя мало времени.
— Она там. Я знаю, что она существует, — говорю я. — Я встречу свою половинку, ту, с кем мне суждено быть, когда придет время. И именно на ней я женюсь. Я верю в это.
Я отодвигаю стул и встаю, закончив разговор. Меня злит, что я вынужден проходить через это каждый месяц. Это так похоже на моего отца — продолжать контролировать меня даже после его смерти.
Поездки домой достаточно, чтобы проветрить голову. Следующий маскарад состоится через три дня, и мне нужно убедиться, что все готово.
Вдалеке виднеется поместье Стирлингов. Это большой каменный особняк, который кажется холодным, когда в нем живу только я. Здесь я вырос, так же, как и мой отец, и его отец до него. Дом достался мне по наследству, но я никогда не чувствовал, что он мой.
Я паркую машину перед парадным подъездом с двойной лестницей и вхожу в дом через большие деревянные двери. В фойе меня встречает дворецкий Дэвид.
— Я не ожидал, что вы вернетесь так скоро, сэр, — говорит он.
— Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты меня так называешь, Дэвид. У меня есть имя, ты должен использовать его.
— Да, сэр, — говорит он.
— Ты только что сделал это снова.
— Ну, я бы не хотел разочаровать вас, сэр. — Дэвид выходит в соседнюю комнату с полуулыбкой, затем возвращается с коробкой. — Ваша маска и костюм для бала прибыли, сэр. Я взял на себя смелость повесить костюм в вашей гардеробной, но подумал, что вы захотите взглянуть на маску.
Он протягивает мне коробку.
— Да, спасибо, Дэвид. Я ждал этого.
Я вынимаю деревянную коробку из транспортировочного ящика. Маски, которые я надеваю на бал, — это моя особая экстравагантность. Никогда не надеваю одну и ту же маску дважды. Я открываю крышку и достаю маску, обернутую шелком. Разворачивая черный шелк, я наконец-то вижу маску. Она камуфляжного темно-зеленого цвета, по краям искусно украшена золотой лозой. Вживую выглядит даже лучше, чем я себе представлял.
— Это прекрасно, сэр. Вы все еще чувствуете, что эта вечеринка — день, когда вы встретите ее?
— Да, я не могу этого объяснить, но у меня хорошее предчувствие. Она будет там. Кем бы она ни была.
— Если я могу себе позволить, сэр, но что, если она не придет? Никогда. Что, если женщина вашей мечты даже не знает о существовании бала?
— Не говори глупостей, Дэвид.
— Выслушайте меня, Райан.
Я опешил, услышав, что Дэвид назвал мое имя. Что бы он ни хотел сказать, мужчина должен быть настроен серьезно.