Сержант сэр Питер (ЛП)
Газету, которую запросил Питер, удалось найти лишь к вечеру, и сыщик просидел над ней до глубокой ночи, читая объявление за объявлением в поисках какого-нибудь зловещего подтекста в одном из них.
Его поиски увенчались успехом лишь под утро, и он тот час же приступил к написанию письма, тщательно выводя слова на листе бумаги со своим домашним адресом (притом, что писал Питер от имени своего дворецкого). Однако в процессе смех так разбирал его, что он насажал клякс, и письмо пришлось переписывать.
Ответ пришел лишь на следующий день к вечеру, и жарким летним утром утренним поездом Питер отправился по направлению к Барнхэму в Сассексе.
Он полагал, что увидит на платформе самого маленького доктора, но там его ждала хорошенькая девушка.
— Вы мистер Хербертс? — спросила она. — Доктор послал за вами машину.
Возле станции их ожидал небольшой двухместный автомобиль. Девушка села за руль, предложив Питеру занять соседнее место. После получасовой езды по весьма живописной местности они подъехали к симпатичной вилле, скрытой за высокой изгородью от взоров со стороны дороги. Они проехали за ворота и остановились у входа, где их прибытия ожидал самый вежливый из индийских докторов. На нем был белоснежный жилет, и он потирал руки, предвкушая новую прибыль.
Увидев Питера, он был потрясен, но быстро взял себя в руки.
— Если вы вслед за мной пройдете в мое святое святых, то я поясню вам кое-что, — не без достоинства объявил он.
— Мне не нужны объяснения. Просто я хочу увидать трех или четырех джентльменов, которые, как я полагаю, поселились здесь. Их исчезновение несколько обеспокоило их товарищей.
Доктор ненадолго замешкался, но вскоре бодро провел Питера за угол, где на широкой лужайке стояла простая беседка.
В ней четверо джентльменов играли в бридж, и хотя Питер видел их фотографии, он не смог узнать ни одного из них.
***— Вот объявление, — Питер через стол протянул газету инспектору Краузеру, который надел очки и прочитал:
«Только для мужчин. Зачем страдать из-за отсутствия красоты? За десять дней я могу вернуть состарившееся лицо к прежнему молодому облику. Конфиденциально».
Адрес рекламного агентства прилагался.
— Вот и вся загадка, — сказал Питер. — Наши коммерсанты отправились туда для омоложения лица — какой-то новый безболезненный способ удаления морщин. Не сомневаюсь, что доктор Лал Сингх пользовался не только новейшими достижениями науки, но и древними индийскими знаниями. Но к несчастью для доктора, действенность его снадобья превзошла все ожидания. Я видел его клиентов — результат поразителен. Они омолодились настолько, что побоялись возвращаться в привычный круг общения, испугавшись оказаться неузнанными. Индиец жаловался мне на неблагодарность клиентов — он-де с помощью особого раствора для умывания (вероятно, с содержанием индийского яда, который он покупал) и каких-то еще методов стер с их лиц все признаки старения — а они требовали состарить их обратно. Ужасно обнаружить, что ты выглядишь, как кто-то абсолютно другой. Бедняга Грайвс собирается на два-три года уехать за границу — чтобы не показываться в суде, пока эффект этого чудо-средства не пройдет.
— Чего я не могу понять, — пробормотал Краузер, — так это то, почему Мидлтолл был готов заплатить больше других...
— А вы взгляните хорошенько на его фотографию, — усмехнулся Питер.
II. Взломщик письменных столов
В Скотленд-Ярд регулярно поступают дела, касающиеся иностранных преступников. Они содержат информацию на всевозможных языках, относящуюся к дамам и джентльменам, совершившим нечто такое, чего делать им не следовало. Питер Данн изучал документы, поступившие из Соединенных Штатов, тем самым составляя для начальства полный отчет о методах и особенностях совершения преступлений, присущих преступникам за пределами Британии.
Среди прочих ему на глаза попалась и неприглядная сторона биографии некоего Лью Стиллмана, составленная рукой нью-йоркского полицейского, явно не обладавшего живым воображением и не владевшего художественным слогом. Вместе с тем ее автор питал пристрастие к фактам. Питер тщательно рассмотрел фотографию, прилагавшуюся к документу, и постарался запомнить запечатленное на ней лицо. Он принял к сведению тот факт, что Стиллман был гражданином Британии, а это давало меньше возможностей отследить его. Если бы он был иностранцем, то был бы обязан сообщать о своем прибытии и передвижениях в ближайшем полицейском участке.
Необходимости следить за ним сейчас не было, он не был объявлен в розыск. Его досье было направлено в качестве меры предосторожности: полиция Нью-Йорка решила, что рано или поздно жизнеописание сего джентльмена может заинтересовать их лондонских коллег.
К досье на Стиллмана были прикреплены и другие документы, относившиеся к имевшим место преступлениям Аль Стефини, Чечёточника Генели, Морговщика Mёрфи и прочих опустившихся джентльменов, которые жили в постоянном напряжении, но вполне припеваючи за счет своих нелегальных делишек.
По удивительному стечению обстоятельств Питер встретил одного из упомянутых джентльменов на той же неделе, осматривая город-сад Коллингвуд. Вот уж правда — чего только в жизни не бывает.
Мистер Данн вышел из Скотленд-Ярда около четырех часов вечера и шел по Пикадилли, направляясь домой, на Беркли-Сквер. Достаточно сложно хотя бы представить себе сержанта полиции, проживающего на Беркли-Сквер, и совсем уж невероятно вообразить, что этот детектив может быть также и баронетом Соединенного Королевства. Но поскольку дедушки могут оставлять в наследство титулы и состояния, а их наследники могут не пожелать оставлять службу в полиции, то можно встретить и столь необыкновенное сочетание.
На углу Беркли-Стрит сэр Питер увидел человека, стоявшего на краю тротуара и ожидающего возможности перейти улицу. Он был высокого роста, смуглолицый, с большим римским носом и выдающимся подбородком. На его мизинце поблескивал огромный бриллиант — Питер приметил это, когда тот закуривал сигару.
— А, Чечёточник! Надолго к нам?
Генели медленно обернулся и лениво смерил детектива взглядом.
— У вас передо мной преимущество — вы меня знаете.
— Так и есть, мистер Генели. Сержант-детектив Данн, Скотленд-Ярд.
— Вот как?
Мистера Генели, кажется, вовсе не взволновала встреча с сыщиком — полная опасностей жизнь успела выработать в нем способность оставаться спокойным даже в самые напряженные минуты.
— Рад познакомиться, мистер Данн. Да, моя фамилия — Генели, я только что прибыл из Америки и остановился здесь по пути в Париж. Не припоминаю, чтобы встречал вас раньше.
Питер не стал утруждать себя объяснением, что узнал его по достаточно подробному описанию, в котором упоминались как физические особенности, вроде формы носа и подбородка, так и шрам на левой щеке и привычка носить бриллианты.
— Не предпринять ли нам небольшую прогулку? — предложил Питер.
Мистер Генели после некоторого колебания согласился пойти с ним. В ближайшем отделении полиции Питер убедился, что документы Чечёточника находятся в полном в порядке, и коротко переговорил с ним начистоту.
— Думаю, вы отправитесь в Париж очень быстро, мистер Генели. Лондон слишком тих для вас, в Париже вы найдете куда больше блеска.
— Но как вы узнали, что я здесь? — вновь спросил Чечёточник (ему довелось быть профессиональным танцором, откуда и пошло его прозвище).
Питер не стал ему отвечать. Если человек с прошлым мистера Генели не догадывается, что между полицией Лондона и Нью-Йорка существует обмен сведениями, он исключительно лишен воображения.
В ту субботу сэр Питер впервые насладился красотами и достопримечательностями города-сада [2] Коллингвуд.
Изначально Коллингвуд не планировался как город-сад. Это было предместье Лондона, разросшееся из живописного поселка с не слишком аккуратными на вид коттеджами, окружавшими церковь и местную гостиницу с помпезным названием «Кисть винограда». Предместье разрослось в конце восьмидесятых, когда пробудился интерес к застройке маленьких участков земли от трех до восьми акров, и на этих участках появились ряды странно спроектированных домов.