Сержант сэр Питер (ЛП)
— Я встретила ее в Монте-Карло — ту женщину, что дала мне облигацию. Ее звали мадам Кельско... или Кельски... ну, как-то так. Она была прекрасно одета, достаточно красива и поистине обворожительна. У нее был сильный американский акцент. Ну, разве я не наблюдательна, раз заметила все это?
С этого момента Энн Кельски стала для Питера реально существующим человеком. Просматривая отчеты об орудующих на континенте мошенниках, которых он знал или о которых слышал, он всегда подсознательно искал ее имя, даже заходил в отдел учета преступников, чтобы найти ее дело, — но безрезультатно.
— Это было во время игры в бридж, — рассказала миссис Кларк. — Думаю, ставки были высоки, и мадам Кельско — или как там ее звали — проиграла. Я не люблю давать в долг незнакомцам, да и играли они совсем плохо, и я даже почувствовала облегчение, когда она спросила, не возьму ли я облигацию на предъявителя. Я дала ей сдачу, около двадцати пяти фунтов. Тем вечером на обеде я встретила некоторых из тех, что играли в бридж, но, казалось, никто не знал, кто она или кто ее пригласил. У Чимиз Дилински всегда собирается самая разношерстая компания. Спустя некоторое время я уехала в Марсель, где должна была встретить Гарри, возвращающегося на корабле во Францию из Индии. И, к своему удивлению, я заметила там ее. На этот раз она была очень бедно одета и быстро шла с каким-то мужчиной. Я кратчайшим путем дошла до пристани и была поражена, увидев, как она вошла в один из этих жалких домишек на набережной Марселя. На двери не был указан номер дома, но я могла бы узнать тот домик.
— Встречались ли вы с ней после этого?
— Нет, — Миллисент покачала головой, на минуту задумалась, после чего в порыве откровенности добавила: — Если вы считаете это важным, я могу показать тот дом. Послезавтра я возвращаюсь в Монте-Карло, чтобы встретиться с мужем. Мы можем остановиться в Марселе, муж вышлет туда автомобиль, чтобы нас встретить. Я помню, как называлась та улица — Рю Медитерениен.
Вернее было бы сказать, что Питер воодушевился, услышав это предложение, будучи весьма заинтересованным. Он пешком вернулся в Скотленд-Ярд, где рассказал об этом случае на дневном совещании. Его начальник рассмотрел облигацию и срочно вызвал служащего из банка. Тот с уверенностью показал, что эта облигация — одна из тех, что были украдены из Банка Мидленда.
Питер прямо с рабочего места созвонился с миссис Кларк и договорился встретиться с ней через два дня на железнодорожной станции королевы Виктории. Следующий день он провел, собирая документы, необходимые для ареста Энн Кельски и, в случае, если она окажется гражданкой Британии, ее экстрадиции.
***В тот вечер произошло преступление — из тех, которые в Скотленд-Ярде называли классическими преступлениями века. В половине седьмого полицейский патрулировал Хэттон-Гарден. В этот ранний час улица были заполнена людьми, а дороги набиты транспортом, ведь по Хэттон-Гарден пролегает кратчайший путь между Хай Холборн и Грейс Инн Роуд. Полицейский почти поравнялся с конторой Баумштейна, когда раздался пронзительный звук сигнализации. Звонок находился снаружи здания, двумя этажами выше конторы, запертый в стальной ящик с отверстиями, и его никак нельзя было выключить.
Полицейский начал свистеть, и тут же на втором этаже открылось окно, в котором появилась испуганная девушка.
— Что случилось? — крикнул полицейский. Перепуганная девушка сбивчиво рассказала, что служит секретаршей у мистера Баумштейна. Тот ушел домой четверть часа назад, пока она надевала шляпку в комнате отдыха, и он, думая, что в офисе никого не осталось, запер за собой двери.
Тем временем к зданию прибыло еще несколько полицейских во главе с участковым инспектором. Помимо них собралась толпа зевак, заинтересовавшихся безвыходным положением девушки. Осознав, что произошел незначительный инцидент, неизбежный в обычной жизни, полицейские начали уговаривать толпу разойтись. Один из полицейских отправился к ближайшему телефону, чтобы позвонить мистер Баумштейну, однако того не оказалось дома. Девушке предложили вызвать пожарную машину, чтобы спуститься таким образом, но она отказалась, сославшись на сильную боязнь высоты. Больше часа она стояла у окна, разговаривая с полицейским, находящимся внизу. За это время известие о происшествии дошло до Скотленд-Ярда, и Питер, зная о пристрастии ювелира к картам, попытался разыскать его в одном из клубов. В конечном счете, ему удалось обнаружить торговца бриллиантами и рассказать, что произошло.
— Секретарша? — пораженно переспросил тот. — У меня есть только секретарь, и он ушел из конторы за час до меня. Еще у меня работают две машинистки, но и они ушли одновременно с секретарем — в почтовое отделение. Я помню, что они просили отпустить их пораньше, так как собирались в театр.
Питер тут же взял такси и помчался на Хэттон-Гарден. Приехав, он узнал, что девушка уже давно отошла от окна. Сигнализация продолжала заливаться до тех пор, пока не приехал сам Баумштейн и не отключил ее специальным ключом.
Он отпер дверь и вместе с ожидающими полицейскими поднялся в контору. В приемной беспорядочно лежали брошенные грабителями инструменты, а дверца большого сейфа была взломана и висела. Ни девушки, ни грабителей здесь уже не было. Пропал большой пакет с шестьюдесятью тремя крупными бриллиантами на сумму в восемьдесят четыре тысячи фунтов и еще два пакета с бриллиантами меньшей стоимости.
Питер уже был в Скотленд-Ярде, когда поступили эти новости о происшествии, но делом занималась городская полиция и, сообщив в Скотленд-Ярд, его содействия она не запросила.
— Самая тонкая работа на моей памяти, — с некоторым восхищением прокомментировал дело суперинтендант. — Конечно, девушка появилась в окне для того, чтобы обосновать звонок сигнализации, и все то время, что грабители занимались своим делом, она отвлекала разговором пустоголового полисмена. Они ушли тем же путем, что и проникли туда, через заднее окно. По сигнализации нельзя понять, в какой части здания орудуют грабители, и никто не догадался осмотреть заднюю стену здания, ведь все внимание было приковано к выходящему на улицу окну и маленькой бедной секретарше, оказавшейся взаперти.
***Питер был поражен, когда читал отчет об этом деле по дороге в Дувр. Он рассказал его подробности оживленной миссис Кларк, которая сначала поразилась услышанному, а затем, подобно столь беспристрастному суперинтенданту, отдала должное хитрости грабителей.
Когда поезд подходил к Дувру, она начала собирать свои вещи, а их было много: маленькие и большие свертки, сумки, саквояжи, футляр для драгоценностей, три книги для чтения в дороге, связанные вместе, и коробка с шоколадом из дорогой лондонской кондитерской. Эту коробку вместе с саквояжем она вручила Питеру, так как полагала, что его можно посчитать их владельцем.
В Дувре они прошли таможню, где полиция тщательно осматривала всех отправляющихся на континент; им объясняли, что французское правительство требует тщательного осмотра багажа на предмет контрабанды. Но Питер знал, что французское правительство не требовало ничего подобного, а также понимал, какого рода контрабанду они на самом деле хотят найти.
Миссис Кларк была возмущена тем, что ее вещи должны рассматривать незнакомцы, но поддалась уговорам Питера. Он видел, как один пакет за другим открывали и осматривали, впрочем, довольно небрежно, так как Питер объяснил таможенникам, что он сопровождает даму во Францию по долгу службы.
Питер встретился с миссис Кларк, пройдя таможню, и они вместе сели в забронированный вагон. Ему казалось, что миссис Кларк безостановочно говорит об ограблении у Баумштейна. Очевидно, это дело полностью занимало ее мысли.
— А мне кажется, что это придумала женщина. Но вы считаете, что женщина до такого не додумается, верно? Но, быть может, очень скоро вы измените свое мнение.
Питер долгое время внимательно слушал ее, но вдруг она прервалась и сказала: