Женщина во мне (ЛП)

Сейчас, когда я стала мамой, я бы никогда не сделала ничего подобного - скорее, сказала бы: “Я подвезу тебя к этому месту в такое-то время…” Но тогда, в двадцать лет, это был чистый инстинкт. Я совершила ошибку, пустив этого незнакомца в свою машину, и я выгнала его.
* * *
Вскоре после моего возвращения Джастин готовился к выпуску своего сольного альбома Justified. В программе 20/20 он исполнил для Барбары Уолтерс неизданную песню “Don’t Go (Horrible Woman)”, которая, похоже, была посвящена мне: “Я думал, что наша любовь так сильна. Наверное, я сильно ошибался. Но если посмотреть на это с положительной стороны, эй, девочка, по крайней мере, ты подарила мне песню о другой Ужасной Женщине”.
Менее чем через месяц он выпустил клип на свою песню “Cry Me a River”, в котором женщина, похожая на меня, изменяет ему, а он грустно бродит под дождем. В новостях меня описывали как блудницу, разбившую сердце золотого мальчика Америки. На самом деле я лежала в коме в Луизиане, а он счастливо носился по Голливуду.
Могу ли я сказать, что в своем взрывном альбоме и во всей прессе, которая его сопровождала, Джастин не упомянул о том, что несколько раз изменял мне?
В Голливуде всегда было больше свободы действий для мужчин, чем для женщин. И я вижу, как мужчин поощряют говорить гадости о женщинах, чтобы стать знаменитыми и влиятельными. Но я была разбита.
Мысль о том, что я предала его, придала альбому больше злости, дала ему цель: облить дерьмом неверную женщину. Мир хип-хопа той эпохи любил сюжеты на тему “Пошла ты, сука!”. Отомстить женщине за неуважение - вот что было в моде в то время. Песня Эминема “Kim”, посвященная жестокой мести, имела просто огромный успех. Единственная проблема с этим нарративом заключалась в том, что в нашем случае все было не так.
Песня “Cry Me a River” принесла ему большой успех. Все очень сочувствовали ему. И это пристыдило меня.
Я чувствовала, что в тот момент у меня не было возможности рассказать свою версию этой истории. Я не могла объяснить, потому что знала: никто не встанет на мою сторону, как только Джастин убедит мир в своей версии.
Не думаю, что Джастин осознавал, какую силу он имел, пристыдив меня. Не думаю, что он понимает это и по сей день.
После выхода “Cry Me a River”, куда бы я ни пошла, меня могли освистать. Я ходила в клубы и слышала освистывания. Однажды я пошла на игру Lakers с моей младшей сестрой и одним из друзей моего брата, и все место, вся арена освистали меня.
Джастин рассказал всем, что у нас с ним были сексуальные отношения, что, по мнению некоторых людей, изображало меня не только шлюхой-изменницей, но и лгуньей и лицемеркой. Учитывая, что у меня было так много фанатов-подростков, мои менеджеры и представители прессы долгое время пытались представить меня вечной девственницей, не обращая внимания на то, что мы с Джастином жили вместе, а сексом я занималась с четырнадцати лет.
Злилась ли я на то, что он “выдал” меня за сексуально активную? Нет. Если честно, мне понравилось, что Джастин так сказал. Почему мои менеджеры так старались, чтобы утверждать, что я была какой-то юной девственницей даже в свои двадцать с небольшим? Чье это дело, был у меня секс или нет?
Я оценила, когда Опра сказала мне на своем шоу, что моя сексуальность никого не касается и что, когда дело касается девственности, “тебе не нужно объявлять на весь мир, если ты передумаешь”.
Да, в подростковом возрасте я поддалась этому представлению, потому что все придавали этому большое значение. Но если подумать, это было довольно глупо, когда люди описывали мое тело таким образом, указывали на меня и говорили: “Смотрите! Девственница!” Это вообще никого не касается. И это отвлекало внимание от меня как музыканта и исполнителя. Я так много работала над своей музыкой и сценическими шоу. Но все, что могли придумать некоторые репортеры, так это спросить меня, настоящая ли у меня грудь (на самом деле настоящая) и цела ли моя девственная плева.
 
То, как Джастин признался всем, что у нас были сексуальные отношения, сломало лед и сделало так, что мне никогда не пришлось самой признаваться в том, что я не девственница. Его слова о том, что у нас был секс, никогда не беспокоили меня, и я защищала его перед людьми, которые критиковали его за это. “Это так грубо!” - говорили люди, когда он говорил обо мне в сексуальном ключе. Но мне это нравилось. Когда он это говорил, я слышала: “Она женщина. Нет, она не девственница. Заткнись”.
В детстве меня всегда мучили угрызения совести, сильный стыд, ощущение, что моя семья считала меня просто плохим человеком. Печаль и одиночество, которые обрушивались на меня, каким-то образом ощущались как моя вина, как будто я заслуживала несчастья и невезения. Я знала, что правда о наших отношениях была совсем не такой, как ее изображали, но я все еще воображала, что если я страдала, то, должно быть, заслужила это. В конце концов, я, конечно, совершала плохие поступки. Я верю в карму, и поэтому, когда случаются плохие вещи, я представляю, что это просто закон кармы настигает меня.
Я всегда была почти тревожно эмпатична. То, что чувствуют люди в Небраске, я могу подсознательно ощутить, даже находясь за тысячи миль от них. Иногда у женщин синхронизируются месячные; мне кажется, что мои эмоции всегда синхронизируются с окружающими меня людьми. Я не знаю, какое хипповское слово вы хотите использовать для этого - космическое сознание, интуиция, экстрасенсорная связь. Все, что я знаю, - это то, что я на 100 процентов чувствую энергию других людей. Я не могу не впитывать ее.
В этот момент вы, возможно, скажете себе: “О Боже, неужели она действительно собирается говорить об этих нью-эйджевских штучках?”
Только еще на одну минуту.
Дело в том, что я была так чувствительна, так молода и все еще не отошла от аборта и разрыва; я не очень хорошо справлялась с ситуацией. Джастин обставил наше совместное время так, что я стала плохим парнем, и я поверила в это, поэтому с тех пор мне кажется, что на мне лежит какое-то проклятие.
И все же я начала надеяться, что если это правда, если у меня так много плохой кармы, то именно я - как взрослая женщина - могу обратить удачу вспять, принести себе удачу.
* * *
Я больше не могла этого выносить и сбежала в Аризону с подружкой. Эта девушка встречалась с лучшим другом Джастина, и мы расстались примерно в одно и то же время, поэтому решили отправиться в путешествие, чтобы отвлечься от всего этого. Мы нашли друг друга и решили, что оставим все это позади.
Учитывая то, что ей пришлось пережить, у моей подруги тоже было разбито сердце, поэтому мы много разговаривали, смиряясь с горем и одиночеством, и я была благодарна ей за дружбу.
Небо над головой было усеяно звездами, а мы быстро ехали по пустыне в кабриолете с опущенным верхом, ветер трепал наши волосы - никакой музыки, только шум проносящейся мимо нас ночи.
Когда мы смотрели на раскинувшуюся перед нами дорогу, меня охватило жуткое чувство. Я так долго двигалась с такой скоростью, что, казалось, даже не могла перевести дыхание. Теперь же, в этот момент, что-то наполнило меня: глубокая красота, потусторонняя и смиряющая. Я посмотрела на свою подругу, размышляя, стоит ли мне что-то сказать. Но что я могла сказать? “Ты веришь в инопланетян?” Поэтому я молчала и долго сидела с этим ощущением.
Затем я услышала ее голос.
“Ты чувствуешь это?” - сказала она и посмотрела на меня. “Что это?”
Что бы это ни было, она тоже это чувствовала.
Я потянулась к ее руке и крепко сжала ее.
Поэт Руми сказал, что рана - это место, где в тебя проникает свет. Я всегда верила в это. То, что мы почувствовали той ночью в Аризоне, - мы почувствовали это в тот момент, потому что нуждались в этом. Мы были так духовно открыты и так непосредственны. Это показало нам, что существует нечто большее, чем то, что мы видим, - назовите это Богом, высшими силами или паранормальным явлением. Что бы это ни было, оно было достаточно реальным, чтобы мы могли пережить его вместе. Когда это происходило впервые, я не хотела говорить об этом своей подруге, потому что мне было неловко. Я боялась, что она подумает, будто я сошла с ума.