Победитель будет один

К. В.: Поговорим в Альберт-парке?
Вайсберг словно и не понимал, что она его игнорирует, и продолжал писать. Поначалу Соня думала его заблокировать, но что-то ее остановило. Возможно, любопытство. Ей слишком сильно хотелось узнать, почему из команды ушел Дед, а ведь он казался глыбой, неотъемлемой частью «Зальто» до гробовой доски. Деду недавно стукнуло семьдесят, он мог уйти на пенсию, но не в «Биалетти». Этот вопрос тревожил всех, и Соня не стала исключением.
  
Первая гонка сезона уже через неделю и как раз в Альберт-парке, в Австралии. Все-таки предстоит очень, очень трудный год. Впрочем, как и все предыдущие. Это же «Формула-1» – целый мир, который в марте только начинает просыпаться.
К. В.: С нетерпением жду встречи, Соня Ридель.
 
Глава 2
 
После европейской зимы мартовская Австралия казалась влажной и душной. Соня жила в пригороде Вены, и родной март ей нравился намного больше – прохладный, ветреный, а порой и морозный. Но начало сезона «Формулы-1» – это всегда жаркие страны.
На первую практику все выходили с волнением. Особенно нервничал Давид, что легко читалось по его поведению. По тому, как он хмурил темные брови и трепал отросшие за зиму волосы, как огрызался на других членов команды и как ничего не ел перед стартом, хотя обычно не отказывался от перекуса. Все кричало о его состоянии. Он даже на командные цвета умудрился выругаться – сине-голубой ему внезапно надоел до боли в глазах.
На самом деле переживал он только о машине и о том, как она поедет. Не окажутся ли конкуренты из «Биалетти» быстрее.
– В этом году мы настроены на победу, – сообщил Кифер Вайсберг на одной из пресс-конференций. – И готовы к ней.
– Что скажете о своей машине?
– Она хороша.
– Но у «Зальто» лучше?
– Увидим в первой гонке. В любом случае техническое превосходство – это круто, но мне нравится показывать свое гоночное мастерство. И я намерен это сделать, прошлый год был хорошей разминкой, опытом. Я готов к покорению новых вершин автоспорта. «Красные» должны побеждать. – Вайсберг посмотрел в камеру так, что Соне стало не по себе. Умел этот парень своей уверенностью сразить наповал.
Давид нервничал: чувствовал, что борьба с «Биалетти» обострится. А ему, трехкратному чемпиону, придется многое доказывать. Он всегда болезненно реагировал на сплетни о том, что недостоин свалившейся на него славы, что его победы – заслуга Деда, не более. Что машина важнее, а он пилот не лучше других. Таксист. Посади на его место любого гонщика, результат будет тем же… Подобные разговоры неизменно преследуют гонщика в статусе Давида Моро. И Кифер Вайсберг своими намеками затевал игры разума, а сезон только начался.
В отличие от Моро новичок казался спокойным. Сидел в углу и смотрел смешные видео в телефоне, словно беззаботный подросток, а не дебютант «Формулы-1». Впрочем, из подросткового возраста он выбрался недавно: два месяца назад ему исполнилось двадцать лет. Сине-голубой гоночный комбинезон подчеркивал его молодость. Добавить к этому чуть вздернутый нос, брови вразлет и растрепанные темно-русые волосы – подросток как есть. И пусть Кори был всего на пять лет младше Давида, между ними пролегала пропасть. Закаленный в суровых битвах рыцарь, осознающий всю тяжесть грядущего, против мальчишки, который о рыцарях читал разве что в книжках.
Кори придется несладко, его ждут испытания: интриги, сплетни, давление прессы… Это его либо закалит, либо разрушит.
Спокойствие новичка заметила не только Соня, но и босс команды – Никлас Вернер. Вместе они заняли командный мостик, готовясь к скорому старту. На первой практике важно собрать как можно больше информации о работе шин и состоянии трассы. Все, что необходимо будет учесть во время гонки в воскресенье.
– Он на успокоительных? – хмыкнул Ник, указав на Кори.
Новичок жевал ореховый батончик, улыбаясь телефону. Давид в этот момент напряженно переговаривался со своим гоночным инженером, выдавая ему инструкции. Инженер кивал с таким видом, словно кивать ему давно уже надоело, но деваться было некуда. Гоночный инженер Кори тосковал в стороне без работы и инструкций.
– По виду да, – вздохнула Соня, – причем как минимум на лошадиных транквилизаторах. Но надеюсь, что все-таки нет, потому что успокоительные и гонки плохо сочетаются.
– Парень талант, брал обе младшие серии с первого раза. Такое нечасто случается, сама знаешь. И здорово повышает самооценку. Настолько, что после «Формулы-2» он взял перерыв – не хотел идти в слабую команду, ждал предложения получше.
– Думаешь, он так спокоен, потому что слишком в себе уверен? – Соня вновь обернулась на новенького.
Словно почувствовав ее интерес, Кори отвлекся от телефона и поднял голову. Краткий миг они смотрели друг на друга, но парень быстро отвернулся, как будто взгляд Сони его смутил. Но это понятно: никому не понравится внимание руководства.
Она отвернулась тоже – не хватало сбить его настрой, парню скоро на трассу.
– Подозреваю, что он весьма в себе уверен, – хмыкнул Ник.
– Если так, то это ненадолго.
– Или есть другой вариант: даже несмотря на предыдущие успехи, ему плевать на достижения и чемпионство, как и большинству богатых деток. Он как Эрик Райт, только талантливый. И может зажечь покруче.
Эрик Райт был одним из гонщиков нынешнего пелотона и сыном американского миллиардера. Отец купил ему место в одной из команд, и в итоге Эрик постоянно бил свои и чужие машины, портил гонки, внося в них элемент неожиданности, который так любили зрители и ненавидели стратеги.
– Куда уж круче Эрика, – пробормотала Соня.
– Богаче, а значит, нет предела совершенству, – рассудил Ник.
– Намного богаче?
– О да.
– Черт! Теперь понятно, почему он так спокоен.
– Не будем торопиться с выводами. – Ник понизил голос и наклонился к Соне. – Возможно, с таким наплевательским настроем он продержится в команде дольше, что для нас неплохо.
Соня позитив Ника не разделяла. Только самоуверенного придурка, не подчиняющегося правилам, им не хватало. Не зря новичок насторожил ее на командных летучках. Правда, на них он самоуверенным не выглядел, скорее чересчур восторженным. Блеск его наивных глаз Соня помнила до сих пор. В любом случае придется работать с Кори, раз предыдущий пилот не выдержал соседства эксцентричного Давида и покинул команду.
Гонщики тем временем разошлись по гаражам и болидам, у «Зальто» они были под цвет команды – сине-голубыми.
– Готова к первому старту? – насмешливо спросил Ник, взяв наушники.
Он тоже волновался, но по-другому – это было предвкушение. Как он ждал начала сезона! Как собирался в Австралию! У него аж глаза горели и морщинки на лице разгладились… Ник всегда выглядел моложе своих пятидесяти пяти, но близость к гоночному треку убавляла ему еще лет пятнадцать, и даже седина не старила. Босс вообще считался видным мужчиной.
Всю последнюю неделю Ник ежедневно звонил Соне с новостями или идеями. Он был поклонником гонок, не просто боссом, а истинным фанатом своего дела. И при этом он никогда не гонялся по-настоящему, только руководил. Как и Соня. Она даже скорость не любила, но гонки были ее жизнью.
– Всегда готова, сам знаешь.
– Да. И ты молодец. – Он похлопал ее по плечу.
– Потому что за весь день ни разу не пожаловалась на жару?
– Нет, в общем. Я всегда знал, что в тебе это есть, но… папа тобой гордился бы.
Соня натянуто улыбнулась и надела наушники. Она не знала отца, и все эти слова о гордости – пустое. Все, что было у Сони, – весьма предвзятые рассказы матери, тонны восторгов его фанатов и статус самого талантливого пилота, погибшего на трассе во время дождевой гонки. В те времена подход к безопасности был совсем другим. На момент гибели отца Соне едва исполнился год, а ее брат еще не успел родиться.
  
Поначалу Соню Ридель все знали только как дочь Роланда, но в последние годы она смогла сепарироваться от отцовского имени. Оно все равно давило своей монументальностью, хотя бóльшая часть этого давления доставалась ее младшему брату, пилоту «Формулы-1». От Сони всегда требовали меньше и изначально ничего не ждали. Девчонка, не гонщица – и вдруг инженер по стратегии в «Зальто». А теперь главный стратег команды.