Гений автопрома (СИ)

Возвращение в Москву через неделю после валиного лихачества на ГАЗ-53 омрачила анонимка. Житков сразу сказал: ничто не мешает спустить её в корзину, подписей нет, значит и жалобы тоже. Но уж больно детально и предметно выписаны факты. Что там правда, а что — нет? Тем более анонимка пришла в ЦК, значит, использовать её в качестве туалетной бумаги — не лучшее решение.
— Под каждым так называемым фактом имеется реальная почва. Но всё искажено и переврано до невозможности. В ЦК отвечать нужно?
  
— Нет, резолюция «выяснить и при необходимости взять на контроль».
— Значит, берите, Анатолий Анатольевич. Контроль — не взятка.
— Удивляюсь, как тебя земля носит. В Румынии в пропасть не сбросили, в Горьком били — не добили. Давай по пунктам. Затеял пьяную драку, из-за которой несправедливо уволены лучшие работники завода.
Министр иронично глянул поверх очков. О моих занятиях рукопашкой он в курсе.
— Святая правда. Лучшие работники действительно пребывали в подпитии, пытались меня отрихтовать, мне удалось вырваться и сбежать. По 15 суток им выписал районный судья, мы же не вправе оспаривать его решения? А на заводе и так переизбыток кадров из-за сокращения выпуска легковушек.
— Возил с собой женщин в служебную командировку, развлекался вместо работы.
— Целых двух. Первая — Катя Журавлёва, дизайнер, трудилась над интерьером и экстерьером ГАЗ-24–10. Жила в отдельном номере в гостинице. Может, и развлекалась. Я в её личную жизнь не лезу.
— Журавлеву знаю, — подтвердил Житков и утвердительно кивнул.
Я не понял, что означал его кивок. Быть может, что Катька — наш человек, с ней резвиться можно?
— Кто вторая?
— С второй, признаюсь, пережил приятные минуты. Это моя супруга, приезжала на субботу-воскресенье, наши законные выходные. Каюсь, ночевала в моём номере, второй просто не понадобился. Мне внести половину суточной стоимости гостиничного номера? Где-то рублей шесть?
Министр посмеялся.
— Не надо. А что там у вас с развлечениями на автодроме?
— И опять святая правда. Автоспорт относится к ведению ДОСААФ, но курируем мы от министерства и Госкомспорт. Я предпочёл лично убедиться, что заводская команда ГАЗа на грузовиках заслуживает поддержки. На легковых — только сочувствия и пожелания скорой замены матчасти.
— Сергей, обрати внимание, анонимщик — чрезвычайно осведомлённая сука. Вот: «обещал отозванные из гаража ЦК ГАЗ-3102 заводчанам, а сам отдал их друзьям на АЗЛК».
— Молодец! Всё знает. Кто-то из руководства завода или близкий к нему.
Житков отложил пасквиль в сторону.
— Что, кстати, с 3102?
— Засада. 5 штук отдали военным, оборвавшим телефон «скорее-скорее», вернув начинку от ГАЗ-24 — её мотор, её барабанные передние тормоза. Дисковые у 3102 моментом выходят из строя, диск деформируется, намечаются трещины, один даже разорвало, спасибо поставщикам из Кинешмы. С трудом набрали со всех машин 5 вполне исправных приборных панелей, кое-как собранных в Сызрани. Рулевое не трогали — для быстроты исполнения заказа, а стоило бы тоже откатить. Усилие на руль при небольшой скорости получается больше, чем у старой «волги». Руки бы поотбивал! А так руки страдают у шофёров, вынужденных трахаться с этими… в приличном месте не буду выражаться.
— Возможно, ты не знаешь всей истории. Эта машина задумывалась гораздо лучше, с шаровой передней подвеской, а не шкворнями. Но с каждым годом, пока откладывался запуск, её обдирали и упрощали.
— Анатолий Анатольевич! Не беритесь защищать безруких. Подготовка к производству — это не только работа на предприятии, но и со смежниками, поставщиками. 3102 только внешне чуть претенциознее, внутри — куда хуже старухи ГАЗ-24. Не понимаю, как вообще этот полуфабрикат прошёл государственные испытания…
— Под очень большим давлением чиновников из Совмина и ЦК, кому не положены «чайки» и ЗИЛы, но не терпелось кататься на чём-то более солидном, чем «двадцатьчетвёрка», доступная каждому таксисту.
— Точно так же, как на нас сейчас давят армейцы: возвращайте остальным 3102 способность двигаться своим ходом без помощи лошадей и отдавайте нам. Хотя бы в конфигурации от ГАЗ-24.
— Делай что хочешь. Это не уровень министерства определять судьбу 75 потасканных легковушек.
Я хитро улыбнулся.
— Э, нет. Воякам выкачено условие: коль вам партия и правительство доверили «русланы», пошевеливайтесь скорее. На эти 75 поставим моторы, трансмиссию, приборные панели, переднюю подвеску, рулевое и тормоза от «русланов», тогда действительно получатся достойные авто. Поскольку все эти комплектующие готовит не сам Ижмаш, а агрегатные заводы и прочие поставщики-смежники, трясите их, товарищи золотопогонные! Вот и отработается цепочка поставок. Двигатели поедут назад на ЗМЗ — на переплавку, приборные панели — обратно в Сызрань, пусть делают с ними, что хотят. А ГАЗу нужен другой поставщик электрики.
— Ты хочешь посадить заводы Куйбышевской области, основных поставщиков ГАЗа, на голодный паёк?
— Лучше платить рабочим пособия, и пусть сидят дома, чем изводят материалы в брак. Ровно та же ситуация на ГАЗе. Подразделение легкового транспорта КБ я уволил бы всех к чертям. Оставил, быть может, одного-двух для адаптации проекта к изменяющимся технологическим условиям. Даже знаю кого лично.
— С ума сошёл⁈ — разозлился Житков. — Выгнать за порог десятки высококвалифицированных инженеров⁈
— Что вы, я не против. Пусть продолжают сидеть на шее всех нас. Завод живёт преимущественно за счёт отгрузки грузовиков, основной покупатель — государство. То есть вы, Анатолий Анатольевич, и я, и все остальные граждане СССР кормим с ложечки высокообразованных бездельников. Про высококвалифицированных даже говорить смешно, достаточно поднять капот 3102, вся их квалификация как на ладони.
— На массовые увольнения твой анонимщик особенно напирает! — министр вернулся к анонимке.
— Значит, тоже бездельник, справедливо опасающийся пинка под зад. Я официально отправлю вам докладную — о необходимости аудита легкового производства ГАЗа с целью оптимизации штатного расписания.
— Провоцируешь новый скандал?
— Нет, обращаю ваше внимание на очевидный факт: если считать по выпуску штук, на ГАЗе трудится раза в четыре больше народу на одно легковое авто, чем на АвтоВАЗе, а в сравнении с «Тойотой» разница вообще на порядок. При непомерно раздутых затратах на персонал и императивном задании не увеличивать себестоимость «волг» завод даже под началом самых гениальных руководителей продолжит штамповать дешак паскудного качества. Тех же инженеров-конструкторов проще переучить на производственников, а соотношение числа персонала к выпуску машин стоило бы улучшить увеличением выпуска в разы. Чем не решение?
— Вот как ты заговорил… Сергей Борисович, а ведь ты замахнулся на политику ЦК в области автомобилестроения в целом. Задача стояла не только производственно-экономическая — дать стране и на экспорт нужное число машин, но и социальная: дать людям работу и кусок хлеба.
— Кто не работает, тот не должен есть, этот социалистический принцип уже осуществлён, утверждал великий Ленин. Если тунеядцы на ГАЗе не работают, а только создают видимость либо трудятся вполсилы, значит, они живут за счёт других рабочих, что никак не социализм, а социальное иждивенчество.
— Такими фразочками можешь бросаться с трибуны, прекрасно зная: цитатами несложно оправдать любую демагогию.
Я почувствовал, насколько министерская работа изменила Житкова. Обвинение в демагогии — любимый ход партчинуш, если с цитатами из первоисточников пытаешься доказать свою правоту. Для члена ЦК существует один-единственный первоисточник, он же истина в последней инстанции — его собственное мнение. Причём высокий партиец стесняется авторства и веско бросает, словно мешок картошки через задний борт ГАЗона: «есть мнение». Наученные горьким опытом подчинённые не посмеют уточнить, чьё это мнение, стоит ли ему доверять.
  
Расстались в тот день мы с Житковым плохо. Он со скрипом воздержался от запрета передать разработку 24−10 из Горького в моё Центральное КБ. Не то чтобы согласился на передачу, а просто скривился как от зубной боли: крайне неприятно, но что поделаешь.