Гений автопрома (СИ)

— Не отдыхая?
— Нет, Алексей Викентьевич. Шестое чувство, живущее в пятой точке, кричало: вали из Румынии, пока не поздно. Что гонка остановлена, а румыны начали расследование и пристально заинтересовались моей персоной, узнал только в Софии. Обратился за помощью в наше консульство, потребовал защиты: я всё же один из верховных руководителей советской автопромышленности, меня пытаются убить. Вместо этого получил… совет возвращаться в Румынию и предстать перед местным правосудием.
  
— Почему вы жаловались на действия консула не в МИД?
Я понимал, что он задаёт дурацкие вопросы. Но, наверно, обязан.
— Потому что вы, посольская резидентура КГБ, действующая под дипломатическим прикрытием, реальная силовая структура! И должны действовать, а не колупать пальцем в… Покушение на меня — это покушение на госбезопасность СССР. Так же было несколько лет назад, когда ваш офицер распустил сопли вместо того, чтобы предотвратить покушение на меня в Швейцарии. Я имел разговор с генералом Касатоновым, тот заверил, что ваш лопух получит по заслугам. Вроде бы его наказали другим в назидание, сейчас вижу: всё вернулось на круги своя. То, что мне помогли ГРУшники из того же посольства, совершенно не обязанные этого делать, но просто не оставившие соотечественников в беде, выполнив вашу работу… простите, работу ваших коллег по организации, минус 200 баллов в карму КГБ. Военные посадили нас со штурманом в Варне в советский сухогруз до Одессы. Машину моряки закинули на палубу и закрепили… Конец истории.
Тёзка Сергей, который Валерьевич, счёл уместным вмешаться.
— В этом изложении она, ваша история, выглядит вменяемо и правдоподобно. Но объяснять каждому заграничному идиоту, особенно падким до сенсации журналюжкам, слишком обременительно. Алексей Викентьевич, по ведомству госбезопасности к уважаемому Генеральному директору претензий нет?
— Все сняты, — уклончиво ответил гэбешник, ну хоть так.
— Тогда позвольте мне объяснить ситуацию. Как говорили не верящие в материализм, звёзды сошлись. Продолжая занимать эту должность, вы оказываетесь в незавидном положении. Загранкомандировки исключены — во избежание аналогичных инцидентов, включая автосалоны. Ралли в СССР с участием иностранцев — тоже.
— Что ещё от меня отрежете? — в преддверии прихода этой парочки ожидал всякого, но не снятия с АЗЛК. Не то, чтоб дорожил должностью как гэбист маузером Дзержинского, но прикипел, привык, тут столько души вложено…
— Не отрежем, а поменяем! — поторопился подсластить пилюлю гагаринец. — В Политбюро будет заслушан проект реорганизации автопрома перед вынесением на заседание ЦК. Есть мнение, что необходимо закрепить успехи последних четырёх лет.
— И ликвидация товарища Брунова действительно угрожала бы государственным интересам, — вставил Алексей Викентьевич, словно рублём одарил, и уткнулся в бланк, заполняемый убористым почерком, наверняка какое-то очередное объяснение, потом сунет мне на подпись, а пока на время выпал из беседы.
— Кстати… Сергей Борисович! Отчего итальянцы так на вас взъелись? — уточнил гагаринец.
— Сами же сказали об успехах последних четырёх лет. Они не знали, что на построенном ими заводе для производства быстро устаревающих заднеприводных малолитражек появится вундеркинд вроде меня, готовый порваться, но перевести конфигурацию на передний привод, потом быстро распространить передовые подходы на МАЗ и АЗЛК, пролоббировать сотрудничество с «Тойотой», внедрив в легковом автопроме японские подходы контроля качества. Что имеем в итоге? За прошлый год только в Европу «Автоэкспорт» продал около миллиона легковых машин, туда же ушло почти 400 тысяч малолитражек «Тойота» белорусской сборки. Вместе с грузовиками — полтора миллиона! Мы с японцами отгрызли огромный кусок рынка, в первую очередь у «второсортных» стран-производителей — Италии и Франции. Немцев, шведов и британцев пока особо не тесним, зато макаронники плачут. Кто виноват? Почему-то решили, что я один. Лестно, хоть они несколько преувеличили мою значимость. Почётно, зато шиздец как опасно. Какое же безопасное убежище мне предлагает Фонд Гагарина? Возглавить Серпуховский завод инвалидных мотоколясок? Если да, то выпейте ещё лимонадика.
Оба заулыбались. Я шучу, они хи-хи, а у меня на душе кошки скребут. Обидят, сукины дети, тогда попрошусь к литовцам или Тоёде. На паперти не окажусь.
— Зачем вы так, Сергей Борисович? Фонд Гагарина вас ценит и наблюдает за вашими успехами издали. Сейчас, когда назрела реформа, ваши уникальные способности более чем востребованы.
— Где?
— В министерстве. Под чутким патронажем ЦК. Ваш профильный отдел укрупняется и поглощает партийный контроль за сельскохозяйственным машиностроением. Будет называться автотракторного и сельскохозяйственного машиностроения. Возглавит его хорошо вам известный Игорь Иванович Милишкевич. К его ведению перейдут предприятия страны, выпускающие всё, что движется на колёсах или гусеницах, включая сельхозтехнику, строительную и спецтехнику.
— Все предприятия? — не скажу, что меня обуял ураганный интерес, перспектива перевода на чисто чиновничью должность, проглядывавшая за его длинным монологом, ничуть не грела, я — конструктор и производственник, но реформа коснётся, похоже, каждого.
— Конечно — все! Включая моторные, агрегатные заводы, а также производителей шин, аккумуляторов, стёкол, приборных панелей, осветительных приборов, вплоть до изготовителей метизов. Чтоб предприятия под одной партийной дланью закрывали практически всю потребность в снабжении сборочных заводов.
— За Лидскую лакокраску отдельное спасибо!
— В смысле? Она — химпромовская…
— Ладно. Особенно крупными бриллиантами в этой короне станут Ижмаш и особенно Уралвагонзавод. Танки же на гусеницах ездют?
— Ездят, — машинально поправил гагаринец. — Нет, продукция военного назначения останется у Миноборонпрома и оборонного отдела ЦК.
— Не считая того, что армейские грузовики делают МАЗ, КамАЗ и ЗИЛ, шасси для ракетных пусковых установок — МЗКТ, суррогаты армейских джипов — в Ульяновске… То есть как всё было вперемешку, так и дальше останется. Нет, раз считаете нужным, так и поступайте. Но я с лёту уловил, что ваша так называемая реформа — неполная, непоследовательная и нелогичная. Если я, пока ещё руководитель АЗЛК, найду болты дешевле и качественнее, чем мне предлагает метизное предприятие автотракторного конгломерата, куплю их там, закон позволяет. Министерство и ЦК не вправе диктовать директорам, с кем заключать хоздоговоры, а госплановские структуры теперь вмешиваются очень мало. Плюс только один: если объединением вы уменьшите количество чиновников хотя бы на один-два. Но мое шестое чувство, угнездившееся в… ну, вы помните, где, я говорил, подсказывает: для разруливания неразберихи, неизбежной от псевдореформы подобного размаха, вам понадобится не меньше, а гораздо больше людей.
Гагаринец нервно сглотнул, аж кадык дёрнулся.
— Вы так уверены?
— Более того, готов поспорить, что проект реорганизации вы не показывали генеральным МАЗа, ЗИЛа и АвтоВАЗа, тракторных предприятий, услышите то же самое: реформируйте в Москве наверху что хотите, только меньше вмешивайтесь. Выживем, конечно. При Хрущёве экономика не такое испытывала — не развалилась. Только усилия, затрачиваемые на улучшение качества продукции, повышение её востребованности на внешнем рынке и увеличение объёма выпуска нам придётся затратить на преодоление последствий вашего административного восторга.
Во загнул! А ведь при возвращении в ипостась простого испытателя «жигуляторов» на берегах Волги едва-едва хватало красноречия девушек убалтывать. Пережив миллион совещаний, выступлений и интервью, когда с бумажными костылями, а порой полагаясь только на экспромт, научился шпарить как по писанному.
  
— Я передам ваше мнение товарищам в рабочей группе…
— Не сомневаюсь. Но вы же что-то намеревались передать лично мне?
Он явно был выбит из колеи и не сразу вернулся на заранее запланированные рельсы.