Кофе и полынь (СИ)

 Не голос – хрип.
 – Да и мне не до того было, – соглашается Лайзо и смотрит куда-то в сторону; не на сад даже, а сквозь сад. – Ну и странно получается: я вроде бы и точно знаю, что делать, потому что Перро меня научили. Но всё в первый раз, всё незнакомо. 
 Он говорит не о том, что вокруг нас… получается, о том, что происходит в реальном мире? 
 Где он сейчас на самом деле?
 Мне становится страшно. 
 Молния вспыхивает снова, и на сей раз раскалывается не хрустальный ящик, а весь мир – на две части, и в каждой части свой бой.
 …вижу Лайзо в кабине самолёта, холодной и тесной. Всюду небо, и ночная тьма, и клубящиеся тучи; грозовые разряды отражаются в гладких блестящих боках. Один дирижабль, два, три… Какие огромные!
 …вижу Лайзо здесь, посреди мёртвых деревьев. Он резко оборачивается, заслоняя меня от удара, и фонарь лопается. За рядами чёрных яблонь – быстро перемещающийся силуэт, изменчивый и страшный. То это огромный волк с пылающими глазами, то высокий мужчина в старомодном сюртуке, седой и тощий, как жердь… Валх. 
 Всё-таки Валх.
 …самолёт закладывает петлю. Дирижабль уничтожить не так сложно – обогнать его, неповоротливого, сбросить заряд. Но куда сложней не погибнуть притом самому, зайти так, чтоб не попасть в облако жаркого пламени… взрыва? 
 Двигатель ревёт. 
 Лайзо на мгновение прикрывает глаза, и потому промахивается. 
 …зато он попадает в цель здесь. Взмах рукой – и осколки фонаря разлетаются далеко-далеко. Занимается огонь – неестественно быстро, и вот уже половина сада охвачена жаркими всполохами. Валх мечется там, в огне, и от ног его разбегаются тени, острые, как клинки. 
 Каждый такой клинок – заклинание. 
 …новый вираж – и наконец успех. Гондола сперва проминается, рвётся, как бумажная, а потом её поглощает пламя. Лайзо выворачивает и одновременно задирает штурвал, уходя от взрыва. Смуглое лицо в бисеринках пота; ресницы слиплись от влаги.
 Но один дирижабль уничтожен, осталось ещё два. 
 …а вот Валха загнать не так-то просто. 
 Я пытаюсь помочь Лайзо, что-то выкрикнуть, приказать мёртвому колдуну, как в прошлый раз, но вместо слова из горла вырывается хрип, а потом меня скручивает надсадным кашлем. 
 Зажимаю рот ладонями – а на ладонях кровь. 
 Чудовищный волк выскакивает прямо из языков пламени и бросается к Лайзо, а он…
 …он снова выворачивает штурвал, чудом уходя от столкновения. Ему помогает ветер, подталкивает лёгкий самолёт, куда надо, но этого всё равно мало, мало! А дирижабли, как назло, ещё и летят в разные стороны. Бросишься за одним – упустишь другой, и тогда на Бромли обрушатся бомбы. Может, на Смоки Халлоу, где на Эйвоне стоит важный для Аксонии завод; может, на Спэрроу-плейс, где неподалёку не только дом начальника Управления спокойствия, но и штаб. 
 И тогда Лайзо решается на риск. 
 …он резко разворачивается – так, чтоб подставить под удар бок, и одновременно уходит в сторону. Клацают чудовищные зубы, но тщетно – в пасть к Валху попадает только узорчатый кусок ткани, не то короткий плащ, не то наброшенный на плечи платок. А Лайзо успевает влезть в кожаную сумку – ту самую, из которой сочится кровь – и извлечь тонкую кость. 
 Тонкую, но точно не птичью.
 Кость превращается в дудочку, и он начинает играть. 
 …ветер отбрасывает пламя взрыва и помогает маленькому самолёту взлететь ещё выше, вскарабкаться на небо. Лайзо дёргает за какой-то рычаг, и двигатель ревёт; винты рассекают воздух. Два дирижабля уничтожены, остался один, но он уже над заливом, а далеко-далеко впереди мерцают огни.
 Там Бромли. 
 – Быстрее, ну! – кричит Лайзо, и впервые за долгое время я слышу его голос наяву. 
 …а тут за него говорит дудочка. Трели резкие, сердитые, понуждающе, но в то же время весёлые. Пожар разгорается ярче; пламя выгибается, вытягивает жгучие оранжевые языки, и теперь лишь вопрос, что быстрее – тени-клинки Валха или этот огонь.
 Вот только Лайзо, как я точно знаю, умеет драться на ножах, то есть фехтовать, а Валх – вряд ли. 
 
 Огонь оказывается чуть ловчее – впивается в серую шкуру, вгрызается.
 Слышен вой.
 А потом – крик. 
 Волк перекатывается по земле, пытаясь сбить пламя, затем прыгает куда-то в сторону, за искривлённую яблоню, а из-за неё появляется уже мужчина, хромающий на одну ногу. Он скидывает на ходу тлеющий сюртук, делает резкий жест – наискосок, словно вспарывает воздух, и ныряет в образовавшуюся дыру. Следом вздымается пламя, жадной упругой волной – но смыкается на пустоте. 
 – А, сбежал, – выдыхает Лайзо и вытирает лоб тыльной стороной ладони. – Трус. Ну, главное, что победили… Виржиния?
 Я смотрю на него – и слова не могу вымолвить. Не потому, что всё ещё во власти чар Валха, нет, они исчезли, как исчезает пожираемый пламенем сад. 
 Лайзо победил здесь, а там…
 …там ему не хватает совсем чуть-чуть. 
 Он торопится; он отвлекается. Бомбу сбрасывает, но расстояние слишком мало. 
 Гондола дирижабля раскрывается во все стороны разом, словно распускается огромная алая роза. Самолёт на фоне взрыва кажется совсем маленьким, а потом… потом пламя поглощает его.
 Лайзо недоверчиво смотрит на свои ладони, потом на меня.
 Глаза у него шальные.
 – Прости, – говорит он. – Всё будет хорошо, я…
 И вспыхивает, как бумажная кукла.
 Бездумно, бессмысленно я тянусь к нему – и здесь, и там, далеко, над холодными водами залива, где крошечная искра – самолёт – несётся к водной глади. Протягиваю руки, пытаюсь поймать эту искорку в ладони, удержать, но она проскальзывает между пальцами и с шипением падает в море. 
 Страшно.
 Мне очень страшно, и ничего не изменить. 
 …Я резко выпрямилась, тяжело дыша. 
 Доктора Хэмптона в комнате не оказалось, и Юджинии тоже. Зато была Паола, Эллис – и чуть дальше, у двери, Клэр. 
 За окнами занимался рассвет.
 Одежда у меня стала мокрая от испарины, словно после лихорадки.
 Когда я встрепенулась, то первым ко мне кинулся Эллис; лицо у него выглядело очень уставшим и немного безумным.
 – Святые Небеса, Виржиния, наконец-то! Кеннет давно очнулся, а вы… ну и напугали вы нас! – он принуждённо рассмеялся, одновременно наливая из кувшина в стакан воду, а затем протянул его мне. – Я много повидал, уж поверьте. Но когда свет замигал, с полок сами собой посыпались книги, а двери разом распахнулись… Вашему доктору едва не пришлось вызывать доктора! Ну, сейчас он с детьми. Спать никто, как понимаете, не лёг, ну это и понятно… Вам что-то надо?
 Воду я не выпила – вылила в себя, клацая зубами. В голове был туман; в груди болело так, что не вздохнуть. 
 Мысли путались. 
 – Пожалуйста, оставьте меня одну. Сейчас.
 – О, ну, разумеется, только мы все сначала убедимся, что вы в порядке, а потом вы расскажете, что всё-таки случилось, и…
 Он продолжал говорить; я посмотрела на Клэра исподлобья. Не знаю, что он прочитал в моих глазах, но Эллису после этого даже договорить не дал – ухватил его за воротник и выволок из комнаты силком.
 Паола тревожно оглянулась на меня, но вышла сама.
 А когда затворилась дверь, я подтянула колени к подбородку – по-детски – и, уткнувшись в них, разрыдалась. Беззвучно; давясь слезами и всхлипами. 
 Лайзо погиб.
 Лайзо упал с неба, и всё из-за меня.
 Если бы я не позвала его, пока он был в бою, если б он только не отвлёкся…
 Мешочек с амулетом был пуст; на тонком батисте расплылось безобразное пятно.
 Лайзо погиб из-за меня. 
 Этого не исправить.
 Я думала, что буду плакать долго, но слёзы иссякли раньше, чем даже солнце окончательно поднялось над горизонтом. В доме было тихо, словно все ходили на цыпочках. Так передвигаются крадучись и шикают друг на друга, если боятся побеспокоить тяжелобольного… 
 Или в доме, где лежит покойник.