Остров Дохлого Дракона (СИ)

- Нужна тряпка и палка, хоть не большая, - Ивашка тоже полез по своим многочисленным карманам. - Ивашка зажги-ка спички, я чувствую под ногами, вроде, палки какие-то лежат.
Слабо чиркнул огонёк, и неуверенный тусклый свет на секунду озарил пещеру. Однако нашим друзья и этой слабой вспышки было достаточно, чтобы увидеть, что они стоят на костях, а не на палках.
- Вот так попали, - гномы прижались друг к другу.
- Толстун, - тоже перешёл на шёпот штурман, - понимаешь, я шестым чувством знаю – нам надо идти вперёд, там нас ждёт что-то важное.
- А ты видел, чьи кости под ногами?
- Да нет, не успел.
- Это тролли, я их черепа ни с чем не спутаю
- Но ведь они давно умерли, может сотни лет назад, - Ивашке и самому не очень нравилось соседство троллей, - пусть даже мёртвых.
Надо что-то делать. И штурман решился, он чиркнул ещё одну спичку, в её свете выбрал на полу пещеры длинную берцовую кость и поднял её, кость была лёгкая и гладкая на ощупь - как отполированное дерево. Ивашка намотал поплотнее на конец кости оба носовых платка. Сухая тряпка сразу занялась, едва спичку поднесли. Летучие мыши опять брызнули с потолка, пища от возмущения. Гномы огляделись. Они находились как бы в коридоре. Стены были обтёсаны. Потолок укреплён вырубленными из камня колоннами. Тут явно потрудились, чьи - то руки. Только не гномов. Гномы так не строят. Мрачно больно.
Пол был завален костями. Они с хрустом рассыпались под ногами, и идти по ним было жутко. Ивашка с Толстуном медленно продвигались вперёд, стараясь хоть на черепа не наступать. Сгнившая одежда шелестела на полу под ногами, словно опавшие листья. Ход спускался вниз, все круче и круче. Вскоре даже ступени появились. Грубые, высеченные не очень умелыми руками. И кости кончились. Друзья немного приободрились. Не очень-то приятно в неровном свете факела идти по тролльским останкам. Ступени вдруг кончились и гномы оказались в большом зале. Свет не доходил ни до противоположной стены, ни до потолка. Тут Ивашка заметил, что справа от него в стену вделан факел и, хотя прошло, наверное, немало лет с тех пор как его зажигали в последний раз, едва штурман поднёс свой, уже почти сгоревшие тряпочки еле тлели, как древний факел вспыхнул ярким светом, разгоняя тьму. Видно чем-то пропитан был.
Наши друзья осмотрелись. Центр залы поднимался вверх, образуя что-то вроде пирамиды, и наверх вели ступени. Что-то прямо подтолкнуло Ивашку туда. Он даже оглянулся в испуге. Но нет, они были одни. Даже летучих мышей не видно. Факел мягко вынулся из гнезда, и Ивашка, чувствуя за спиной, успокаивающее пыхтение Толстуна начал подниматься. Ступени были не сильно-то удобные. Явно не для маленьких гномьх ножек. Приходилось буквально карабкаться на них. Вот и последняя ступенька. Факел выхватил из темноты какую-то фигуру сверкающую серебром. Гномы чуть вниз не полетели от неожиданности. Но фигура стояла неподвижно, и Ивашка осмелев, вытянул руку с факелом.
  
Глава 10
 
Событие одиннадцатое
Жизнь и сновидения – страницы одной и той же книги.
Артур Шопенгауэр
Это был тролль.
Только не живой, а отлитый из металла. И вместо глаз у него сверкали рубины, наверное. В общем, красные камни. Но отлит он был мастерски, прямо как живой. А может, и не отлит вовсе, а превращён в металл с помощью колдовства. Вот заденешь его, он оживёт и бросится на тебя.
В одной руке тролля был меч. Тонкий такой и длинный, с каким-то узором прямо на клинке. Рукоятка, наполовину спрятанная в руке тролля, сверкала драгоценными камнями и очевидно была золотой. В другой руке….? Не может быть. В другой руке тролль держал серебряную пластинку и, хотя стоя лицом к троллю на узкой верхней площадке Ивашка и не видел, что на ней написано, но тут же понял – это точно такая же пластинка. Четвертая уже. Толстун тронул рукой тролля. Ивашка весь напрягся. А вдруг правда оживёт. Нет. Тролль стоял устойчиво. Тут и Ивашка осмелел, погладил рукой клинок, стукнул ногтём по лезвию. И зазвенел меч, тонко так – хорошей сталью.
 
- Факел гаснет, догорает, - шёпотом напомнил Толстун. Ивашка сразу стал оглядываться, ища что - ни будь, что можно поджечь.
- Смотри под ногами тролля светильник или чаша какая-то, - но Ивашка и сам уже заметил. Он поднёс догорающий факел к фитильку, торчащему из чаши, и тот занялся голубоватым светом. Не очень яркий, но все же свет. Факел словно ждал этого, мигнул пару раз, и только тонкая струйка дыма осталась. Светильник только тролля и освещал.
- Что делать - то будем? – Ивашка тоже шёпотом спросил, да и не поворачивался язык кричать в этой пещере.
- Буря сильная, до утра не успокоится. Может, спать ляжем? – Толстун не менялся. Ни драконы его не брали, ни толи.
- Меч у него замечательный, вот бы его себе забрать - мечтательно вздохнул штурман.
- Да, я тоже думал, - Толстун уже было улёгшийся у ног тролля, встал и словно не у страшной металлической статуи, а у обычного живого приятеля своего взялся за меч и стал вынимать его из рук тролля.
- Не пускает, зараза, - наконец прохрипел он, - крепко держит.
- А пластинку попробуй, - Ивашка, честно говоря, не надеялся.
- Нет, и пластинку не отдаёт. Тролли они и железные все одно жадные, - Толстун снова лёг и через минуту Ивашка уже услышал его мерное посапывание.
Вскоре и наш штурман во тьму провалился. Сон сморил. Только ли сон? Может это колдовство, какое? Увидел Ивашка вдруг себя в одеждах мага. С плащом черным и звёздами на нем, а рядом другого волшебника, только не гнома, а эльфа. И разговаривают они будто на незнакомом языке, а все понимает Ивашка. Говорит ему будто бы эльф, что бы он надавил железному троллю на его красные глаза. И сразу исчез. А тролль вдруг ожил и начал хохотать. И мечом махать, И все ближе и ближе меч, а Ивашке и защищаться нечем. Страх обдал штурмана волной холода. Проснулся Ивашка и долго в себя прийти не мог. А холод не отпускает. Толстун вдруг тоже проснулся, аж подпрыгнул, чуть со ступенек не упал. 
- Ивашка, какой жуткий сон мне сейчас снился. Будто мы с этим железным троллем сражаемся, а он нас побеждает. – Толстун даже отодвинулся от тролля.
- Дак и мне такой же точно приснился и будто бы я перед этим ему на глаза надавил.
- Слушай, может, уже кончился шторм, пойдём отсюда, - Толстун потянул друга вниз.
- Подожди, давай попробуем меч и табличку вытащить ещё раз. – Ивашка сам потянулся за табличкой, но пальцы тролля крепко держали.
Тогда Ивашка взял коготь дрона и попробовал им ударить по руке. Он всю силу вложил в этот удар. Статуя покачнулась даже, но ни меча, ни таблички не выпустила. И тут Толстун набрался храбрости и надавил троллю на глаза.
Фитиль до этого тускло мерцавший вспыхнул вдруг ярким светом. Глаза тролля сверкнули, и он ожил. Прямо как во сне. Повернулся к Толстуну и занёс для удара меч. Однако гномы предупреждённые сном не испугались. Тролль оказался спиной к Ивашке, и тот не медля ни секунды, ударил его по занесённой руке когтем дракона. И Толстун успел отреагировать. Он двумя руками ухватился за табличку в руке у тролля и дёрнул её на себя. Металлическое чудовище дрогнуло всем корпусом и, покачнувшись, рухнуло вниз, катясь по лестнице со страшным грохотом. Летучие мыши, разбуженные и встревоженные ярким светом, устроили такой шум, хлопаньем крыльев и писком, что перекрыли даже шум падающего тролля. Наши друзья, оглушённые всем этим писком, грохотом и хлопаньем долго не могли прийти в себя. Тролль, докатившись до последней ступеньки, снова встал на ноги и полез вверх, к своим обидчикам, казалось, он ничуть не пострадал. Вот тут Ивашка по-настоящему испугался. Остолбенел.
- Смотри, он выронил меч и табличку, - толкнул друга Толстун.
И в самом деле, тролль лез по ступенькам с пустыми руками, и только яростным красным светом сверкали его глаза. Когда голова железного воина поравнялась с верхней ступенькой, гномы одновременно ударили по ней когтями дрона…