От ненависти до ненависти, или Истеричка и Чудовище (СИ)

— Я или нет. Ты бы видел этого альфенка на северном троне! Дохляк! Эден уложил бы его в два счета, не говоря уже об Эрне, — усмехнулся Стево, вспоминая племянников, слишком сильно подросших за время его отсутствия. Будучи в два раза младше Лерроя, они оба были в два раза энергичнее и раз в шесть здоровее! Губы вновь растянулись в кровожадной улыбке. — На таких вообще незачем тратить силы и проще убивать в младенчестве.
Только настойчивость Томаша в итоге помешала ему отдать приказ прирезать мальчишку — хотя бы из жалости.
Стево несколько удивился и расстроился тому, что северяне согласились на их условия. После этого все северное семейство окончательно упало в его глазах. Жалкие трусы, волнующиеся только о собственных никчемных жизнях. Уж лучше бы они сопротивлялись до последнего, и тогда можно было с чистой совестью подарить им достойную смерть. Ну, омегам, может, не очень достойную, но это уже детали. В принципе, подарить перед смертью удовольствие бравым воинам — разве не достойно трусливой омежки?..
Обременять себя узами политического брака с диковинным домашним зверьком — еще полбеды. Его можно запереть и приходить только в течки. Или приручить, если будет скучно и нечем заняться до следующего похода. Он выглядел здоровым и наверняка сможет родить сносных детей. А для чего еще он нужен? Но это дало Томашу повод прожужжать все уши на тему того, что убийство младшего брата жениха — неприемлемое начало супружеской жизни, видите ли!
Да, убивать ребенка — не слишком-то солидное занятие, но благополучие Эсты и королевства превыше всего. И ради этого Стево готов убить хоть миллион младенцев. Единственное, что утешало некоторое беспокойство Стево, — абсолютная убежденность в том, что сопляк слабый и болезненный, он и без посторонней помощи скоро умрет. А значит, Стево не придется выслушивать недовольный бубнеж Томаша до конца жизни. Сплошные плюсы!
— Тебе-то, разумеется, всех проще убивать, — беззлобно засмеялся Мате, возвращаясь к своему занятию и осторожно втирая мыльные масла в кожу главнокомандующего. — Но, объективно, он будет вести себя лучше при живом брате, чем если бы ты его убил.
— Да плевать мне на его поведение. Будет выебываться — полетит в чулан, — хмыкнул Стево. — А сейчас, при таком раскладе, я даже плату завоевателя не могу взять, пока мы с ним не поженимся. А что с ним делать после, вообще ума не приложу.
— Так уж ты и не знаешь, что делать с омегой, когда он окажется в полной твоей власти, — лукаво усмехнулся Мате.
Стево снисходительно покосился на любовника, а потом демонстративно закатил глаза. Ох уж ему эти пустоголовые омеги и их убежденность в собственной незаменимости, их мнение, будто альфы только и мечтают о близости с ними. Стево искренне сомневался, что на всем свете существует хотя бы один омега, которого он не мог получить, если бы захотел. А в таком разнообразии выбора каждый конкретный терял всякую значимость.
— По крайней мере, таких, как он, у тебя еще не было, — быстро исправился Мате. Разумный омега не позволял альфе, от которого зависел, долго испытывать раздражение на свой счет. — А потом, в конечном итоге, всегда можно поступить так же, как сделал Эммерих Яростный.
Стево слегка поморщился. Он был непобежденным и тоже довольно буйным. Но не настолько ярым и бешеным, как его покойный старший брат.
— Ладно. Я хочу лечь, — он поднялся из воды, чуть морщась от боли в ране на спине, и вылез из купальни.
Мате услужливо вытер его, давно не смущаясь всех многочисленных безобразных шрамов, которые покрывали тело главнокомандующего. Стево был отчаянным бойцом и редко отдавал себе отчет в том, что, порой, силы противника во много раз превосходили его собственные. Он бесчисленное множество раз выигрывал битвы на голом энтузиазме и нерушимой уверенности в своей непобедимости.
— Иди к этому паршивцу и покажи ему тут все. Объясни, как не доставлять мне проблем, — Стево кивнул в сторону двери, которая вела в покои Джея. Стражник доложил, что северянина привел в комнату один из слуг. Уже неплохо, не придется снаряжать солдат на поиски. Во дворце немудрено заблудиться с непривычки.
 
— Он наверняка сейчас отдыхает, — Мате соблазнительно улыбнулся. — Я бы мог остаться с тобой.
— Тогда иди и подожди, пока он проснется, — отмахнулся Стево со злорадной улыбкой. Щелкнуть самовлюбленного омегу по задранному носу и указать на его место и ничтожную значимость — вполне приятно.
Мате больше не стал спорить и уговаривать, заботливо накрыл главнокомандующего легким одеялом и удалился на поиски жениха своего любовника.
========== 05. Советы пленнику. Или принцу. Не перепутать! ==========
В комнате было так жарко, что Джею показалось, будто он задыхается, будто воздуха здесь вовсе нет. Сердце панически забилось, и он проснулся рывком, тяжело и глубоко дыша, ошалело осматриваясь по сторонам. Багровые лучи предзакатного солнца проникали в окна вместе с невероятной духотой. Как же здесь можно жить? Тело словно распухло и стало неповоротливым, рубашка прилипла к торсу и спине, кожа головы взмокла и чесалась. Вот уж отвратительное пробуждение!
Джей поднялся и пошарил взглядом в поисках кувшина с водой. Ничего подобного. Вполне возможно, о нем забыли, или здесь на Юге не принято толком прислуживать омегам. Джей невесело усмехнулся, представляя, как ему придется самому готовить себе еду, стирать, штопать, прибирать в комнате. Все это выглядело слишком диким и нелепым, чтобы оказаться реальностью.
Он мог освежевать дичь и даже поджарить ее. Отец научил его, когда стал брать с собой на охоту. В стирке и уборке не так уж и много науки — это скорее унизительно, чем сложно. Но вот шитье… Не каждый альфа мог победить Джея в сражении на мечах. Но заколоть иголкой — запросто! Пару раз под строгим взглядом анатэ Джей все же пытался шить, и пальцы превращались в кровавое месиво, а изделие никогда не было настолько сносным, чтобы даже самый умелый портной мог его исправить.
Джей подошел к узкому зеркалу в резной раме и заглянул в него. Если он ничего не предпримет, то будет слишком сильно выделяться на фоне здешних омег. И проигрывать. Все, кого он видел, были красивы, наряжены, носили украшения, много улыбались, их лица светились. И не скажешь, что альфы относятся к ним так небрежно, как рассказывал анатэ. Возможно, если они начнут плакать, их условия станут еще хуже. Или же так воспитаны, что не обижаются на пренебрежение.
Диас тоже южанин, но держался с таким достоинством, что ни у кого и никогда не возникало мысли отнестись к нему без уважения. Джей предполагал, что лорды, да и вообще северяне, не сразу приняли его, возможно, считали решение Рейгана жениться на чужеземце глупой прихотью. Но раз с таким испытанием справился анатэ, сможет и Джей.
Джей расплел косу и поморщился. Даже на ощупь волосы оставляли желать лучшего, а вид у них был вовсе отвратительный. Отражение в зеркале больше всего напоминало какого-то дикого колдуна: черные немытые патлы, особенно бледная в контрасте с ними кожа, покрасневшие от усталости глаза, недовольно опущенные уголки губ, смешанные северные и южные черты лица. Джей потянулся и слегка сдвинул в сторону рубашку, оголив правое плечо и рассматривая старый шрам, выступающий на нем. Он тянулся через всю спину, и это явно не то, что могло нравиться альфам.
Он вовремя вернул ткань на место, чтобы неожиданно вошедший в комнату омега не заметил лишнего. Джей обернулся на гостя, отмечая, что тот не постучал и вообще выглядел так, словно явился к себе.
— Принц Джей, — без поклона, но зато с легкой улыбкой на губах произнес омега. Он, не скрывая насмешки, осмотрел Джея с ног до головы. — Меня зовут Мате. Я… как бы это получше объяснить, — он сделал вид, что слегка задумался. — Я тот, на чьем месте теперь оказался ты. То есть, человек, который раздражает Штефана Неадекватного, предоставляет ему свой зад, когда он хочет 什么屄, и получает по 槍口, когда у него плохое настроение, — он хитро и совсем не дружелюбно оскалился. — С чем тебя и поздравляю.