От ненависти до ненависти, или Истеричка и Чудовище (СИ)

========== 01. Мечты любого омеги… сбываются! Даже если он этого не хочет ==========
Снег кружился хлопьями, искрясь и придавая волшебства морозному утру. Вдали, у самого края земли, синевато-фиолетовым цветом занимался рассвет, неспешно и лениво отгоняя ночную тьму. Принц Джей положил руки на плечи младшего брата, слегка притянул его к себе и закутал от холода полами своего тяжелого мехового плаща. Он не замечал, как сильно сжимал пальцами его шубу, но чутко улавливал, как брат дрожал. Леррой рос слабым и чахлым ребенком, слишком часто и сильно болел. В свои семь он был чересчур низок, а если избавить ото всех этих бесконечных слоев одежды и густых мехов, стало бы видно, что он необычайно худой, а сквозь тонкую кожу просвечиваются синеватые вены и выпирают острые кости. Ему совсем не следовало выходить в мороз на улицу, но в последнее время для Лерроя это превратилось в ритуал, как и для Джея.
Братья молчали, глядя вниз с дозорной башни. Даже отсюда на снегу были отлично различимы пятна крови и темные неподвижные фигуры павших воинов. Но еще отчетливее — яркие и пестрые, непривычные для местных южные знамена и вражеский лагерь, раскинувшийся, кажется, до самого горизонта. Все это стало ночным кошмаром, вдруг ожившим и не покидающим даже днем. Не приходилось произносить вслух очевидных вещей. И так понятно — битва проиграна, крепость пала, а им грозит из господ превратиться в пленников. Джей чувствовал, как дрожь в плечах у брата нарастает, и упрямо убеждал себя, что Леррой попросту замерз. Вовсе не страх колотит его, а холод. Он безрассудно пытался приписать семилетке храбрость воина, которой и сам не обладал.
Тяжелые и быстрые шаги, донесшиеся до них с лестницы, заставили Джея очнуться от отчаянного оцепенения. На мгновение это состояние показалось короткой смертью, когда они с братом обратились ледяными статуями. И он готов был согласиться — так даже лучше, чем-то, что они имели в реальности. Малодушно хотелось проснуться в теплой постели, погладить пальцами мягкие густые меха и со вздохом облегчения осознать, что события последних дней — все-таки дурной сон.
Мимолетный панический страх не проявился на лице Джея, но холодной волной прокатился вдоль позвоночника и ударил по затылку. К счастью, к ним поднялся не один из южан, чтобы схватить или сбросить с башни.
— Джей! Хорошо, что вы оба здесь! — Грэйв решительно подошел к братьям и резко сплюнул под ноги скопившуюся во рту кровь. Это был крупный альфа, напоминающий медведя, с поседевшей бородой и свежей жуткой раной, рассекающей половину лица. Из нее сочилась темная, почти черная кровь и густыми каплями падала на меховой воротник. Леррой рвано вздохнул при виде этого и спрятал лицо в плаще старшего брата. Грэйв был главой королевской стражи и одним из лучших бойцов среди северян. В левой руке он все еще сжимал меч, широкий клинок которого отнял сегодня не одну жизнь. — Вам нужно уходить. Поторопимся!
— Куда? — Джей не сдвинулся с места, только крепче прижал Лерроя. Сердце забилось чаще, тревожнее. Но показать свой испуг он не имел права. Много дней он готовил себя к худшему раскладу, который теперь случился. Нужно лишь перенести все с достоинством. Нельзя опозориться, нельзя проявить слабость. Жаль, что в действительности это сложнее, чем в воображении. Реальность вообще оказалась не столь простой и радостной, как он предполагал всего пару лет назад.
— Лучший вариант сейчас — Крепость Тысячи Воинов. Лорд Мангус вас укроет и ни за что не даст в обиду. Оттуда, в самом худшем случае, можно будет уйти дальше на Север, куда эти теплолюбивые твари точно не сунутся, — быстро ответил Грэйв и нетерпеливо взял Джея за локоть, дернул в сторону лестницы. Ни желания, ни времени на церемонии и проявление должного почтения у него не было. Давняя служба и близкая дружба с королевской семьей позволяла ему еще и не так трясти принца, если требовалось. — Ну что ты стоишь как вкопанный? У нас мало времени! Пока эти гнилые собаки рыскают по крепости, у нас есть шанс проскочить по тайным переходам.
 
Джей поморщился и резко вырвал локоть из захвата Грэйва, задвинул брата себе за спину, словно ограждая от опасности. Лорд Мангус — безбашенный дикарь, живущий по собственным странным законам и правилам, не признающий ничьей власти над собой после смерти короля Рейгана. Первое, что он сделает, получив в распоряжение Джея, — повяжет на обеденном столе в присутствии десятка приближенных и друзей. А после, уж конечно, не даст в обиду. Вот чего Джей точно не хотел, так это попасть к нему в руки и стать одним из многочисленных мужей и наложников, которых позволяли себе заводить эти варвары.
— С чего это ты взял, что мы собираемся убегать? — резко спросил он, вздернув подбородок и без страха глядя в глаза Грейву. Тот возвышался над ним почти на две головы, и чувствовать себя с ним на равных было проблематично.
— Из соображений здравого смысла! — эмоционально рыкнул Грэйв. Он сердито окинул мальчишку взглядом и с трудом сдержался от того, чтобы отвесить ему затрещину. Все в крепости отлично знали — Ледяной Господин не обидел их принца умом, подарил привлекательную наружность, но при этом вместо кротости и мягкости, которые несомненно украсили бы любого омегу, наделил поистине ослиным упрямством и порой непозволительной для северянина горячностью. Грэйв не сомневался — во всем виновата южная кровь его анатэ* Диаса. Не могла же она просто так взять и исчезнуть. И вот пожалуйста! — Или ты хочешь быть трофеем захватчиков? Напомнить, как они с тобой обойдутся?
— Вряд ли хуже, чем лорд Мангус, — едко ответил Джей. Он не собирался слушать красочные подробности, как захватчики разграбят город и изнасилуют омег. — Где анатэ?
— В тронном зале. Он с вами не поедет…
— Мы тоже никуда не поедем, Грэйв. Выбрось эту мысль. Я и Леррой не будем прятаться по темным углам, как трусливые крысы.
— Но ведь… они не могут… — вдруг подал голос брат. Он был совсем тихим и слабым, едва различимым после грозного рычания Грэйва и дерзких, звенящих, как ледяная сталь, выпадов Джея. — Разве по чести причинять вред королевской семье?
Грэйв прикусил язык, сам себе запрещая говорить жестокую правду, которую Леррой пока не в силах понять. Джей присел на корточки перед братом и взял его замерзшие ладони в свои, поднес ко рту и подышал, стараясь хоть немного согреть.
— Я никому не позволю причинить тебе вред, мой король. Никогда, — искренне пообещал он.
****
Было нечто жуткое и безысходное в том, что Джею и Леррою в сопровождении Грейва пришлось пройти по коридору в тронный зал сквозь строй разгоряченных, агрессивных южан. Не укладывалось в голове, как чужаки могли заполонить родные, с детства знакомые стены, которые казались вечными и безопасными. Пару недель назад это показалось бы глупой шуткой и ничуть не встревожило бы Джея, скорее рассмешило. А вот теперь он испугался не на шутку. Вполне очевидное развитие дальнейших событий и безысходность породили в его душе темный ужас и отчаяние. Легкое, совсем не греющее обмундирование южан обагрилось кровью северных солдат. Тех, кого Джей хорошо знал, к кому был привязан и доверял. Они мертвы, а шутка превратилась в чудовищную реальность. Враги провожали их насмешливыми взглядами, грубыми перешептываниями, а порой и смехом. Но никто не пытался напасть. Значит, такого приказа не было. Пока.
Джею пришлось собрать в кулак все самообладание и выдержку. Каждый шаг давался с трудом, и только мысль, что семилетнему Леррою еще сложнее и страшнее, придавала сил. Джей — старший и должен поддержать брата, показать своим примером, как следует себя вести, а не напугать сильнее. Но негодование и трепет боролись между собой, в попытке захватить разум и тело Джея. Того и гляди — заключат мировую и нападут двумя фронтами. Он ощущал покалывание в пальцах и неестественную немоту на губах. Если раньше на его плечах лежал груз ответственности, сам по себе почти непосильный, то теперь навалилось и чувство вины. Кто, как не он, виноват в падении крепости, смерти сотен солдат и унижении, которое придется испытать всем, и в том числе — младшему брату и анатэ?