Меткий стрелок (СИ)
Меня передернуло. Это были кровавые драгоценности. Но сейчас они могли означать свободу. Для меня, для этих трех парней, чье будущее было в полном туманне.
— Приводите лошадей сюда, к пещере. Всех десятерых, что мы отобрали. Будем грузить. Все, кроме… — я заколебался, потом все-таки решился — Кроме драгоценностей. Их трогать не будем.
— Почему? — поинтересовался Медведь
— За их перепродажу могут посадить в тюрьму. Скупка краденного.
— Но мы же продаем, а не скупаем!
— А как они у тебя оказались?
— У бандитов забрали.
— А те — у честных граждан. И драгоценности им власти вернут.
Насчет слитков и денег я был более уверен — их удастся скрыть. Монеты типовые, банкноты тоже. На слитков номеров не было. Они и отлиты были грубо. Похоже, кустарным способом.
* * *Маргарет, все еще бледная, но уже немного пришедшая в себя, наблюдала за нами из главной пещеры. Она сидела на одном из ящиков, который индейцы вытащили наружу, кутаясь в грубое одеяло, найденное в жилой части. В ее глазах читалась смесь страха, облегчения и какой-то растерянности. Она смотрела на золото, на трупы, на меня, на индейцев — и, казалось, не могла до конца поверить в реальность происходящего.
Индейцы привели лошадей, связали их цугом. Десять лучших скакунов, отобранных ими в табуне банды. Крепкие, выносливые мустанги, явно привыкшие к горным тропам. Мы начали навьючивать на них тяжелые мешки с золотом и долларами, ящики с драгоценностями. Распределяли груз осторожно, чтобы не перегрузить животных и чтобы поклажа не слишком бросалась в глаза.
Затем пришла очередь оружия. Мы собрали все револьверы и винтовки, которые смогли найти у убитых бандитов. Большинство — обычные Кольты, Ремингтоны, Винчестеры. Но среди них была и та самая странная длинная винтовка, которую заметили еще во время разведки. Я взял ее в руки. Тяжелая. Ствол действительно был необычным — шестигранным, с четкой, глубокой нарезкой внутри. Приклад из темного ореха, с инкрустацией перламутром. Явно штучная работа, дорогая и, скорее всего, очень точная. Чья она была? Мэлдуна? Или того загадочного человека с длинным ружьем, о котором говорили индейцы, но которого мы так и не встретили? Может, он был одним из часовых на скалах, и его тело сейчас лежит где-то в пропасти? Я повертел винтовку, прикинул вес. Калибр определить на глаз я не смог. Поколебавшись, решил забрать. Может пригодиться.
Остальное оружие — то, что было в приличном состоянии, — мы тоже упаковали в баулы и приторочили к седлам. Патроны рассовали по седельным сумкам. Лишний боезапас не повредит. Взрывчатку, после недолгого размышления, я тоже решил взять с собой.
Работа близилась к завершению. Солнце еще не взошло, но небо на востоке уже начало светлеть, окрашиваясь в нежно-розовые тона. Утренний холодный воздух бодрил, смывая остатки ночного кошмара.
— Неужели… неужели мы оставим их вот так? — Маргарет подошла ко мне, указывая дрожащей рукой на тела бандитов, сваленные в главной пещере. Голос ее был тихим, но настойчивым. — Непогребенными?
Я посмотрел на гору трупов. Мэлдун, ее дядя Родерик, Меткий Гном, еще полтора десятка бандитов… И охранники, чьи тела мы оставили снаружи. Двадцать с лишним мертвецов.
— У нас нет ни времени, ни возможности хоронить их всех, мисс Корбетт, — ответил я жестко, возможно, слишком жестко. Боль в плече снова напомнила о себе тупой пульсацией. — Это была их война, они ее проиграли. Пусть горы станут им могилой. Сокол, Медведь, Ноко! Завалите вход в главную пещеру камнями. Постарайтесь сделать это так, чтобы не было видно следов обвала снаружи.
— Такой склеп для мистера Родерика вас устроит, мисс Корбетт? — я повернулся к Маргарет. Та неуверенно кивнула.
— Я… Я должна попрощаться с дядей!
Вот и пойми женщин. Этот родственничек украл ее из дома, шантажировал и держал в пещере. А они идет с ним прощаться…
Индейцы молча принялись за работу. Они подкатывали большие валуны, лежавшие вокруг, ворочали камни поменьше, используя стволы молодых сосенок как рычаги. Двужильные! Я смотрел на их слаженную работу, на напряженные мышцы, перекатывающиеся под бронзовой кожей. Они делали это молча, сосредоточенно, словно совершая древний ритуал.
Маргарет вернулась из пещеры, встала рядом. Я не видел ее лица, но плечи девушки слегка вздрагивали. Потом она выпрямилась, провела рукой по глазам, перекрестилась и тихо сказала, обращаясь скорее к себе, чем ко мне или к мертвецу:
— Бог ему судья! Он был плохим человеком. Жадным, злопамятным. Всегда завидовал отцу. Его успеху, предприимчивости.
— И эту зависть перенес на вас?
Маргарет внимательно на меня посмотрела:
— А вы необычный шериф!
— Это почему же? — вести светскую беседу, когда у тебя отваливается плечо было трудно, но я держался. Такая девушка скидок на рану не сделает. Свое спасение, похоже, она воспринимала, как естественный ход событий.
— А я вас даже не поблагодарила!
Она мысли что ли читает⁉ Видимо, я плохо еще контролирую свое лицо.
— Не стоит благодарности. Это был мой долг. Ничего необычного
— Вчетвером уничтожить банду Мэлдуна⁈ Да этого зверя боялись власти всех окрестных штатов.
— Ну это вы преувеличиваете… Мы напали ночью, когда они спали…
— А банноки⁈ У кого из местных шерифов есть подручные из краснокожих⁈ Нет, за вами есть какая-то тайна.
— У вас еще будет время ее разгадать — хмыкнул я и понял, что все это прозвучало двусмысленно. Маргарет даже покраснела. Но ничего не сказала в ответ, промолчала.
* * *Спустя полчаса, индейцы закончили работу. Вход в главную пещеру исчез за грудой камней, лишь небольшие щели напоминали о том, что за ними скрывается страшная тайна этой горы.
Рассвет уже занимался над вершинами. Первые лучи солнца коснулись скал, окрасив их в золото — такое же золото, какое теперь лежало в наших седельных сумках.
— По коням, — скомандовал я.
Мне помогли взобраться в седло — правая рука плохо слушалась. Маргарет легко вскочила на одну из лошадей. Индейцы заняли свои места.
Мы тронулись. Впереди дозором ехал Ноко, за ним Медведь. Сокол замыкал наш отряд.
Сначала шагом, осторожно спускаясь по тропе, потом, выйдя на более ровное место, перешли на рысь. Мы ехали прочь от горы Джексон Пик, прочь от пещеры смерти.
Глава 17
Обратная дорога казалась бесконечной пыткой. Каждый толчок Звездочки отдавался пульсирующей болью в правом плече. Я стискивал зубы, пытаясь не стонать, но холодный пот все равно прошибал рубаху под кожаной курткой. Рана, едва затянувшаяся после стычки на мельнице, кровила — уже дважды пришлось менять повязку. Правая рука висела плетью, онемевшая и бесполезная. Левой приходилось держаться за луку седла, чтобы не свалиться.
Единственное, что спасало — прохлада наступающей осени. Если бы солнце палило, как летом, я бы сдох уже во время первого дневного перехода.
Впереди молча ехал Ноко, высматривая дорогу и возможную опасность. За ним — Мато и Сокол, сосредоточенные и собранные, как всегда. Они вели навьюченных лошадей, на которых покоился наш кровавый трофей — золото и деньги банды Мэлдуна. Замыкала процессию мисс Маргарет Корбетт. Она ехала на удивление прямо, лишь иногда бросая на меня быстрые, изучающие взгляды.
Поначалу девушка пыталась заговаривать со мной, задавала вопросы о Джексон Хоуле, о том, как мне удалось найти ее, кто помогал. Голос у нее был приятный, мелодичный, несмотря на пережитое, но слушать ее не было сил. Боль туманила сознание, голова начинала кружиться. Я отвечал односложно, сквозь зубы, надеясь, что она поймет и отстанет. Кажется, поняла. Последние несколько часов мы ехали в полном молчании, нарушаемом лишь стуком копыт, скрипом седел да редким ржанием лошадей.
Индейцы держались молодцом. Для них этот переход, похоже, был легкой прогулкой. На привалах они быстро разводили небольшой, почти бездымный костер, варили какой-то отвар из трав, которым делились со мной и мисс Корбетт. Отвар немного снимал боль и придавал сил, но жар в теле все равно нарастал. Кажется, начиналась лихорадка.