Цветок под куполом (СИ)

— И ты знаешь того, кто может это сделать?
— Знаю. Их не очень много, но все высшие жрицы и жрицы могут это сделать. Что-то мне подсказывает, что не станут, — я грустно улыбнулась.
Ив закрыл глаза и сжал кулаки, а Ян подошел к стене пещеры и стал долбить ее своим кулачищем.
— Сколько у него времени? — процедил Ив сквозь почти стиснутые зубы.
— Дней пять, может семь. Все зависит от магического резерва и общего состояния организма.
— Ты можешь увеличить это время пока мы будем искать высшего жреца?
— Ив? Мы на самом краю Туруанских Красных степей. Какой высший жрец? — прорычал Ян и уставился почему-то на меня.
— Нет, Ив. Я не способна восстанавливать органы. Это жречество среднего порядка. Мне доступна только низшая магия.
Ив снова сжал кулаки и закрыл глаза, а Ян медленно сполз вдоль стены и уселся на пол, опустив голову на руки. Я провела рукой по бледной щеке Марка и встала.
— Ив, мне жаль вашего друга, но мне нужен темный магистр. У вас есть идеи, как нам выбираться отсюда, и в какую сторону идти? — я постаралась спросить как можно мягче, но прозвучала все равно очень цинично и грубо.
— Ив, дай ты ей уже магистра. Хватит. Доигрались уже. Набегались неузнанными по спорным землям, — Не поднимая головы, сказал Ян.
А я непонимающе уставилась на Ива. Он открыл глаза и начал неуловимо меняться. Глаза из ярко сапфировых стали почти черными, черты лица не изменились, он был по прежнему божественно красив, но они стали как-то резче и жестче. И я буквально ощутила кожей мощь, идущую от него.
— Наша сделка завершена. Разреши представиться. Магистр темных искусств Иврар лан Ревенсель к твоим услугам. Я готов выслушать тебя, — его голос изменился. От его тембра и интонации мне захотелось спрятаться, куда-нибудь подальше и больше никогда не вылезать.
По руке пробежала легкая молния, и руна нашей магической сделки пропала. Значит, все условия выполнены. Передо мной и в самом деле великий магистр, способный или помочь или окончательно погубить мня. Он был моей последней надеждой на спасение.
— Лан Ревенсель это твой единственный титул? — С перепугу брякнула я.
— Нет. Один из многих и самый несущественный. Тебя только это интересует?
— Да. То есть, нет. Уф, подожди. Я сейчас.
И я начала раздеваться. Сначала я сняла свою шерстяную хламиду и бросила ее на пол пещеры. Ян поднял голову и уставился на меня во все глаза. За хламидой последовал наголовник, и мои густые белые волосы упали тяжелой волной мне на плечи. Не глядя на зрителей я принялась торопливо растягивать пуговицы на платье и одним стремительным движением сдернула его с плеч, а когда оно упало к моим ногам, я решительно переступила через него. На мне осталась только узкая повязка, придерживающая грудь и маленький треугольник трусиков. Только после этого я подняла глаза.
— Как зовут твоего сына?
— Петер.
— Я так понимаю, ты назвала его в честь отца? Высшего воина света Петера лан Саумден, герцога Аварада, обвиненного в предательстве света, лишенного всех титулов и званий и казненного около трех лет назад?
— Да.
— Ив, я ничего не понял. Что это на ней? И она что, герцогиня? — Ян поднялся, подошел ко мне, накидывая мне на обнаженные плечи хламиду.
Я прикрыла глаза, примерно представляя, что они увидели. Меня уже нельзя было назвать стройной, я была болезненно худой. Практически все мое тело представляло собой скелет обтянутый кожей, лишь смутные очертания груди и ягодиц. На шее, на талии, запястьях и лодыжках мерцали серебряные браслеты, соединенные между собой цепочкой. На лбу красовался обруч примерно с палец толщиной. Вся эта серебристая красота не болталась на мне, а напротив впечатывалась в мою кожу. Можно было подумать, что это причудливый рисунок, который затейливый художник нанес на мое тело.
— Это, Ян, называется оковы святого Витолия. Они высасывают жизненную энергию, сосут магию. Не все силы высасывают, а лишь частично. Это что-то на подобии лианы, которая паразитирует на дереве, питаясь и оплетая его. И, нет. Она не герцогиня. Ее вместе с мужем лишили всех титулов, земель и званий, — Ив задумчиво разглядывал мою серебристую вязь, как будто пред редкой и дорогой картиной.
 
— Ты раньше такое видел?
— Нет. В таком виде не видел. Это редкий артефакт и в собранном виде я его вижу впервые. Мне встречались раньше отдельные фрагменты, и даже пару раз приходилось примерить.
— И что с этим делать? — Ян вопросительно посмотрел на меня.
Я передернула плечами. Я носила их уже непозволительно долго. Столько, наверное, никто их не носил. Их надели, как только вынесли приговор. Невзирая на мою беременность. Из-за них заболел Петер, родившийся очень слабеньким.
— Одевайся. Я увидел все что нужно. Теперь обсудим, что ты от меня хочешь? Хотя как раз это и так понятно. Вопрос в другом, что ты можешь мне предложить за то, что я сниму с тебя это?
Я наклонилась за платьем и медленно надела его через голову. Так же медленно и неторопливо принялась застегивать пуговицы, обдумывая каждую фразу, которую мне предстоит сказать.
— Оковы святого Витолия может снять только темный магистр или высший жрец. Одеваются они постепенно и так же постепенно снимаются. Если ты решишься снять их с меня, то нам понадобится примерно год, чтобы добраться до обруча. Я поклянусь магической клятвой, что весь этот год я буду исполнять любой твой приказ, если он будет в моих силах, и не использовать жреческую магию без твоего разрешения. И да, я спасу твоего друга. Если ты разрешишь мне спасти сына.
— Ив, она серьезно? Она может спасти Марка и вылечить грудной мор на последней стадии?
— Да, Ян. Она может. Перед нами высшая жрица света. И теперь она будет подчиняться мне целый год. Я даже думаю, что по силе она не сильно уступает Ульриху Праведному, судя по тому, что она сможет вытащить Марка, сняв всего лишь три артефакта.
— Сегодня ты можешь снять ошейник, завтра наручники, через месяц пояс, но следующий будет только через полгода, и в конце года ты снимешь обруч с головы. Надевали в той же последовательности, и самое тяжелое это шея и руки. Когда ты их освободишь, я вытащу Марка и Петера.
— Договорились. Ты в самом деле не будешь лечить без моего разрешения? И сможешь удержаться? — Ив скептически изогнул бровь.
— Возможно ты не в курсе, но это основное правило ордена. Мы не имеем права лечить без благословления высших. А они его, бывает, и не дают. После произнесения клятвы ты станешь моим высшим. Так что это не проблема. Если хочешь, этот пункт можно исключить, но он входит в стандартную клятву верности жреческого ордена. — Я безразлично пожала плечами. Сейчас мне было плевать на моральный аспект клятвы. Мне на все было плевать. Если он снимет ошейник и наручи, то совсем скоро я смогу вылечить сына. А это сейчас самое главное.
— Нет. Пусть остается. Так будет интереснее. И я надеюсь, ты твердо уверена в том, что в течение года ты практически попадаешь в рабство ко мне?
— Хуже чем сейчас и чем было, мне вряд ли уже будет. И у меня нет выбора. Давно уже нет. Так что давай приступать, — я протянула ему руку. Его рукопожатие было не менее решительным.
— Я, Магистр темных искусств Иврар лан Ревенсель магической клятвой подтверждаю свое намерение снять с Анаин Антеннарии лан Саумден оковы святого Витта. Клянусь не причинять намеренный вред Анаин лан Саумден до окончания действия клятвы.
— Я, Высшая жрица света Анаин Антеннария лан Саумден магической клятвой подтверждаю свое намерение в течение года выполнять любой приказ, если он будет в моих силах Иврара лан Ревенсель и не использовать свою магию без разрешения Магистра. Клянусь не причинять намеренный вред Иврару лан Ревенсель до окончания действия клятвы.
По нашим рукам снова зазмеились легкие молнии и вновь появилась магическая вязь, подтверждая искренность клятв.
— Садись и спусти платье с плеч. От шеи цепи идут по спине и груди к поясу и еще две по рукам к наручам. Мне нужно все порвать и снять ошейник. Тебе должно стать ощутимо легче поле того, как порвутся сразу четыре связи. — Говоря это, Ив указал на место перед собой.