Цветок под куполом (СИ)

Я прекрасно знала, что темные красивы, но их женщины не просто красивы, они божественно прекрасны. И я, даже когда не была скованная оковами, не смогла бы соперничать ни с одной из них. Я всегда была стройной, но моя фигура скорее напоминала мальчишескую, и не могла сравниться с совершенными округлыми изгибами темных. После родов я должна была заметно поправиться, и у меня даже должна была появиться грудь и попа, но оковы и плохое питание не дали мне такой возможности.
Все знакомые жрицы после родов прибавляли в весе. И очень часто напоминали такое сочное и спелое яблочко на ножках, что несказанно радовало мужчин. Жрецы в своих наставлениях всегда говорили, что правильная жрица стремится довести фигуру к совершенной фигуре шара. Мне до совершенного жреческого шара было как гному до насыщения своей сокровищницы, то есть недостижимо, так как, глупая ты жрица, сокровищницу гнома невозможно наполнить, в ней всегда будет место.
Но и у темных я не пользовалась бы популярностью. Темные не стремятся к шару, но и тощих не любят. У них женщина должна напоминать трактирный сосуд для эля. Узкое горлышко, что б не расплескать, потом расширятся для вместительности, потом снова служатся, для захвата руки, а потом снова расширяться для большего объема и устойчивости на столе. У меня не расширялось, и не сужалось, и объема не было. Да и лицо мое не было совершенно. Черты лица самые обычные и глаза серого цвета — я не красавица, тут и говорить не о чем. Волосы тоже были не знойного черного цвета, и не отливали золотом, а были невзрачного белого цвета, что делало меня бесцветной. Правда муж сравнивал мои волосы с расплавленным серебром, но кого впечатлит серебро, когда есть блеск золота или сияние тьмы.
С Петером мы были знакомы всю жизнь и всегда дружили. Он не испытывал ко мне любви, скорее это была крепкая дружба и глубокая привязанность. Ну и разумеется тяга воина к жрице. Все воины испытывают притяжение жриц. Это самый гармоничный союз. Маги всех уровней и возможностей свободны в своем выборе, но воины предпочитают жриц всегда. У темных их практически нет. Темные в основном маги, и очень сильные, а вот у светлых магов мало, зато полно жриц и жрецов.
Я любила Петера, всегда. Просто не помнила времени, когда я его не любила, он был героем моего детства, и не успела я заметить, как мы поженились. Это произошло естественно. Ну, на ком еще жениться было Петеру, как не на мне? Я всегда была рядом, за его широкой спиной, всегда поддерживала, если нужно прикрывала и лечила, всегда восхищалась и боготворила.
После свадьбы мы сразу уехали в поисках очередного храмового подземелья, и даже наша первая брачная ночь прошла не сразу. Нам было не до глупостей. Нужно было храм искать. И я не понимала до сих пор, что в этом такого увлекательного.
Я видела, как Петер кидал восхищенные взгляды на красоток при дворе, и реагировала спокойно. Это был мой Петер и никто кроме меня не найдет ему в библиотеке нужный свиток и не расшифрует в подземелье древний рисунок. Поэтому я всегда была уверена, что Петер не променяет меня на пышных императорских жриц.
Но мне было не понятно, почему все так стремятся к брачным узам. И что такого в этих пресловутых слияниях тел. Если б нам с Петером можно было не жениться и при этом вместе ночевать, скажем, в лесу одним, когда мы путешествовали по светлой империи, то мы, наверное, и не женились бы вовсе. Или если б таверне у нас не требовали брачную вязь при заселении в один номер, а по одному чаще всего было небезопасно.
Я привыкла, что Петер меня обнимает, когда мы устраивались на ночь. Это же всегда теплее и удобнее. Да и безопаснее так. Защиту растягивать на двоих удобнее. Но почему-то я никогда не ощущала с ним того, что я чувствовала сейчас. Объятья Ива не просто дарили тепло и защиту, они странным образом что-то бередили в моем теле. Что-то, что я пока не могла определить. Что-то невыразимо приятное растекалось по моему телу и хотелось продлить эти ощущения и усилить их. Наверное, это магия темных, не иначе. Я постаралась аккуратно отодвинуться от Ива, но у меня получилось только потереться об него, потому что руки он не разжал.
 
— Маленькая, прекрати ерзать. Если ты не заметила, то я все-таки мужчина. И сейчас ты трешься о то, что меня им делает, — вдруг прошептал мне на ухо Ив.
И его руки вдруг ожили и прижали меня к себе еще сильнее. Прикосновение к моей спине мощного и крепкого тела, рождало необыкновенные ощущения. И тут его рука провела по моей груди и стала спускаться к бедру. Даже сквозь ткань платья я ощутила жар его руки и почувствовала тепло, растекавшееся при его прикосновении. Спустившись по моему телу вниз, его рука стала сминать и задирать подол моего платья. Я испытывала необычные ощущения и даже не сразу поняла, что он делает, и только когда его рука прикоснулась к моему обнаженному бедру, я решила повернуть голову, чтобы попросить его остановиться, но мой рот был внезапно накрыт его губами, не позволяя мне и слова прошептать. Он целовал меня и когда я, протестуя, приоткрыла рот, его язык ворвался в меня, даря сумасшедший восторг. Я забыла обо всем на свете, и только его руки и губы имели для меня значение. И вдруг все закончилось. Он оторвался от моего рта, убрал руку и одернул мое платье.
— Маленькая, не время сейчас. Мы обязательно продолжим, но не сейчас. Спи и не ерзай больше, а то в следующий раз я могу не остановится. Не думаю, что тебе понравится, если я возьму тебя на земле и в окружении спящих друзей, — он поцеловал меня в висок и отстранился, по-прежнему крепко обнимая меня.
На меня будто сошла лавина с Ухтебских гор. Весь жар испарился, осталось только ощущение катастрофы, которая каким-то чудом прошла мимо. Откуда взялись во мне эти чувства и желания? Я никогда раньше не испытывала ни к кому подобных эмоций. Я никогда не теряла головы, когда меня обнимали, и не забывала обо всем на свете при поцелуях. Я чуть было не отдалась Иву, прямо рядом со спящим сыном и его друзьями. Ужас то какой.
И ведь для Ива это наверняка в порядке вещей. Он темный магистр, на него женщины вешаются как украшения на невесту гнома во время свадьбы, чем больше, тем лучше. Надо вернуть наши отношения назад на деловой уровень. Я жрица, он магистр. У меня получится. Ведь наверняка при свете дня я уже не буду привлекательна для Ива. А вернувшись в общество темных он и вовсе позабудет обо мне. И вспомнит только когда клятва принудит его снять с меня оковы.
Отправит меня в казармы к раненым или в жреческий храм для больных. Он не может всерьез заинтересоваться мной. Лагерная жизнь и наше путешествие толкнули его на этот поцелуй. Надо выкинуть все глупости из головы. Поцелуи и прочее не для меня. Я окончательно успокоилась и заснула.
  
Глава 6
 
Маг — человек, который успешно убедил себя, что может все.
Магия — искусство делать то, что хочешь, забыв,
что это невозможно, или — противоречит правилам.
Проснулась я рано, и окончательно пришла к выводу, что ночные события мне почудились. Не могла я так реагировать на руки Ива, это был сон или наваждение. Мало ли, что мне приснилось.
Ива и Яна уже не было, а вот Петер и Сара с Марком еще спали. Я потянулась и аккуратно, чтоб не разбудить сына встала. Рядом с храмом всегда были источники, надо постараться его найти. Не успела я толком сообразить, куда мне двигаться, как вернулись Ян и Ив и рассказали мне в какой стороне искать источник. Это оказалось недалеко, и я быстро вернулась.
Все уже проснулись, и Сара вовсю суетилась с завтраком, а Петер бегал и прятался от Яна, который делал вид, что хочет его съесть. После завтрака Ив приказным тоном отправил Сару с Петером к источнику и велел ей поиграть там с ребенком, а сам решительно обернулся ко мне.
— Вчера мы не договорили. Ты объяснила, что мы возможно сможем найти портал в ближайший город в этом храме, но не рассказала, в чем была суть ваших с мужем исследований и причину его казни. Я жду, Ана, что ты собираешься там найти? — тон Ива не подразумевал отрицательного ответа или умалчивания.