Немного извращенно (ЛП)

Шон сглотнул и взглянул на девочек, чтобы убедиться, что они спят.
— К чему ты клонишь?
Ратледж слегка пожал плечами, не сводя глаз с дороги.
— Красивый, натурал и недосягаемый: это в значительной степени мой тип. Если ты позволишь мне трахнуть себя, ты мне надоешь. Они мне всегда надоедают.
Шон скрестил руки на груди, внезапно почувствовав холод.
— Кто это сделал с тобой? — спросил он наконец, глядя на проезжающую местность. Темнело.
  
— Что?
— Кто—то облажался с тобой. — Шон повернул к нему голову. — Нездорово вступать в отношения, зная, что они обречены на провал — что ты потеряешь интерес к парню после того, как трахнешь его. И это действительно пиздец, когда в твоем типе гетеросексуальные, недосягаемые парни. Ты боишься обязательств? Или чего—то еще?
Челюсть Ратледжа была сжата так сильно, что вены на шее вздулись.
— Избавь меня от твоего псевдопсихологического анализа. Объяснение на самом деле намного проще: мне просто нравится развращать и трахать гетеросексуальных мальчиков. Меня это заводит. И прежде чем ты назовешь меня мудаком: я всегда честен с ними. Большинство би—любопытных «гетеросексуальных» парней в конечном итоге все равно хотят вернуться к своей гетеросексуальной жизни, а я не вступаю в долгосрочные отношения. Так что это беспроигрышный вариант для всех участников. Никаких условий.
— Почему бы тебе не вступать в долгосрочные отношения? Тебе тридцать три.
— И? — сказал Ратледж. — Я не тот человек, который хочет белый забор и двух с половиной детей.
Шон взглянул на Эмили и Би.
— Не знаю, — медленно сказал он. — Я всегда думал, что геи не сильно отличаются от гетеросексуальных парней и в конце концов захотят остепениться. Даже Кристиан хочет этого.
— Кристиан? — Ратледж выглядел слегка озадаченным.
Шон нахмурился.
— Мой лучший друг?
— А, ты имеешь в виду Эшфорда.
— Серьёзно? Ты не знаешь его имени?
— Зачем мне знать его имя? Он мой ученик.
— Я тоже твой ученик, профессор.
Ратледж посмотрел на него, уголок его рта дернулся.
— Кто сказал, что я знаю твое имя, Уайатт?
Шон тихо рассмеялся.
— Хорошо. К твоему сведению, это Саймон.
— Нет, это не так.
— Ага!
Покачав головой, Ратледж оглянулся на дорогу.
— Я, конечно, знаю твое имя, но я не думаю о тебе как о Шоне.
— Согласен. Я также не думаю о тебе как о Дереке.
Даже произнесение имени вслух было немного странным, на самом деле. Шон покрутил это имя на языке. Дерек. Нет. Ратледж был Ратледжем. Шон будет очень беспокоиться в тот день, когда он начнет думать о Ратледже как о Дереке.
— Я рад, что мы понимаем друг друга, — пробормотал Ратледж с намеком на веселье в голосе. — А теперь иди сюда и поцелуй меня.
Шон моргнул.
— Что? Ты за рулем.
— Я буду держать ухо востро, — сухо сказал Ратледж, не глядя на него.
— Ты серьезно?
— Ты должен знать, что я всегда серьезен. Я теряю терпение.
Шон посмотрел на губы Ратледжа и сказал:
— Хорошо.
Он встал. Ратледж слегка повернул голову, положил руку на затылок Шона и поцеловал его. Шон вздохнул и начал сосать язык Ратледжа.
После... некоторого времени Ратледж в последний раз прикусил нижнюю губу Шона и оттолкнул его.
— Ты должен позволить мне трахнуть тебя, — мрачно сказал он.
Откинувшись на спинку сидения, Шон вытер влажные, опухшие губы и глубоко вздохнул. Его кожа все еще горела от щетины Ратледжа.
Глава 8
К тому времени, когда они прибыли, уже стемнело. Когда они вышли из машины, Шон посмотрел на дом и сказал не без юмора:
— На самом деле, теперь некоторые вещи начинают иметь смысл.
Было почти смехотворно неправильно называть его домом. Это был огромный особняк в классическом стиле. Би взволнованно хлопнула в ладоши.
— Дворец!
— Не будь глупой, — сказала Эмили, ее тон был строгий. — Короли и принцессы живут во дворцах. У нашей страны нет королей.
— Королевская семья, — поправил ее Ратледж, запирая машину. — Если ты собираешься назвать кого—то глупым, убедись, что ты сама не ошибаешься.
Би улыбнулась Ратледжу и схватила его за руку.
— Вы мне нравитесь, мистер Ратледж!
Ратледж уставился на крошечную девочку с озадаченным выражением лица, прежде чем посмотреть на Шона. Подавляя улыбку, Шон сказал:
— Оставь мистера Ратледжа в покое, Би. Давай, возьми меня за руку.
Би надулась, но отпустила руку Ратледжа и взяла руку Шона. Эмили взяла его за другую руку, пока несколько слуг вышли, чтобы забрать их багаж.
— Он мне не нравится, — сказала Эмили, когда они шли к дому.
— Не груби, милая, — сказал Шон, взглянув на мужчину, который шел рядом с ними. — Мистер Ратледж тебя слышит.
 Ратледж был сосредоточен на доме; Он не показывал никаких признаков того, что прислушивается к разговору. Шон отвел взгляд. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад этот безукоризненно одетый мужчина с суровым лицом стонал и двигался на нем.
— Но он мне не нравится, — упрямо сказала Эмили, понизила голос. — Не нравится, как он на тебя смотрит.
— Как он смотрит на меня? — повторил Шон.
— Как Би смотрит на блины.
Шон выдавил из себя улыбку. Это был совершенно новый уровень неловкости.
— Ты выдумываешь, тыковка.
— Но...
— Ты просто выдумала это, — повторил Шон, надеясь, что Ратледж не услышал слов Эмили.
Лицо Ратледжа было жестким и холодным, лишенным какого—либо цвета. Это был человек, который возвращался домой к своему отцу и его семье после пятнадцати лет отсутствия. Он выглядел таким же счастливым, как человек, направляющийся в тюрьму. Дворецкий — чертов дворецкий — открыл дверь и тихо поприветствовал Ратледжа:
— Мистер Дерек.
Шон повел девочек внутрь. Они выглядели застенчивыми и нервными, и Шон должен был признать, что он нервничает не меньше, чем они; он просто лучше маскировал это. Его первое впечатление от зала было обширным — мрамор, колонны, классические бюсты и возвышающийся купол.
— Дерек!
Шон поднял глаза. Высокая темноволосая женщина спускалась по лестнице со смутной улыбкой на губах. Она обняла Ратледжа и поцеловала его в щеку.
— Вивиан, — пробормотал Ратледж. — Ты хорошо выглядишь.
Значит, это была сестра, которая убедила его приехать. Шон с любопытством посмотрел на нее. Он, конечно, видел семейное сходство. Она казалась на несколько лет старше своего брата, возможно, лет тридцати пяти.
Вивиан отстранилась и уставилась на Шона и девочек через плечо Ратледжа, но прежде чем она или Шон успели что—то сказать, в дом вошли двое пожилых мужчин. Один из них, более высокий, имел сверхъестественное сходство с Ратледжем. На самом деле, они могли бы быть близнецами, если бы мужчина не был примерно на тридцать лет старше. Шон решил, что это, должно быть, отец Ратледжа, Джозеф Ратледж.
— Блудный сын вернулся, — сказал Джозеф с усмешкой. — Я знал, что этот день настанет.
— Вот тут ты ошибаешься, — холодно сказал Ратледж. — Я приехал только потому, что Вивиан не переставала меня мучить. Судя по всему, ты практически на смертном одре.
— Дерек! — сказала Вивиан, выглядя возмущенной.
— Тогда мне придется тебя разочаровать, — сказал Джозеф. — У меня отличное здоровье.
Он лгал. У него был почти серый оттенок лица.
— Так что ты не получишь мои деньги в ближайшее время.
— Ты знаешь, что мне не нужны твои деньги, — сказал Ратледж.
Они смотрели друг на друга ледяными взглядами, и сходство между ними было поразительным. Шон задавался вопросом, знает ли об этом Ратледж, и не возмущался ли он этим. В этот момент Джозеф перевел взгляд на Шона. Его острые темные глаза пробежали по нему с головы до ног, заставляя Шона болезненно осознавать свою изношенную, дешевую одежду. Губы Ратледжа—старшего скривились в насмешке.
— А это кто?
Ратледж сделал шаг к Шону и положил руку ему на плечо.
— Это мой любовник, Шон Уайатт.