Мифы Поволжья. От Волчьего владыки и Мирового древа до культа змей и птицы счастья

Под влиянием христианства в марийской мифологии появилось представление о рае и аде. В предании рассказывается, как однажды Киямат решил погубить все человечество. Он стал зазывать к себе не только мертвых, но и живых и сажать их на особый железный стул, который зажимал жертву, как в капкане. Кугу Юмо отправил в загробный мир мудрого старца Салия, и тот хитростью усадил на железный стул самого Киямата. Затем выпустил из подземного мира всех живых и умерших праведников, которые поднялись на небо. С той поры во власть Киямата стали попадать только грешники.
Воплощают в себе зло в марийской мифологии и многочисленные духи ия, во многом напоминающие русских сказочных чертей. Они имеют антропоморфный облик, но покрыты черной шерстью, и у них имеются рога, копыта и хвост. Ия нельзя упоминать в разговоре, потому что они тут же явятся и сотворят какую-нибудь пакость. Во власть ия попадают души пьяниц, самоубийц и детей, проклятых родителями. Кугу Юмо истребляет ия, бросая в них молнии.
 
Однажды ия решили, что они сильнее Кугу Юмо, поскольку могут вселиться в кого и во что угодно — в человека, животное, дерево, землю, избу — и полностью завладеть ими. Кугу Юмо приказал принести большие весы и велел самому большому и толстому ия сесть на одну чашу, а на другую положил свой белый платок и объявил: «Если перетянешь мой белый платок, значит, ты и вправду сильнее меня». Но платок перетянул злого духа. И Кугу Юмо сказал: «В того, кто чист душой, ты не проникнешь».
 
К злым духам в марийской мифологии относятся также вуверы, обладающие способностью вредить как людям, так и домашнему скоту. Вуверами становятся души колдунов и злых людей. Вувер может превращаться в лошадь, свинью, бочку, черный клубок, коромысло, огненный шар и т. д. Иногда он является в обличье мужчины с длинной бородой или женщины с развевающимися волосами, летящими над землей и разбрасывающими огненные искры. В образе красивого парня вувер может навещать одиноких женщин, которые начинают сохнуть, чахнуть и в конце концов умирают. В некоторых сказаниях образ вувера приобретает космические масштабы: во время лунного затмения вувер проглатывает луну.
Вувер Кува — колдунья, враждебная всему живому, — персонаж многих марийских сказок. В одной из таких сказок, имеющих отчетливую мифологическую основу, Вувер Кува выступает как свирепая старуха-людоедка.
 
В лесной избушке жил молодой охотник с женой. Осенью ушел муж лесовать, а молодая жена осталась дома одна. Ближе к ночи вышла из лесу Вувер Кува и стала ломиться в избу, но женщина успела накрепко запереть двери и окна. Тогда взяла Вувер Кува мялку, которой мнут лен, стала по ней постукивать и петь, уговаривая женщину выглянуть в окошко, послушать, как шумит лес, посмотреть, как резвятся белки и куницы и (что указывает на древность сказки) как скачет среди деревьев лесная овда.
 
Женщина попросила Вувер Куву подождать, пока она управится по хозяйству, а сама вылезла через печную трубу наружу и побежала через лес к родительскому дому. Вувер Кува поняла, что ее обманули, и пустилась в погоню.
 
Это великолепный образец «страшной» сказки, с умелым нагнетанием атмосферы и редко встречающимся в народных сказках эмоциональным изображением пейзажа. В подстрочном переводе записи от рассказчика описание ночного леса звучит так:
 
Женщина смотрит вокруг. Большой мрачный лес шумит от ветра. Между черными облаками, как серп, молодой месяц бежит в свою избушку. Склонившись по ветру, лес кивает вслед месяцу. Вувер Кува идет через темный лес. Птицы шевелятся во сне, кричат «чик-чик». Женщине некуда спрятаться от Вувер Кувы.
 
Сказка была записана в 1938 году со слов председателя колхоза «Трактор» С. Д. Акмазикова, несомненно обладавшего литературным чутьем и незаурядным талантом рассказчика [9].
О древности сказки также свидетельствует то, что в ней прослеживаются мотивы времен родового строя: человек может противостоять злым силам, только находясь в своем роду, под покровительством всех своих предков. Поэтому героиня пытается укрыться от Вувер Кувы в родительском доме. Однако родительский дом ее не принимает.
 
 
Стала женщина стучать в запертую дверь, кричать, что гонится за ней Вувер Кува, но ни отец, ни мать не поверили, что под дверью стоит их дочь, которая, как они были уверены, находится у себя дома. Велели ей уходить и не мешать им спать.
 
Забралась несчастная женщина в овечий хлев, спряталась между овцами. Но Вувер Кува легко нашла ее — и съела.
 
Утром пришли отец и мать задать овцам корму и увидели на полу хлева белые косточки и тонкие жилки. Мать говорит: «Вот беда! Верно, волк задрал ночью овечку». Отец подобрал тонкие жилки, сделал новые струны для кюсле [10]. Запели кюсле человеческим голосом: «Ой, отец, отец! Не играй — не надрывай моего сердца». Испугался старик — и бросил кюсле в огонь. Вспыхнуло дерево сухой ели, загорелись тонкие струны. И вышла из огня молодая женщина — целая и невредимая.
 
Гусли («Кюсле»), 1950 г.
Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева
К мифологическим мотивам сказки относится и мотив магической силы музыки, способной воздействовать и на людей, и на потусторонние силы, и на диких зверей.
Н. В. Морохин (р. 1961) в книге «Боги Лесного Заволжья» [11] приводит рассказ крупнейшего исследователя марийского фольклора В. А. Акцорина о случае, который произошел с ним зимой 1945 года, когда он, будучи подростком, возвращался домой из соседней деревни: «Ты представляешь, как это было: это война, ночь, зима, а я парень лет пятнадцати. У меня гармонь была. И я чувствую — сзади меня идут волки. А я посреди поля. И уже никуда не побежишь. Я остановился. Волки ко мне подошли. Встали вот так. И я думаю — всё… Ну всё, так всё! Снял с плеча гармонь, и, думаю, буду играть. И заиграл вот такую марийскую, грустную… И гляжу, они стоят и не нападают на меня — вот что. Я другую начал играть, вот эту… Чудо! Они постояли и ушли».
Удивительно, насколько мифологичен этот вполне реальный случай, произошедший в совсем недалекое от нас время.
Козьмин А. В. Панно «Марийская скрипка», вторая половина XX в.
Национальный музей Республики Марий Эл имени Тимофея Евсеева
СВЯЩЕННЫЕ РАСТЕНИЯ И ЖИВОТНЫЕ
Один из исследователей марийской религии, уже упоминавшийся С. А. Нурминский, живший в XIX веке, когда марийцев официально называли черемисами, писал: «Лес — волшебный мир черемисина… около лесу вертится все его мировоззрение… Лес, по воззрениям черемис, населен волшебными существами: в нем расхаживают боги, там же живут злые демоны. Поэтому богослужение, религиозные торжества и жертвоприношения совершаются в лесу» [12].
Священные рощи, в которых происходили моления, играли огромную роль в жизни марийцев. Священными почитались рощи, располагавшиеся посреди открытого пространства — на холме или в окружении лугов, — и отдельные, одиноко стоящие деревья разных пород.
Дуб почитался как дерево, посвященное Кугу Юмо. Он символизировал силу, власть и мужское начало. Иногда именно дуб представлялся в качестве Мирового древа, вокруг которого вращаются солнце и луна.
Муравьева Т. В. «Мировое древо»
Иллюстрация Татьяны Муравьевой