Бывшие (СИ)

Ночью, уже лежа в кровати, верчусь с бока на бок в бесполезных попытках устроиться удобнее и уснуть. Голова пухнет от мыслей, как-то разом навалилось всё: тендер, к которому мы готовились больше двух месяцев, появление Дениса, этот мутный Гробовой. Картинки прошлого мелькают перед глазами, словно выпущенные на волю бабочки. Столько лет старалась не вспоминать, не бередить старые раны, не чувствовать, что сейчас остановиться просто невозможно.
6 лет назад
Просыпаюсь утром и не могу понять где я нахожусь. Незнакомая светлая комната в бежевых тонах выглядит по-настоящему уютно. Я вольготно расположилась на широкой двуспальной кровати с мягким матрасом, в большое окно вижу, как занимается рассвет. Чувствую себя, будто меня перекрутили через мясорубку, горло дерет так сильно, что больно глотать, голова раскалывается, заложенный нос не дает вдохнуть. Из горла вырывается хриплый сухой кашель. Перебарывая слабость, сажусь на кровати и отмечаю, что одета в свою пижаму, уже хорошо. На тумбе около кровати в хаотичном порядке разложены лекарства, нахожу капли в нос и закапываю. Как же хочется нормально дышать. Стону и заливаюсь краской стыда, когда воспоминания о вчерашнем врываются в голову смутными картинками. Теперь я знаю где, а главное, у кого я нахожусь. Закрываю лицо руками.
«Чёрт, у меня же вчера еще раз поднялась температура, я дрожала, ныла, что замерзла и умоляла согреть меня. Денис пол ночи провел со мной грея своими объятиями, измеряя температуру каждые полчаса после укола и вливая в меня теплый морс. А я еще плевалась, что не хочу морс, хочу мороженое и доказывала, что мороженое — лучшее лекарство от ангины. А всякой вот этой химии мне не надо. А когда он отказался давать мне мороженое, порывалась встать и уйти прямо в пижаме. Даже не помню, на каком моменте я провалилась в сон. Как же стыдно!»
Не могу определиться, как теперь себя вести. После того, как мой начальник видел меня в таком состоянии и терпеливо выслушивал мой вчерашний бред, хочется сбежать куда-нибудь в Антарктиду и никогда больше с ним не встречаться. Машинально измеряю температуру, оказывается, что она по-прежнему слишком высокая, чтобы я могла заикнутся о том, что поеду в общагу. Он, конечно, не будет силой меня здесь удерживать. Наверное. Но и ругаться не хочется, всё же я ему очень благодарна за вчерашнее. Если бы он вечером не приехал, разволновавшись из-за того, что я не отвечала, я не представляю, как я бы пережила одна эту ночь. Замираю, когда слышу тихий стук в дверь.
«Может решит, что еще сплю и уедет на работу? А я к вечеру оклемаюсь и смогу улизнуть в общагу!».
Ожидания не оправдываются, дверь открывается и заходит Денис с подносом в руках. Так непривычно видеть его в домашних штанах, низко сидящих на бедрах и обычной серой футболке. Волосы в небольшом художественном беспорядке после сна, на щеках легкая щетина, и босые ступни. Почему-то на них пялюсь дольше всего.
— Доброе утро, Улёныш. Прячешься? — с лукавой улыбкой спрашивает начальник, — Ложись обратно, у тебя постельный режим.
— Ничего я не прячусь, — бурчу себе под нос, — Доброе утро, Денис Игоревич. Это что? — киваю на поднос в его руках.
— Завтрак, конечно. Ложись, говорю.
— Спасибо, но я могу спуститься на кухню, да и аппетита у меня нет — пытаюсь возразить я, но под его грозным взглядом все-таки укладываюсь в кровать.
— Так-то лучше, — ставит поднос передо мной, — Таблетки нельзя принимать на пустой желудок, поэтому позавтракать тебе придется. И вообще, тебе завтрак в постель сам начальник принес, а ты все чем-то недовольна.
Поднимаю голову, собираясь извиниться, что ему приходится со мной возиться, но вижу, смешинки в его глазах и слегка подрагивающие уголки губ, будто он пытается не рассмеяться. Опускаю взгляд на поднос: черный чай с лимоном, оладьи со сметаной и омлет. Вкусно, но слишком много, мне за целый день не съесть.
— Спасибо, Денис Игоревич. Теперь буду на работе всем хвастаться этой деталью моей биографии.
— Ульян…
 
— Да?
— Мне кажется между всего, что между нами было, мы вполне можем перейти на «ты», ты так не считаешь? Мы не в офисе, в конце концов, — серьезно спрашивает Денис.
Замираю, не донеся вилку с омлетом до рта.
— А что между нам было?
— Ну как же? Ты, я и мороженое, которое тебе непременно надо было съесть. Неужели не помнишь? Ты половину ночи на полном серьезе собиралась идти за ним в магазин, а я тебя отговаривал всеми силами. Пришлось даже крепко обнять и не отпускать до самого утра, — уже откровенно смеётся Денис.
А я чувствую, как снова краснею.
— Могли бы и не напоминать. Знаете же, что это всё из-за высокой температуры.
— Ты ешь, Уля, ешь, — засовываю в себя омлет, — Я обещаю тебе, что никому не расскажу и даже не буду тебе напоминать об этом, если ты будешь звать меня на «ты» и просто по имени.
Качаю головой из-за чистого упрямства.
— Боевой котёнок вышел на тропу войны, — бурчит себе под нос Денис. А я слышу и аш давлюсь. Это я-то боевой котёнок?
— Что ты сказал? — уточняю я, делая вид, что не расслышала последнюю фразу. Только потом соображаю, что таки да, на «ты» я перешла. Денис тоже замечает это и с улыбкой отвечает:
— Ничего, ты ешь, не отвлекайся.
Пока я запихиваю в себя еду, Денис копошится на тумбочке с лекарствами, постоянно сверяясь с какой-то бумажкой. Стараюсь смотреть в тарелку, но взгляд будто сам постоянно цепляется за красивые руки, подтянутый зад, под тонким черным трикотажем, прокаченные ноги и голые ступни. Похоже я — фетишистка, потому что ступни мне еще никогда не казались столь сексуальными. Слегка мотаю головой, чтобы выбросить из неё все подобные мысли.
«Я просто к нему привыкла за неделю работы. Он оказался таким умным, рассудительным и понимающим начальником, талантливым и грамотным специалистом, а сейчас я еще вижу насколько он заботливый и внимательный мужчина, что забываю, что он — бабник, который использует девушек и бросает их. Улёныш, просто не думай о нём, как о мужчине, забудь. Тьфу, я даже сама себя начала называть так же, как называет он».
Мантра работает. До тех самых пор, пока Денис не говорит:
— Улечка, если ты наелась, не нужно давиться и впихивать в себя больше еду.
Блин, вот как он понял, что последние несколько минут я смотрела на недоеденный завтрак и думала, как мне в себя столько запихнуть?
Денис забирает поднос, вкладывает мне в руку стакан воды и горсть таблеток. Следит, чтобы я всё выпила, выдает еще одну таблетку, похожую на леденец.
— Это от боли в горле, её нужно рассасывать. После того, как рассосешь еще час никакой еды и напитков.
Киваю, давая понять, что услышала.
— А теперь поворачивайся ко мне спиной и оголяй свою красивую попку.
Видя шок и непонимание в моих глазах, Денис заливается веселым смехом.
— Улёныш, видела бы ты сейчас свое лицо. Не знаю, что ты там себе надумала, но это точно не сегодня. Укол, врач прописал тебе антибиотик в уколах.
— А…может не надо? — с надеждой спрашиваю я.
— Надо Уля, надо. Давай, быстренько. И я в офис поеду.
Вздыхаю и с обреченным видом поворачиваюсь спиной.
  
Глава 14
 
Ульяна/Денис
 
6 лет назад
Почти весь день сплю, то ли лекарства так действуют, то ли болезнь. Денис уходя предупредил, что вечером приедет врач, чтобы ещё раз меня осмотреть уже в ясном сознании. Лекарства для дневного и вечернего приёма разложил в специальный контейнер, даже не представляю, откуда он у него. Предупредил, что спрятал мою верхнюю одежду, чтобы я не сбежала. Я думала, что он пошутил, но ради интереса осмотрела гардероб в прихожей, действительно, моего пальто нет. А в сумке, что он собрал, есть только домашняя одежда и белье, он даже джинсы и свитер, в которых меня привёз, умудрился забрать, пока я спала.
До сих пор не понимаю, зачем ему это все нужно. Если раньше я думала, что он волнуется из-за того, что я не успею выполнить в срок все задания по проекту, то теперь моя версия уже не кажется мне убедительной. Так за обычной коллегой-практиканткой не ухаживают. Её не селят в своей квартире, не покупают лекарства и не заказывают обеды. Обычной коллеге не задают каждый час вопросы о самочувствии, не пишут ободряющие смс-ки. Да и образ мажора-разгильдяя, который сложился в моей голове ещё в клубе, померк под натиском событий последней недели. И правда в том, что я по-прежнему не знаю ни мотивов этого мужчины, ни самого мужчину. А он неожиданно стал мне интересен. Похоже, что за маской бабника и циника, сорящего деньгами, скрывается довольно доброе сердце.