Сквозь волну (ЛП)

Руки хватают меня за бедра, притягивая еще ближе к себе, и я едва поспеваю за его напряжением.
Слышу прерывистое дыхание, темп замедляется всего на мгновение, и я понимаю, что он близок. Его вес на мне, грубые стоны, наполняющие воздух, — все это слишком.
Коа наклоняется, зарываясь лицом в мою шею, движения становятся все более беспорядочными, а тело дрожит от усилий удержаться.
  
— Мэл… — стонет он, его голос напряжен, как будто он пытается сдержаться, но не может. — Блять…
А затем, сделав последний толчок, я чувствую, как он ломается. Все его тело содрогается, он кончает, вырываясь в меня с глубоким, гортанным звуком, который вибрирует по моей коже.
Хватка на мне усиливается, почти болезненно, как будто он боится отпустить меня, как будто ему нужно, чтобы этот момент длился долго.
На секунду время замирает. Мир сужается до нас двоих, сплетенных вместе, наше дыхание тяжелое и неровное.
Когда его дыхание замедляется, он продолжает прижиматься ко мне, мы оба не двигаемся, между нами висит груз того, что только что произошло. Его лоб упирается в мой, наши тела все еще переплетены, но огонь, вспыхнувший несколько минут назад, угас, оставив после себя лишь тихие последствия.
Я закрываю глаза, пытаясь успокоить свое сердце, не понимая, что это значит — что вообще все это значит.
Не осталось слов, только звук нашего дыхания и ровный ритм его сердца, бьющегося о мою грудь.
Пока что мы просто Коа и Малия.
Ни больше, ни меньше.
Но надолго ли?
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
КОА | ЛА-ЛИБЕРТАД, САЛЬВАДОР
Волны в Пунта-Рока — это нечто особое: острые, чистые и неумолимые.
Они идеально скользят, позволяя вам ловить множество воздушных потоков, делать крутые повороты, а затем устремляться внутрь, словно океан затягивает вас внутрь, чтобы выплюнуть с триумфом.
Это мечта любого серфера, такие условия, которые заставляют вас чувствовать себя живым, как будто вы едины с водой.
Как только мои ноги касаются воска, я знаю, что все будет хорошо.
Доска разрезает волну, я влетаю в нее. Ощущения от пребывания непередаваемы, словно время останавливается, и все, что существует, — это рев воды вокруг тебя, голубой туннель, затягивающий тебя все глубже.
Сердце гулко стучит в груди, но разум абсолютно чист — никаких мыслей, никаких забот, только острые ощущения.
Я выхожу из волны, набирая воздух перед последним поворотом, меня охватывает адреналин.
Толпа рядом ревет, но все, что я слышу, — это океан в моих ушах. Здесь мое место.
Мы занимаем первое место, Малия гудит от волнения, когда мы выходим из воды. Другие серферы приветствуют нас и похлопывают по спине, все вокруг улыбаются от адреналина. Кроме Шарля. Он стоит дальше по пляжу и пристально смотрит на меня сквозь два черных глаза и разбитую губу.
Я ухмыляюсь ему, а затем смотрю на Малию рядом со мной, ее кожа блестит от соли океана, я не могу отделаться от ощущения, что нахожусь на вершине мира.
Не только из-за победы, но и из-за нее.
Когда нас останавливают для интервью после заезда, интервьюер улыбается и поздравляет нас.
Затем, ни с того ни с сего, она спрашивает:
— Фанаты по всему миру очень сильно переживают за вас двоих. Первые шесть эпизодов «СерфФликс» уже вышли в эфир, и люди умирают от желания узнать, в чем дело? Каков статус Коа и Малии?
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но прежде чем успеваю, Малия вклинивается:
— Мы просто Коа и Малия.
Ее голос ровный, уверенный, и когда она говорит это, я широко улыбаюсь. Потому что да — она понимает.
Нам не нужен ярлык, и, возможно, этого достаточно. По крайней мере, пока.
Интервьюер поднимает бровь, явно заинтригованный, но я лишь смеюсь, закидывая руку на плечо Малии, притягивая ее к себе и бросая косой взгляд.
— Просто Коа и Малия, — повторяю я, чувствуя, что правда в моих словах укореняется.
И черт, кажется, мне еще никогда не было так приятно слышать собственное имя.
Мы возвращаемся в палатку и включаем видеосвязь с Габриэлем. Связь на секунду прерывается, но когда его лицо наконец появляется на экране, меня поражают две вещи.
Во-первых, он действительно выглядит лучше. Намного лучше, чем в последний раз, когда мы его видели, он был чертовски ворчлив. А во-вторых, на заднем плане ходит Залеа, но что-то не так. Она бледна, шаги нетверды, и кажется, что она может чем-то заболеть.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, Малия уже наклоняется ближе к экрану, нахмурив брови. Но Габриэль замечает, что мы смотрим, и огрызается:
— Не лезьте не в свое дело.
Мы тут же отступаем, и он возвращает свое внимание к соревнованиям.
— Поздравляю с победой. Давайте пройдемся по гонке, прежде чем я отправлю свои заметки. — Его голос немного смягчается, когда он смотрит на Малию. — И, эм, я хотел извиниться за то, что на Фиджи навязал ситуацию с общей кроватью. Плохое планирование с моей стороны. Я организовал для вас мероприятие по сплочению коллектива, чтобы загладить свою вину.
Малия дразняще улыбается.
— Не беспокойся, тренер. Но если серьезно, еще одно мероприятие по сплочению коллектива? У нас было одно в Рио.
Она игриво подталкивает меня.
Лицо Габриэля озадаченно кривится.
— Еще одно? О чем ты говоришь?
Паника охватывает меня, когда я понимаю, что Малия намекает на день отдыха, который запланировал для нас.
— О, Габриэль, съемочная группа зовет нас на интервью, — неловко смеюсь, чувствуя, как пылает мое лицо. — Напиши мне подробности следующего мероприятия и все записи, которые у тебя были сегодня, хорошо?
Прежде чем он успевает задать еще несколько вопросов, я вешаю трубку. Слишком быстро.
Когда поворачиваюсь к Малии, она сгибается пополам, из нее льется смех. Я потираю затылок, чувствуя себя идиотом.
— Что?
— Видел бы ты свое лицо! — говорит она между хихиканьем. — Ты был так взволнован. Я никогда не видела тебя таким.
— Ну да, ты чуть все не испортила, — бормочу я, хотя тоже не могу удержаться от смеха. Даже несмотря на смущение, когда она улыбается, это того стоит.
Солнце начинает опускаться за горизонт, когда мы подъезжаем к Парку Эль Эспино, известному также как Сансет-парк, в Ла-Либертаде. Небо окрашено в теплые оранжевые и розовые тона, отбрасывая мягкий отблеск на океан вдалеке.
Ветерок доносит запах соленой воды, смешанный с уличной едой, приготовленной на гриле, воздух наполнен смехом, разговорами и звуками карнавальных игр.
Это похоже на что-то из фильма — такое место, где все кажется живым.
Мы с Малией выходим из фургона, за нами следуют два оператора, которые снимают каждый момент, словно мы пара из реалити-шоу. Вглядываюсь в окружающий парк: ярко раскрашенные киоски, неоновые огни, мерцающие в свете фонарей, и гул возбужденных голосов, наполняющий воздух.
Аромат пупусас и жареных бананов доносится до меня от киосков с едой, заставляя мой желудок урчать.
Глаза Малии расширяются по мере того, как она воспринимает все это, ее выражение лица — между удивлением и весельем.
— Я никогда не была на свидании в таком месте, — говорит она, в основном про себя, но я ее подхватываю.
На моем лице появляется медленная ухмылка.
— Ты только что назвала это свиданием.
Ее щеки мгновенно вспыхивают.
— Нет, не назвала! Я просто…
Она смущается, и ее реакция делает ее еще более очаровательной.
— Это так, — поддразниваю я, наклоняясь чуть ближе, не обращая внимания на то, что операторы позади нас становятся все ближе. — Но не волнуйся, я сделаю это свидание лучшим в истории.