Грешная девственница

Лошади графа пошли шагом, почва здесь была мягкая, и миссис Джордан, видно, не услышала приближения экипажа, даже когда он поравнялся с ней. Граф не проронил ни слова и заметил, как она вздрогнула, когда одна из лошадей фыркнула. Казалось, она не совладала со своими нервами. Граф вспомнил, как у миссис Джордан покраснела шея, когда она заметила его и догадалась, что он мог услышать ее обидные слова. Ему хотелось прикоснуться к теплой коже шеи миссис Джордан и выяснить, не покраснела ли еще какая-нибудь часть ее тела…
– Миссис Джордан. Еще раз добрый день. Разрешите подвезти вас к дому миссис Филпот.
Лора бросила взгляд на дюжего Грегга.
– Спасибо, лорд Уикхем, однако мне доставляют удовольствие пешие прогулки, – ответила Лора и продолжила путь.
Значит, она не желает разговаривать в присутствии грума. Что ж, это разумно.
– Грегг, возьми поводья, – сказал граф. – Жди меня у Лорел-Лодж через полчаса.
Пора во всем разобраться.
Лора даже не подняла головы, когда двухколесный экипаж стал удаляться. Широкими шагами граф пошел следом за Лорой. Она не удивилась, когда он оказался рядом с ней, уже полностью овладев собой.
– Милорд? Вряд ли есть необходимость сопровождать меня, ведь до цели рукой подать.
– Однако мне надо поговорить с вами.
– Вы ждете моих извинений. Милорд, я сожалею о невежливых словах, которые произнесла в доме приходского священника.
– А вы не могли бы перестать называть меня милордом? – Эти слова сорвались с его уст невольно, испуганный взгляд Лоры говорил о том, что граф удивил ее не меньше, чем самого себя.
– И как же мне следует называть вас?
– Кэролайн, меня зовут Эйвери.
– Разве мы настолько близки, что настала пора обращаться друг к другу по имени? Если бы мы были друзьями с детства или кузенами, я бы припомнила это.
– Я не против дружбы. Не понимаю, что я сделал такого, что дало вам повод испытывать неприязнь ко мне. Если я вас чем-то обидел, мне хотелось бы исправить свою оплошность.
– Как же вы могли обидеть меня? – спросила Лора, не глядя на него. – Мы только что познакомились. И к чему вам дружба со мной?
– Алисе вы нравитесь. Думаю, женское общество желательно для нее.
Лора затаила дыхание, ее волнение каким-то образом передалось графу, холод пробежал по его спине. «Так вот в чем дело… Я возжелал эту бойкую на язык и строптивую вдову с бледным лицом». Эйвери застыл на месте, будто уже протянул руку, прося ее остановиться. Лора тоже остановилась.
– Взгляните на меня.
Лора чуть повернулась и с серьезным выражением лица пытливо посмотрела на него. Как и в парке, она всматривалась в него так напряженно, точно изучала не только его внешность, но также мысли и характер. Казалось, что каждая мышца под ее тонкой кожей напряглась, а в черных глазах отражались настороженность и страх и теперь еще кое-что. Граф мог спорить, что это было нечто такое, чего она совсем не желала.
– Как бы там ни было, – пробормотал Эйвери, размышляя вслух, – мы испытываем физическое влечение друг к другу.
– Вы себе льстите! – Лора выглядела и возмущенной, чего ему следовало ожидать, и застигнутой врасплох.
– Нет. Нет смысла стыдиться инстинктивной реакции. Но я ведь прав, разве не так? – Пока они говорили, граф стянул перчатку с правой руки и пальцами коснулся ее щеки. Теплая, нежная кожа. Мышцы чуть дрогнули под этой кожей, но она не отступила, не отбросила его руку и не ударила его по лицу. – Кэролайн, вас что-то гнетет?
Граф прочитал ответ в бездонных глазах Кэролайн, смотревших на него без тени доверия, однако ее реакция не говорила о слабости.
– Вы снова льстите себе, полагая, что нежелание заигрывать с вами объясняется какой-то ошибкой в моей жизни.
– Я не пытаюсь заигрывать с вами. – Он понял, что говорит правду. Легкомысленный флирт лишь разжег бы желание коснуться ее. – Мне ваше общество необходимо исключительно ради дочери, а также чтобы понять, что влечет нас друг к другу и что причиняет вам такую боль.
Она опустила ресницы, прикрыв глаза. Когда Лора открыла их, ему показалось, что она приняла какое-то решение.
  
– У меня нет причин доверять мужчинам, особенно сильным, властным, особенно тем, которые стремятся распоряжаться жизнями других. Но прошло уже много времени с тех пор, как… Я не могу ничего поделать с собой, если возникает чувство к зрелому мужчине. Но я не желаю обсуждать эту тему.
Или поддаться этому чувству. В этом нет никаких сомнений. «Что за человек был ее муж? Тиран? Или не допускавший возражений громила? Все же этот человек пробудил ее плотские чувства». Граф уверял себя, что одно не исключает другого.
– Я не собираюсь злоупотреблять вашим вниманием. Я уже говорил, что лишь хочу понять вас.
– Разбираться в людях – ваша профессия, разве не так? – Лора снова неторопливо зашагала в сторону дома. Несвойственное для графа импульсивное поведение, похоже, вызвало в женщине еще большее недоверие к нему.
– Да, это так. Я изучаю побуждения людей, их сильные и слабые стороны. Обстоятельства, при которых они проявят снисходительность, и обстоятельства, при которых не уступят ни на йоту, будут стоять насмерть.
– Если хотите, я навещу Алису, – невпопад заявила Лора. Напряженная интимная атмосфера окутала их, словно туман, однако Лоре, похоже, хватило сил не поддаться очарованию мгновения. – У нее есть гувернантка?
– Нет, но я очень скоро собираюсь нанять ее. Я считаю, что девочка и в самом деле очень способна. Однако я не собираюсь подавлять ее радость и энергию строгой учебой.
– Гувернантку следует выбрать очень тщательно. – Похоже, Лора успокоилась, теперь в его обществе она чувствовала себя более непринужденно. Эйвери надел перчатку и зашагал рядом, стараясь попадать в ногу с ней. – Лучше всего выбрать молодую энергичную женщину с естественными манерами. Девочка очень напоминает…
– Кого?
– Мою лучшую подругу Имоджен, когда та была в возрасте Алисы. Пожилая, церемонная женщина может подавить характер девочки.
Лора задумалась над его словами.
– Кэролайн. – Эйвери произнес ее вымышленное имя, но она не отозвалась. – Кэролайн?
– Ах! Прошу прощения, я задумалась. Знаете, вам не следует называть меня по имени.
Задумалась? Посреди разговора, который начался с чувственного влечения, затем перешел к теме, к которой она проявила мнимый интерес? У него создалось впечатление, будто она не узнала собственного имени…
– Я забылась, думая о выборе гувернантки, – объяснила Кэролайн. – Я знаю, многие считают, что женщинам свойственно думать о множестве вещей одновременно. Боюсь, что мне это не по силам.
Впервые Лора произнесла нечто похожее на шутку. Эйвери упрекал себя за подозрительность. Вот что получается, когда проводишь слишком много времени в обществе профессиональных лицемеров, отпетых шпионов и ловких женщин.
Граф заметил, как Кэролайн глубоко вздохнула, будто избавляясь от каких-то тяжелых дум.
– Эйвери, это, наверное, Лорел-Лодж. Как вам кажется, не лучше ли нам явится туда порознь? – Граф скрыл свое удивление, услышав, что она назвала его по имени. Но Лора сама ответила на свой вопрос: – Однако притворяться глупо. Оставшись одни, они все равно станут сплетничать о нас. – Когда граф отворил калитку перед Лорой, та искоса взглянула на него. – Столь же глупо давать им повод думать, будто мы что-то скрываем.
– Вы совершенно правы. – Эйвери постучал в дверь, удивляясь маске спокойствия, которую Лора мгновенно надела, подобно опытной светской даме. Да, действительно, скрывать нечего, они только что во время визита оба признали, что недавно познакомились. Что, собственно, не должно вызывать удивление.
Сидя за столом, Лора поймала взгляд Эйвери и сдержала желание улыбнуться. Появление Лоры вместе с Эйвери представило миссис Филпот, ее дочерям, двум гостившим здесь женщинам и молодому человеку, всячески угождавшему хозяйке дома, весьма удобный повод для всевозможных догадок. Конечно, если они любят посплетничать.