Аристократ на отдыхе. Том 5 (СИ)

— Будем двигаться шаг за шагом. Мы приехали сюда, чтобы поймать призрака. Давай, займемся этим.
Но сначала я дошел до ворот. Выглянул на дорогу и убедился, что машина ректора исчезла. Кравцов уехал.
— Живчик, ты можешь что-то сделать с той дрянью, которой они полили стены? — спросил я демона Природы. — Я не хочу, чтобы кто-нибудь подкрался к дому и бросил спичку, когда мы будем внутри.
— Я попробую, Ник, — прошепелявил демон Природы. — Дай мне пару минут.
Я почувствовал легкое жжение в ладонях. Прямо из моих рук выросли тонкие побеги и дотянулись до стены.
Илья изумленно покачал головой.
— Сколько тебя знаю, Барон, столько удивляюсь. Но теперь я точно не дам тебе убить призрак Степана.
— Я очень надеюсь, что мне не придется это делать. Без него мы не спасем профессора.
— Я закончил, — сообщил Живчик. — Но дом очень сухой. Может быть, полить его водой?
— Отличная идея, — усмехнулся я. — Ксантипп!
— Сейчас, — обрадовался демон Воды. — Только доберусь до водяной жилы.
Из-под гранитных валунов фундамента ударили мощные фонтаны воды. Окатили крышу, поросшую зеленым мхом, стекли по растрескавшейся краске стен. Капли воды заблестели на стеклах.
— Хватит, — сказал я Ксантиппу. — Иначе здесь все превратится в болото.
Фонтаны воды превратились в тонкие булькающие струйки. А потом иссякли.
— Готово, — кивнул я Илье. — Идем.
И пошел к крыльцу, осторожно ступая по раскисшей земле.
Дом был очень старым. Вряд ли его построил Николай Степанович Лабуаль. Скорее, Степан. Или раньше дача принадлежала другим хозяевам, а Лабуали купили ее.
А еще дом жил своей непостижимой жизнью. Так часто бывает в старых пустых домах. Хозяев нет, а в доме что-то еле слышно поскрипывает, потрескивает. То ли сквозняк гуляет по пустым комнатам, то ли дерево рассыхается. Иногда слышится тонкий звон стекла — это чуть сдвинулась от сырости деревянная оконная рама.
Мы вошли в небольшую прихожую. Слева, на вешалке висела одежда. Я взглянул на нее — мужская куртка, и еще одна женская, поярче.
На деревянном полу валялась позабытая шерстяная рукавица. Значит, Лабуали приезжали сюда и зимой.
— С чего начнем? — спросил Илья.
— Осмотрим дом по порядку, — решил я. — Сначала второй этаж. Где-то там комната, в которой призрак напал на Трубецкого.
На второй этаж вела узкая и крутая деревянная лестница. У ее подножия на полу валялись осколки оконного стекла. Окно рядом было разбито.
Я внимательно осмотрел осколки. Кое-где на них были следы крови — старые, высохшие.
— Маша сказала, что порезалась о стекла, — напомнил мне Илья.
— Да, — кивнул я. — Да и кровь Трубецкого здесь наверняка есть. Но ее мало. Парню перерезали горло не здесь.
— Да, я читал в отчете, что это случилось в подвале. Посмотрим?
— Позже, — кивнул я. — Начнем с Машиной спальни.
По скрипучей лестнице мы поднялись на второй этаж. От одной из ступенек откололась длинная щепка. Древесина на изломе была желтой.
— Здесь кого-то тащили, — сказал я. — Видимо, тело зацепилось ботинком и откололо щепку.
— Похоже на то, — согласился Илья.
В комнате все осталось точно, как в момент нападения. Жандармы не стали ничего трогать. Хотя, я заметил следы обыска — мелкие вещи на комоде явно лежали в беспорядке. Часы сдвинуты и повернуты циферблатом к окну, фигурка фарфоровой балерины лежит на боку.
Я открыл верхний ящик комода и увидел перевернутые стопки женского белья.
Покрывало с узкой кровати было сорвано и лежало на полу. Рядом валялся деревянный стул — его ножки угрожающе торчали вверх.
Другого стула в комнате не было — значит, Трубецкого оглушили именно этим предметом мебели.
— Ты чувствуешь призрака, Барон? — спросил меня Илья.
Я покачал головой.
— Нет. Или его здесь нет, или он нас боится.
— А ты можешь как-то его выманить?
— Погоди, Илюха. Дай ему к нам присмотреться.
— А что думаешь по поводу этого?
Илья кивнул на смятую кровать.
— Жандармы верно установили картину нападения? Маша… она не соврала?
 
— Думаю, девушка сказала правду. Смотри сам — кровать узкая, в комнате только один стул. Небольшой столик возле окна, и на нем только женские вещи. Уверен, что и белье в комоде тоже только женское.
— И что это значит?
— У Маши не было молодого человека, — объяснил я. — Или она никогда не приглашала его сюда.
— Ну… наверное, — согласился Илья. — А что нам делать с призраком? Что, если он так и не появится?
— Давай просто подождем.
И тут по комнате пролетел порыв леденящего ветра. Как будто за окном внезапно началась лютая зима, ударили январские морозы, и все завалило снегом. Кружевная занавеска на окне дрогнула и обвисла.
— Что это? — громким от волнения голосом спросил Илья.
— Призрак, — усмехнулся я, оглядывая комнату.
Ни тени, ни движения.
Ледяной воздух коснулся моей щеки, а затем холод растаял.
— Как Трубецкой этого не испугался? — недоуменно спросил Илья. — Он же должен был почувствовать, когда призрак появился.
— Хороший вопрос, дружище, — кивнул я. — Похоже, парень просто обезумел от страсти. Как бы пафосно это ни звучало.
— Степан не мог хладнокровно его убить, — убежденно сказал Илья. — Сначала попробовал бы напугать, прогнать.
— Илюха, ты забываешь, что мы имеем дело с призраком. Это не тот Степан Лабуаль, которого ты знал сто лет назад. За это время, да еще и после смерти он мог здорово измениться.
Я подошел к лестнице и взглянул вниз — на секунду мне показалось, что на первом этаже мелькнула тень.
— Но и обвинять Степана заранее я не хочу. Возможно, ты прав, и он дал парню шанс сбежать. Вот только Трубецкой этим шансом не воспользовался. Или Степан почему-то передумал.
— А почему он не появляется?
— Думаю, он боится, что я его убью. Но и прятаться не хочет. Дает понять, что он здесь и следит за нами.
— Степа! — громко крикнул Илья. — Мы не станем убивать тебя. Покажись!
В ответ на его слова ударил еще один порыв холодного ветра — на этот раз яростный. Стекла в окне жалобно зазвенели, занавеска взметнулась к низкому потолку, как будто хотела улететь.
— Уходите! — услышал я далекий стонущий голос.
Или это ветер завыл?
— Степа! — крикнул я.
— Уходи-и-ите!
Голос был похож на жалобный шепот.
А затем он умолк, и ледяной ветер тоже утих.
— Он не появится, — сказал я.
— И что нам делать?
— Давай осмотрим подвал.
Мы спустились вниз, и я еще раз взглянул в разбитое окно. Осколки стекла жалобно хрустнули под подошвой.
Лестница в подвал пряталась за узкой дверью в углу прихожей.
— Темно, — сказал Илья.
Я наугад пошарил рукой по стене. Нащупал выключатель и щелкнул им. Впереди вспыхнул слабый свет. Единственный огненный элементаль бился в стеклянном плафоне под низким потолком. Его сил едва хватало на то, чтобы осветить пространство под лампой.
Сумрак в углах подвала словно сгустился, пытаясь навалиться на свет и погасить его.
— Идем, — кивнул я Илье.
Мы спустились по щербатым ступенькам. Они были сложены из плоских речных камней с рваными краями. Края небрежно обтесали и уложили камни на известковый раствор.
Шагнув на последнюю ступеньку, я остановился. Прямо возле моих сапог по каменному полу тянулась высохшая кровавая полоса.
Словно кто-то обмакнул ладонь в кровь и провел ей по полу. Я даже разглядел следы пальцев.
Пентаграмма. Неровная, нарисованная второпях. Но рядом с кровют я заметил полустертые линии, начерченные белым мелом. И они были куда ровнее.
В каждом углу пентаграммы стоял огарок толстой свечи.
— Что думаешь, Барон? — спросил Илья.
Он стоял прямо за моей спиной, на одну ступеньку выше.
— Он затащил Трубецкого сюда и перезал ему горло. Трубецкой умер не сразу. Убийца обмакнул ладонь в его кровь и быстро обновил пентаграмму. Он торопился.