Измена. Второй шанс для бывшего Босса

Что я должна была понять? То, что на протяжении пяти лет жила под одной крышей с предателем? То, что мой любимый мужчина оказался изменником? Или то, что нашего брака отныне не существует? Полагаю, что всё и сразу.
– Сева, ну ты уточни на всякий случай, всё ей ясно или нет. Ты не поверишь, но я раз пять сказала ей, что жду от тебя ребёнка, а она отказалась верить. Вот же дурочка неугомонная, – произносит мерзавка и смотрит на меня презрительным взглядом.
  
Замечаю, как лицо моего уже бывшего мужа наливается краской. С нескрываемой агрессией он смотрит то на меня, то на свою любовницу.
– Дианчик, ты же хорошая девочка. Сообразительная, умная, – начинает осыпать её комплиментами, но так и не успевает закончить. Нахалка перебивает его на полуслове:
– А ещё я безумно сексуальна. И грудь, и попа – всё при мне. Не то что у некоторых, – пробегает по мне оценивающим взглядом и громко добавляет: – Давно обвисшие уши спаниеля.
Посреди горла встаёт горький на вкус ком слёз.
Почему я стою и, подобно безмолвной кукле, выслушиваю оскорбления, летящие в мой адрес? Почему я не скажу мерзавцам, кто они такие, и не пошлю куда подальше?
Наверное, потому что я не хочу пачкать об них руки. Я ни за что на свете не опущусь до их уровня и не скачусь до оскорблений.
Смахиваю со своих щёк проступившие слёзы и повыше задираю подбородок. Пусть видят, что им не удалось меня сломить! Я не позволю больше ни одной слезинке скатиться с моих глаз. Хватит!
Я не одна и больше никогда не буду одинока. Ведь под моим сердцем зародилась жизнь моего малыша. Сейчас я несу ответственность не только за себя, но и за своего долгожданного ребёнка. Ради его жизни я должна оставаться сильной!
– Да, Диана, ты, несомненно, шикарна. И грудь у тебя очень красивая, а про попу я вообще молчу, – продолжает осыпать свою новую избранницу комплиментами прямо у меня на глазах. – Но, родная моя, не могла бы ты побыть на кухне, пока я разбираюсь с некоторыми осложнениями? – пробегает по мне взглядом. – Мы же всё-таки цивилизованные люди и стараемся, чтобы всё происходило максимально экологично.
– Святой ты человек, Севочка. Беспокоишься о своей старой мымре. Другой бы на твоём месте давным-давно просто сменил замки и вышвырнул клушу на улицу, – проходит через всю прихожую, останавливается напротив меня и, глядя мне чётко в глаза, произносит: – Ни один нормальный мужик не будет связывать свою жизнь с пустоцветом. Какой смысл от холостого оружия? Тем более такого? – опускает взгляд на мою грудь, затем громко смеётся и уходит на кухню.
– Яна, прости, я не хотел, чтобы всё прошло именно так, – произносит Сева, приблизившись ко мне на пару шагов.
– Почему же? – нервный смех срывается с моих губ. – По-моему, всё, напротив, сложилось максимально удобным для тебя образом. Тебе даже рот открывать не пришлось, за тебя всё сказали.
Внутри меня разгорается настоящий пожар. Сердце колотится так, что кажется, оно вот-вот пробьёт грудную клетку и вырвется наружу. От поступившей к горлу истерики меня ограждают какие-то считанные мгновения.
Я держусь из последних сил, чтобы не разреветься на глазах у мерзавца. Я поклялась, что отныне он не увидит ни единой слезинки в моих глазах. Поклялась и сделаю всё возможное, чтобы сдержать своё слово! Мерзавец не достоин ни моих слёз, ни моего сердца, а тем более ни моего ребёнка!
– Да нет же, – произносит мерзавец и сжимает кулаки так сильно, что белеют костяшки. – Я не хотел ранить тебя. Думал, что всё пройдёт безболезненно и более, – запинается, подбирая удачное слово, – более экологично.
– Экологично? – ухмылка невольно срывается с моих губ. – Утром ты говорил мне, как сильно любишь меня! Зачем?! – невольно срываюсь на крик. – Зачем ты обманывал меня столько лет? Зачем?! Ты украл пять лет моей молодости! Пять лучших лет моей жизни!
Мезравец сокращает разделяющее нас расстояние, смотрит мне в глаза и тянет целоваться.
Не позволив его губам прикоснуться ко мне, звонкой пощёчиной бью предателя по щеке. Красный отпечаток моей ладони медленно проявляется на его бесстыжем лице.
– Заслужил… – на выдохе произносит он.
Жалкая пощёчина не способна передать и крупицы той боли, которую испытала я… Никакая физическая боль не в состоянии сравниться с душевной болью, которую мне причинил самый дорогой в жизни человек.
Муж не просто предал меня. Он уничтожил меня изнутри. Вырвал из моей груди сердце и безжалостно втоптал ногами в грязь. Не оставил ни единого шанса на исцеление.
– Яночка, я хочу, чтобы ты знала. Если бы я мог поступить иначе, ничего бы этого не было, – произносит не своим голосом и в буквальном смысле рвёт на своей голове волосы.
– Да, я уже слышала, что ты хотел, чтобы всё прошло безболезненно и более экологично, – произношу на одном дыхании и так сильно кусаю губу, что во рту проступает металлический привкус крови. – Если бы ты, Колмогоров, был мужчиной, а не всего лишь жалким подобием, ты бы не стал таскаться с другими за моей спиной.
Не выдерживаю, и очередная пощёчина срывается с моей ладони. Две щеки – две пощёчины. Для симметрии…
– Прощай, Колмогоров, – произношу на выдохе и широким шагом направляюсь в сторону гостиной, где в сейфе хранятся мои документы.
Больно. Безумно больно.
Мой внутренний мир рассыпается, словно песочный замок. Я чувствую себя высушенной до последней капли. Такое чувство, что из меня вытянули жизнь, и от меня прошлой осталась только оболочка…
Трясущимися руками ввожу пароль и забираю папку со своими документами.
Мой уже бывший муж просто стоит и молча наблюдает за каждым моим движением. Наверное, боится, чтобы я не взяла ничего лишнего и чужого. Ведь в квартире миллиардера Колмогорова моего нет ничего…
Так же молча достаю из шкафа свой чемодан. На дно бросаю папку с документами и без разбора скидываю в него свои вещи.
Беру лишь то, что когда-то покупала на свои деньги, когда работала юристом. От мерзавца мне ничего не нужно. Пусть подавится своими украшениями и бездушными брендовыми тряпками.
– Любимый, ну что там, скоро? – с кухни до меня доносится успевший опротиветь фальцет.
– Потерпи ещё немножко, дорогая, – громко отвечает мерзавец.
– Кстати, передай своей клуше, что котлеты просто божественные. Я тут подъела немного, – моего слуха касается грохот кастрюль. – Пусть она книгу с рецептом оставит. Мне же надо своего богатыря кормить.
Сердце сжимается в плотный комок. У мерзавки хватило наглости поглощать приготовленную мною еду. Впрочем, я сомневаюсь, что это единичный случай. Я больше чем уверена, что каждый раз, когда я покидала квартиру, Всеволод не стеснялся и приводил в нашу супружескую постель свою любовницу.
От одной только мысли, что на наших простынях мерзавец занимался сексом с любовницей, в буквальном смысле выворачивает наружу. Я делила мужчину с другой женщиной. Как же это ужасно…
Застёгиваю доверху набитый чемодан и, задрав подбородок, прохожу мимо своего уже бывшего мужа.
Я смогла, я справилась. Я сумела сохранить самообладание, и ни одна слеза не скатилась с моего лица!
– До встречи, Яна, – хватает меня за запястье, когда я прохожу в гостиную мимо него.
До встречи? Нет, милый мой! Ни до встречи, ни до скорого, а прощай! Прощай раз и навсегда!
Отныне нас больше не существует.
Наш брак просуществовал долгие пять лет, которые я считала самыми лучшими в своей жизни. Как же грустно осознавать, что я круто заблуждалась…
– Прощай… – тихо произношу я, пристально взглянув в бесстыжие глаза предателя и с силой вырвав руку.
  
Сердце с болью ударяется об рёбра и начинает болеть с новой силой.
В глазах мерзавца нет ни сожаления, ни раскаяния. Они пустые и безэмоциональные, словно ему абсолютно всё равно. Словно для него никогда не существовало тех пяти лет брака, которые мы провели вместе…
Жестокий… Какой же он всё-таки жестокий.
Мужчина, в котором я не чаяла души, оказался настоящим волком, скрывающимся в овечьей шкуре…