Надежда тебя не покинет (СИ)
Я постаралась лечь поудобнее, подтянувшись на руках, и тотчас же сползла обратно – слабость тут же вызвала противную дрожь в руках, на лбу выступила испарина. Ладно, судя по всему, мне придётся тут «обживаться». А всё остальное потом, когда вернётся Дмитрий. И пусть кто-то скажет, что я трусиха – так и есть, спорить не буду.
Мои мысли прервал звук открывающейся двери, затем перед моим взором появился улыбающийся Павел Иванович и довольно протянул, любуясь на меня, как бабушка на долгожданного внука:
- Доброе утро! А кто это у нас глазки открыл? А кто это у нас так смотрит осознанно, глазками по сторонам водит и носик морщит? Ну, как самочувствие сегодня у нас? Если вы меня понимаете, моргните два раза.
- Понимаю вас и без моргания. Разве вас не лишили свободы? Михаил Ашотович непременно обещал, что вас посадят, - прохрипела я, надсаживая повреждённое горло, после чего возмутилась халатному отношению врачей к пациентам: – Экстубировали вы горло жёстко, ощущается заметное саднение.
- Не посадили меня, - отчего-то смутился врач, кинул на меня быстрый взгляд, раздумывая о моей странной осведомлённости, и не без гордости добавил, мол, что его в действиях, Павла Ивановича, то есть, не нашлось состава преступления. Да и потерпевшая, я, значит, была не в претензии. Более того, за проявленное мужество и врачебную смекалку главный врач обещал его премировать поездкой в дом отдыха. Я с пониманием усмехнулась: зная Михаила Ашотовича, премию наш кабальеро будет выбивать с боем, и тут уж кто упорнее окажется.
- А где Леночка? – встрепенулась я, понимая, что от этой ненормальной можно ожидать, чего угодно, и не собираясь трястись, как заяц, слыша звук открывающейся двери.
- Вот даже как, сговорились вы все, что ли? А санитарок надо уволить к чёртовой матери. Тут уж за дело, - совсем огорчился Павел Иванович моей осведомлённости, застенчиво покрутил флаконы с раствором над головой, потрогал подключичный катетер, помялся, засунул руки в карман халата, но всё же выдохнул: - Тут, недалеко… на Матросской Тишине. Отдохнёт, придёт в себя, осознает неправильность своих действий… глядишь, и выйдет оттуда другим человеком.
Мне оставалось только закатить глаза и мысленно недоверчиво фыркнуть: старое грязно-белое здание клиники душевных болезней было мне знакомо ещё по той, другой жизни. Вспомнила непреклонное лицо нашей классной дамы Элены Карповны, с неизменным тощим пучком невзрачных серых волос на макушке, в старомодном пенсне, менторским голосом вещающей о нашем лекарском долге. Последний не предполагал того, что мы будем делать разницы между сословиями и обязывал нас оказывать всяческую помощь тем, кто в ней нуждается. И сестёр милосердия из Богоявленского монастыря, что заботились о скорбных главою, они чёрными тенями скользили по коридорам, которые были перегорожены металлическими решётками. Вспомнились мне и сами пациенты Преображенской больницы, с равнодушными глазами, безразлично смотревшими за потугами монахинь приобщить их к слову Божьему.
Н-да… я с содроганием представила бешеный, совершенно безумный взгляд Леночки, её вопли и проклятия, и… засунула своё сочувствие куда подальше. Впрочем, я много что могла сказать о самой Леночке, благодаря которой я оказалась в столь щекотливо ситуации, о моральном облике нашего врача и о компетенции Михаила Ашотовича, только… зряшное сотрясание воздуха. Которое может вызвать совершенно ненужный интерес в отношении вашей покорной слуги, к тому же. А лишнее внимание мне сейчас совершенно точно не нужно.
- Что же, я рад, что вы так быстро идёте на поправку, - вновь просиял Павел Иванович, успокоившись, что ругаться и скандалить по поводу лечения я не буду. – Сейчас пришлю медсестру, она поможет снять болезненные ощущения в гортани.
Я молча кивнула и вновь откинулась, буквально упав на подушку. Было любопытно узнать, какой нынче день и сколь долго я была без сознания – что-то мне подсказывало, что Дима совсем скоро вернётся из своей командировки, а я… малодушно надеялась на то, что всё как-то рассосётся и мне не придётся объясняться с ним по поводу столь резкой рокировки.
И вот… как-то по сей день не рассосалось… я смотрела на Дмитрия во все глаза, словно видела его впервые. Кажется, с момента нашей последней встречи он заметно сдал. Во всяком случае, у него появились круги под глазами, чуть осунулось и похудело лицо. Ну да, конечно, судя по его удивлению, он принял меня за свою девушку. Господи, подари мне немного разума! Конечно, он принял меня за неё, учитывая, что я – это она. Во всяком случае, внешне!
- Добрый день, Дмитрий! – поздоровалась я, сделав всё, чтобы убрать сочувствующие нотки из своего голоса при виде его тревоги, откашлялась и добавила: - Поздорову ли ты?
- Да, спасибо, - усмехнулся он и, внимательно осматривая моё лицо уточнил: - Во всяком случае, чувствую себя гораздо лучше, чем было, когда я только поднимался сюда, Надя!
- То есть, ты… догадался, что я не Сюзанна? – у меня против воли округлились глаза и задрожали руки.
Конечно, я понимала, что мне придётся всё рассказать, но никак не предполагала, что молодой человек догадается сам, только взглянув на меня. Мои мысли бешенными весенними кроликами прыгали, не позволяя зацепиться и выделить какую-то одну из них, но я взяла себя в руки и выпалила первое, что смогла вычленить:
- То есть, ты не сердишься на меня за то, что из-за меня умерла Сюзанна?
- Вовсе нет, - Дмитрий потрясённо смотрел на меня, словно монахиня ордена кармелиток на Николая Коперника, поясняющего ей устройство бытия. – Светка или Сюзанна, назови как хочешь, самолично сделала всё для того, чтобы уйти из жизни, и виновных в том нет. Во всяком случае, твоей вины я точно не усматриваю. Наверное, нехорошо так говорить о покойных, но она была… эмоционально незрелым импульсивным человеком.
Я согласно мотнула головой, счастливая уже оттого, что Дима меня не винит ни в чём, и только потом встрепенулась:
- Как же ты смог догадаться, что это я, а не Сюзанна? Мне до сих пор немного не по себе. Я тебе всё расскажу…
- Это было не сложно, - усмехнулся Дмитрий и подмигнул мне совсем, как раньше, и моё сердце счастливо затрепыхалось, как у влюблённой курсистки. – Начиная с того, что Светка имела весьма смутное понятие о правилах хорошего тона и ей бы точно не пришло в голову справиться о моём здоровье. И заканчивая тем, что у неё были голубые глаза, а не карие, как у тебя. Да, кстати, в связи с этим будут небольшие проблемы, когда мы вернёмся домой. В частности, все друзья, с которыми общалась Светка, мои родители, да и Светкины тоже, конечно, осведомлены об этом факте. А я никогда не слышал о том, что кома влияет на цвет радужки.
- Нет, конечно же, не влияет. И повлиять не может никак, поскольку цвет глаз – характеристика, определяемая пигментацией радужной оболочки глаза, а также количеством и плотностью меланина, - автоматически проинформировала его я, находясь в ступоре от того, что он так легко, словно походя, сказал о том, что мы вернёмся домой.
Мол, это и так понятно, так отчего заострять внимание на очевидных вещах.
- И? Отчего же он поменялся в твоём случае? – Дима откашлялся и внимательно посмотрел на меня, заставив смутиться и покраснеть. О, мой Бог! Судя по всему, он уже не первый раз задаёт мне этот вопрос и теперь веселится, наблюдая за моим глупым выражением лица.
- У меня иное количество меланина. Организм Светланы со временем слегка подстроится под меня. Нет, не кардинально, конечно, просто чуть изменится цвет волос, глаз. Хм… привычки и пристрастия. Если тебя что-то не устраивает… - проблеяла я.
- Мне искренне наплевать на новый цвет волос, глаз и оттенок кожи, - подняв на меня взгляд, признался Дима. – При условии, что одним из пристрастий стану я!
Глава 26. Женское предназначение
Глава 26. Женское предназначение
Ответить на это мне было совершенно нечего, поэтому я просто глубоко вздохнула, неловко поёрзала, дождалась, покуда Дмитрий аккуратно заключит меня в кольцо своих рук, где и счастливо затихла. Что сказать на это, я не знала. Впрочем, судя по тому, как уверенно и твёрдо смотрел на меня молодой человек, моё мнение относительно его предложения было написано у меня на лбу аршинными буквами, так что добавить тут нечего.