Высматривая путь. Том I (СИ)

— Иди уже.
— Пусть Мелитэле хранит вас, госпожа. Деток вам подарит и мужа хорошего, — кланяясь, попятился юноша.
Махнув рукой, Дера поспешила скрыться за дверью. С одной стороны, было радостно, что удалось так хорошо подзаработать, а с другой — с ужасом представлялось, что теперь весь хутор, а того и гляди еще и Карстен будут приходить сюда за «травками какими-нибудь».
Добравшись до своей комнаты, девушка торопливо разворошила кровать и засунула руку в набитый сеном матрас. Оттуда она достала небольшой сундучок, открыла его тем же ключом, что и сундук под кроватью, и, отсчитав ровно пятьдесят монет, спрятала обратно. Знать не знала для чего, но позволить себе жить без сбережений не могла. Вдруг война и до их глуши доберется, и тогда нужно будет бежать. А куда бежать без кроны за душой? Вздохнув, девушка осела на пол, уложив сундучок на колени.
С одной стороны, от кметов беды ждать не приходилось. Захаживали себе иногда, не надоедали, что-то более уникальное, чем собачья петрушка, не просили. Но тут совсем другое. У девушки жизнь на волоске. И, судя по словам Милоша, она и впрямь еле дышала. А если не подействуют ее травы? А если наоборот — добьют несчастную? Поджав губы, Дера внезапно, даже для самой себя, тихо всхлипнула. Черт ее дернул заниматься самодеятельностью. Разбудила бы Отто. Он такие дела быстро решал. Всегда знает, какая травка нужна и для чего. А она же что? Недоделанная алхимичка, которая даже и академию не закончила. А тут еще и врачевать взялась. То ли ведомая жадностью, то ли самоуверенность взыграла, то ли обращения «милсдарыня» и «госпожа травница» вскружили голову.
Сделав несколько вдохов, Фредерика попыталась успокоиться и взять себя в руки. Чистотел сам себя не переберет, а коренья чемерицы долго лежать не будут. Сохнуть начнут раньше положенного. Поспешно спрятав сундучок на место и уложив постель так, чтобы ничего не привлекало внимания, девушка поспешно покинула комнату, возвращаясь к работе.
***
— Милсдарь ведьмак! — послышался тонкий девичий голос за дверью, — милсдарь ведьмак!
— Да? — буркнул мужчина, разваливший в деревянной бадье для купания.
— Завтрак уже на столе. Ждем вас!
— Спасибо.
— На здоровье, милсдарь.
Он услышал, как тихие и торопливые девичьи шаги утихли, а после, крепко потянувшись, раскинул руки в стороны, перевалив их за борта. Бадья сама была большой и небольшой одновременно. Может быть, эта самая помощница корчмаря влезла бы в нее без труда, да еще и умудрилась бы окунуться с головой, а для него — массивного, широкоплечего и относительно высокого — места с трудом хватало. Приходилось ноги в коленях сгибать или совсем выставлять наружу, перекидывая за борта на манер рук. Но, тем не менее, вода была теплая, запах мыла, ромашки и лаванды успокаивал, а тонкие девичьи голоски под окном приятно ласкали слух. Так можно было и весь день пролежать, но все же меч сам себя не заточит, провизия сама себя не купит, да и проверить, как там конь, тоже не мешало бы.
Мужчина еще раз блаженно потянулся, размяв чуть затекшие мышцы плеч и спины, и неторопливо выбрался из бадьи, при этом чуть расплескав на пол мыльную воду. Обмотавшись чистой белой тканью, он прошлепал в сторону столика, на котором стояли зеркало и уже наполненный прохладной водой таз. Он не помнил, как вчера оказался в комнате. Уже на подходе к корчме решил не есть и не пить, а просто завалиться спать. Что, собственно говоря, и сделал, даже не удосужившись снять куртку и штаны. Разве что сапоги с ног стянул, но уже лежа на животе и подтягивая под щеку мягкую подушку. Проснулся ведьмак на рассвете, впрочем, как и всегда. Разделся, попросил свежей воды, сам нагрел ее и залез в бадью — откисать. Откисал он несколько часов, время от времени подогревая водицу знаком, который не любил больше всего и которому учился ему дольше остальных. За годы борьбы с ним ведьмак понял, что если уверенно контролировать поток и не терять концентрации, можно не рассыпать искры и языки пламени во все стороны, а медленно и уверенно посылать горячие волны рукой. Очень полезное свойство Игни. Особенно в быту: чтобы подогреть воду в бадье или в глиняной чашке. Только в реке не стоит пробовать это делать. Однажды он решил попытать удачу в этом заведомо провальном деле, но лишь рыбу поубивал, а воду так и не нагрел как нужно. Ну зато ужином обзавелся и рыбы запеченной наелся на десять лет вперед. При помощи Игни можно даже обед себе разогреть, если тарелка достаточно толстая. Просто зафиксировать над рукой, которая складывает знак, и стараться держать контроль. Сложно? Да. Но выполнимо.
 
Наклонившись, мужчина уперся одной рукой в столик, а второй поводил по щекам, внимательно рассматривая свою физиономию в зеркале. Выглядел он, надо признать, так себе. Впрочем, это более чем нормально для него. Только шрам на правой стороне посинел чуть сильнее обычного. Он в принципе стал подмечать, что это частое явление после использования эликсиров. Возможно, старик Весемир был прав, и у его увечья, в самом деле, магическая природа. А возможно, он просто внезапно стал слишком мнительным и внимательным к своему лицу. Забавно. Раньше он и брился-то не так часто, а теперь чуть ли не каждый день старается следить за отрастающей щетиной и свежестью лица. Зачерпнув руками воду, ведьмак умылся раз-другой, а после провел влажными руками по темным волосам. Отросли они уже достаточно, но вот состригать он их в этот раз не спешил. Успеется. В Новиграде, может, или Оксенфурте. Смотря куда его сначала занесет. Удовольствия от созерцания себя в зеркале, пусть и таком мутно-грязном он не получил, а потому решил побродить по комнате, собрать разбросанную одежду и выйти наконец в зал корчмы.
Запах в зале стоял тот еще. Видимо, корчмарь заходился гнать самогон. Пахло кислой брагой, а еще терпким мужицким по̀том, сеном из открытого окна, свежеиспеченными лепешками и кашей с мясом.
— О, как отдохнули, мастер ведьмак? — подал голос староста, восседавший за одним из столов и допивавший, судя по его раскрасневшемуся лицу, не первую пинту пива.
— Хорошо отдохнул, спасибо, — кивнул тот, устраиваясь на лавке за столом, аккурат напротив изрядно подвыпившего старосты.
Помощница корчмаря тут же засуетилась и, даже не бросив на ведьмака взгляда, торопливо поставила перед ним тарелку с кашей, тарелку с соленьями и кружку с темным пивом, наполненную до краев. Только благодаря расторопности, а может, удаче не разлила ее содержимое на стол.
Устроив сбоку от ножки стола мечи, мужчина уперся локтями в стол, пододвигая тарелки поближе к себе. Давненько он уже не завтракал так плотно.
— Это как же вас величать, мастер? — заговорил староста первый.
— Эскель, — буркнул ведьмак в ответ, постепенно опустошая тарелку. Надо признать, ложкой он работал так же исправно, как и мечом.
— А меня Болько, — утирая усы от пивной пены, он на удивление твердо опустил кружку на стол, чем вызвал подозрительный взгляд исподлобья у своего соседа.
— Может, хватит тебе надираться с утра пораньше, а, Болько? — пробасил корчмарь, заканчивая натирать почерневшей от грязи тряпкой деревянную поверхность перед собой.
— А я что, мешаю кому?
— Дайте милсдарю спокойно поесть. Он за полночь явился. Агнешка сказала, что еле до комнаты долез. Устал, поди, чудищ-то бороть.
— Я ему столько деньжищ отвалил, так что теперь пусть мирится с моей компанией, — стукнул староста кулаком по столу, от чего содержимое кружки Эскеля все же выплеснулось за края.
— У вас тут кузнец есть? — как бы между прочим поинтересовался ведьмак, отодвигая от себя пустую тарелку.
 
— У нас-то нет. А вот в Сучьях имеется один. Хорошо, говорят, мечи кует, — заговорил корчмарь, взглядом провожая только что вошедших мужиков. — Эй, Агнешка, обслужи господ!
— И далеко эти самые Сучья отсюда? — Эскель провёл рукой по лицу, утёр губы от еды и пива; не оставил без внимания и вошедших в трактир. Знал он, кто обычно захаживает в корчму с самого утра и с какой целью. А проблемы ему сейчас совершенно не нужны.