Высматривая путь. Том I (СИ)

Так что пришлось прикрывать лицо капюшоном и склонять голову. Да еще докинуть с десяток крон, чтобы он не взболтнул ничего лишнего и мазью нужной шкуру коню обрабатывал. Она, конечно, не была кем-то особо опасным и разыскиваемым, но уж точно знала, что эти сектанты-охотники работают методично и скрупулезно, а значит, если на кого донесли, то его непременно изловят. Не сегодня так завтра, не завтра так послезавтра. Может, у них был какой особый план, а может, то фанатичная преданность королю и культу Вечного Огня. Дера не знала наверняка, но решила, что лучше будет перебдеть.
Когда она вошла в трактир, то вздрогнула и постаралась слиться с окружением. Но, так и не разобрав, то ли у страха глаза велики, то ли на нее и впрямь таращится каждый второй пьянчуга, девушка втянула шею в плечи и, не скидывая капюшона, посеменила к трактирщику.
— Милсдарь, — начала она, сжав руками кожаный ремень сумки, — тут, случаем, мастер ведьмак не останавливался?
— Мутант-то? Останавливался, — хмыкнул тот и провел пальцами по жестким усам. — Вам он на кой? Бестию извести хотите?
— Да, работа для него есть. Я приехала из… — она замялась, бросив взгляд за спину мужика подмечая, что девушка, метущая пол, уж больно сильно развесила уши, — Карстена. Сейчас с охотниками на чудовищ настоящая беда, — затараторила она, стараясь не сбиваться и выглядеть уверенно. — А у нас на полях как раз одно такое завелось. Работа стоит, а скоро урожай собрать надобно.
— Дела̀, конечно, — участливо закивал трактирщик, а сам не двузначно положил на стол руку, раскрытой ладонью вверх. По его мнению, ложь этой девки была слишком очевидна.
Дера дернулась, осмотрела огромную ручищу с грязными пальцами, бросила перепуганный взгляд на усатое лицо и, внезапно опомнившись, вспомнила, что кошель-то у нее под рукой.
— Вот, — она торопливо отсчитала три монеты и вложила их в руку.
Трактирщик цокнул, мотнул головой, мол, мало, и кивнул на кроны в ее руке. Дера отсчитала еще три монеты.
— Ну уж, милсдарыня, видать, не сильно вам и нужен мастер ведьмак, — протянул тот.
— Я…
— Эй, Сташек, — раздался знакомый голос за спиной, а по залу разнеслись тяжелые шаги. — Прикажи бадью наполнить. Грязный, как собака, уже второй день.
— Как скажете, мастер, — трактирщик тут же переменился в лице и отошел в сторону, рукой подозвав девушку, что стояла у него за спиной.
На деревянную поверхность стола упало десять монет, а в нос ударил резкий запах пота, крови и чего-то кислого. Дера торопливо засунула кошель в сумку и схватилась двумя руками за капюшон, уставившись на носки своих сапог. Не слабо так струхнув, но почему — так и не поняла. Может, от долгожданной и неожиданной встречи так разволновалась? Внутри все стянуло узлом, а в горле встал ком, что и слова сказать не давал. А мастер этот все не уходил и не уходил. Ждал непонятно чего да пальцами по столу тарабанил. Девушка взглянула на руку, узнав кожаную перчатку, прошлась взглядом выше, подмечая знакомые линии шрамов, и непроизвольно повела плечами.
Она почувствовала его взгляд всем телом, даже и не смотря в его лицо. Пристальный он был, внимательный. Рассматривал ее не церемонясь. И чем дольше это длилось, тем громче колотилось сердце в груди. Внезапно перестало хватать воздуха и девушка, сделав хриплый выдох, чуть приспустила края капюшона, искоса уставившись на ведьмака.
Эскель сощурился, будто не веря своим глазам. Даже волосы свои непослушные и грязные с лица смел, чтоб обзор не прикрывали. А то вдруг обознался еще.
— Дера? — неуверенно поинтересовался он и едва слышно втянул воздух носом, принюхавшись.
Да, обоняние его не подвело. И ему не померещилось. Он уже на входе ощутил ее запах — горьковатый, травяной, с едва ощутимыми нотками жимолости.
— Здравствуй, — тихо шепнула травница дрожащими губами и вернула капюшон на прежнее место.
— Ты что тут забыла? — ведьмак оперся предплечьями о стол и наклонился к девушке ближе.
— М-можно… я, ну… — ее чуть трухнуло от внезапно накатившей неловкости. — В комнате твоей расскажу.
 
— Боги, конечно, — засуетился Эскель и, махнув рукой, поманил за собой.
Когда Дера, наконец, вошла в комнату и услышала, как за спиной закрылась дверь, то облегченно выдохнула и сбросила с головы капюшон. Сжав в кулаки дрожащие пальцы, она обернулась к ведьмаку и молча уставилась на него.
А у того из-за этого взгляда все перевернулось внутри. Он заметил, как бледна ее кожа, как помутнели от накативших слез глаза и как сжались в тонкую линию губы. И до конца еще не верилось, что это та самая спесивая девка, которую он знал, стоит перед ним и робеет, как маленькая девчонка. Рука сама потянулась к ней, а ноги понесли его вперед. Но Дера прижала руки к груди и сделала шаг назад, вызвав у Эскеля неприятное чувство, что тут же отразилось на его лице.
— Зофья умерла, — начала она срывающимся голосом. — А ее отец, ирод поганый, он… Отто наказал мне бежать и…
— Что? — переспросил ведьмак, так до конца и не уловив суть ее слов. Видать, нужно было слушать, а не таращиться на ее губы и руки.
— Помоги мне. Я не знаю, куда мне идти и что мне делать, — сорвалась на плач Дера и громко хлюпнула носом. — Мне страшно.
Слезы полились ручьем, а плечи на каждом всхлипе вздрагивали. Она терла дрожащими пальцами щеки и нос, размазывая по лицу сопли. Тряслась так, будто ее пробил озноб.
Эскель не любил женских слез. Он сам был крайне скуп на эмоции и такое явное их проявление заставляло его теряться и нервничать. Он не знал, что он должен сейчас сделать. Обнять? А можно ли вообще ее трогать? Позволено ли ему прикасаться к ней? Не вызовет ли это еще большую истерику? Может, накричать? Был и еще один вариант. Без касаний и лишних движений, но всегда действовал безотказно. Сделав шаг вперед, он завел руку за спину и сложил пальцы в нужном жесте.
Дера заметила, как блеснули обычно янтарные глаза ведьмака чем-то светлым, а в голове тут же помутилось.
— Хватит плакать и расскажи мне все, что произошло, — до жути спокойно и четко проговорил он.
А Фредерика толком не поняла, как перестала плакать и осоловело взглянула в ведьмачьи глаза. Ее завлек вертикальный зрачок и густые черные ресницы. А когда поняла, что начинает проваливаться сознанием в какое-то странное забвение, губы зашевелились сами собой.
— Яцек рассказал, что его жена Зофья померла вчера ночью. Ее отец разнес по хутору клевету о том, что я колдовством занимаюсь и сношаюсь с ведьмаками. Он донес охотникам на колдуний, и Отто, намереваясь меня уберечь, приказал мне уезжать и скрыться в другом месте. Он сказал, чтобы я нашла тебя и просила помощи в уплату за то, что ты гостил у нас. А еще у меня есть деньги. Четыреста крон, — спокойно проговорила Дера, внезапно качнувшись, будто толкнул кто, и схватившись рукой за голову.
— Тише, — Эскель подхватил ее под руку и, доведя до кровати, усадил.
Девушка жмурилась и терла руками глаза. В голове все еще немного мутилось, но чувство контроля над телом уже вернулось.
— Что ты сделал? — она нахмурилась и уставилась на ведьмака.
— Успокоил, как обычно Василька успокаиваю. Знаком, — усмехнулся тот и присел на корточки перед ней, упираясь локтями в колени. — Значит, говоришь, в уплату я должен тебе помочь? А не велика ли уплата?
— Я дам тебе денег. А если доедем до Новиграда, я дам тебе три тысячи крон, если поможешь мне спрятаться там, где я буду в безопасности.
— Три тысячи? — не выдержав, Эскель расхохотался. — Откуда у тебя деньжищи-то такие?
— Отец на счету в банке оставил, — буркнула девушка, сжав руками свои колени.
 
— О, значит, у тебя есть семья? Так чего же ты к ним не подалась сразу, а убежала к низушку в захолустье?
— Отец пропал незадолго до того, как я бежала. Матушка… — Дера задумчиво пожевала нижнюю губу и опустила глаза. — Она и так сбагрила меня в Оксенфурт, так что, я думаю, не шибко она рада будет моему внезапному возвращению. А у Отто мне нравилось. Мы жили хорошо и мирно. Никому не мешали. Всего нам хватало.