Наложница алого императора (СИ)

Итак, магия. А магия в этом мире любопытная и происходит от двух источников: света и тьмы. Когда-то давно люди обладали почти первозданной тьмой и первозданным светом, но постепенно эта магия разбавлялась. Чем чище свет или тьма, тем ближе маг стоит к истокам.
Однако в нынешние времена магия значительно разбавлена. Иногда свет не так уж сильно светит, а из-за тьмы не становится темно. Более того, за счет многочисленных экспериментов к магии примешались другие вещества: ветер, огонь и вода. На грани с возможностью управлять землей возникло травничество.
Теперь можно встретить светлый или темный ветер, светлый или темный огонь. И все реже встречаются первозданные свет и тьма без посторонних примесей. Почти в первозданном виде магия сохранилась только у фениксов, темных и светлых. Но живут они обособленно, людей к себе не пускают.
А вот это уже интересно! Считается, что род Арк-Каран, к которому принадлежит алый император, стоял у истоков темной магии. Даже сейчас магия Арк-Каран достаточно сильна и чиста. С магией крови еще любопытнее. Если неотъемлемой частью света является способность исцелять, то неотъемлемая часть тьмы — это причинение вреда, боли, страданий и даже убийство. Раньше темных магов боялись, потому что они несли смерть. Сейчас, с разбавлением первозданной тьмы, все иначе. Темные маги — такие же маги, как все остальные. И не обязательно должны убивать.
Первозданная тьма сохранилась у фениксов. Арк-Каран — не фениксы, они люди. Но у них от поколения к поколению начала проявляться магия крови — еще одна сторона тьмы. Не такая первозданная, не чистая смерть, но в то же время не менее опасная, смертоносная сила. Автор книги искренне верит, что нынешний император Эроан Арк-Каран станет сильнейшим магом крови в истории. Правда, на момент написания книги Эроану было всего девять лет.
Значит, для начала мне нужно выяснить, какой магией я обладаю: светом или тьмой. Потом уже разберусь с примесями.
Судя по всему, наставница использовала светлый ветер. Падая с крыши, я это не поняла, но теперь, припоминая детали, могу предположить.
А еще я, кажется, поняла, почему в коридорах школы не принято применять магию. Дело не столько в безопасности, сколько все в той же конспирации. Слабых магов много. Сильных — гораздо меньше. Но ни один маг не может остаться незамеченным. А ордену это ни к чему. Адептки не должны привлекать излишнее внимание.
Что ж, теперь почитаем практическую часть.
На следующий день в столовой я встретилась глазами с той девушкой, которая подходила ко мне. И снова испытала это странное чувство: мы с ней похожи. Подойти, чтобы переговорить, не успела. Девушка вместе с подружками куда-то спешила.
Но я стала внимательнее приглядываться к воспитанницам ордена. И нашла еще нескольких девушек, к кому притягивало взгляд. Снова эта схожесть, которая не бросается в глаза, не заметна внешне, но ощущается на каком-то ином, интуитивном уровне. Причем не все из них светловолосые. Нашлась и шатенка, и брюнетка. Но светловолосых все-таки больше.
Я не решилась подойти ни к одной из них. Просто не знала, о чем говорить. Как передать свои ощущения и не вляпаться в очередную проблему.
Зато удалось выловить уже знакомую девушку.
— Привет! — я подошла к ней в коридоре, когда никого поблизости не было.
— Привет, — ответила она, вопросительно глядя на меня.
— Как продвигается освоение контроля над магией? — полюбопытствовала я.
— Все так же, — она вздохнула. Но заметно расслабилась, сообразив, что я интересуюсь ее успехами. Это любому человеку будет приятно.
— Я подумала, что… мы ведь похожи, — осторожно сказала я. — Возможно, мне удастся тебе помочь?
— Правда? — ее глаза загорелись. — Это было бы здорово! А когда ты сможешь помочь?
— Если ты не занята, могу прямо сейчас. Пойдем в тренировочный зал? — предложила я.
— Пойдем! Меня зовут Лилисандра. Можно просто Лили. А ты Алоэна, правильно?
— Правильно, — согласилась я. — Приятно познакомиться, Лили.
Тренировочный зал нашелся без труда. Похоже, Алоэна нередко заглядывала в него. Судя по всему, занятия магией на нашем курсе закончились какое-то время назад, но оттачивать мастерство в тренировочных залах не возбранялось.
 
Как выяснилось, зал для магических тренировок особо ничем не отличался от остальных. Только мягкий пол слегка пружинил под ногами. Да и ощущения… здесь какие-то странные.
Стараясь скрыть возникшее беспокойство и сделать что-то не так, я предложила Лили:
— Для начала покажи свою магию.
Девушка с готовностью кивнула и зажгла на ладони огонек. Светлый огонек! Внутри меня что-то отозвалось. Нет, я не ощутила магию. Но чувство родства усилилось.
— Мы с тобой раньше не общались. И с остальными… тоже, — осторожно заметила Лили. — Об этом не принято говорить вслух. Наставницы не запрещали, но… мы ведь всегда молчали, как будто так и надо. Может быть, зря? Может, стоило поговорить раньше?
Знать бы еще, о чем речь…
— Может быть, — пробормотала я.
Лили продолжала. Ее как будто прорвало:
— Наставницы учили нас использовать магию. Пророчили нам особое будущее в ордене. Но никто из них не знает, каково это — обладать почти первозданным светом.
Глава 3
— Как ты попала в школу ордена, Лили?
Спустя время я раз за разом прокручивала состоявшийся в тренировочном зале разговор. Слова девушки о первозданном свете так меня потрясли, что я смотрела на нее и не знала, что сказать. Как она попала сюда, был первый вопрос, пришедший в голову. Это на самом деле странно. Откуда в ней, воспитаннице ордена, мог взяться первозданный свет? Или «почти первозданный свет», как она сказала.
Лили не смогла поведать эту историю. С печальным вздохом призналась, что ничего не помнит. Воспоминания ее начинаются с первых дней в школе, очень непростых, надо заметить, но что было до того, как она здесь очутилась, Лили не знает. Наставница упоминала, что ее просто нашли неподалеку от школы.
К сожалению, помочь Лили я не могла. Сама-то магией не управляла. И уж тем более не могла знать, как ее не использовать, когда магия рвется наружу. Но помня слова Амины о дыхании, постаралась дать пару советов. О концентрации, о задержке дыхания. Вдруг поможет.
Лили обещала потренироваться. Правда, проверять действенность придуманных методов мы не стали. Это только наставница может сбросить с крыши, и глазом не моргнув.
Уже позже я собрала все книги, какие только смогла найти о магии света. В том числе практикумы для начинающих. Оказалось, что между разбавленным светом и первозданным есть принципиальная разница. Первозданный сложнее не использовать, он сам рвется наружу, его применяешь интуитивно. Чем более разбавлен свет, тем сложнее к нему обращаться. Чем больше в нем посторонних примесей, тем дольше нужно учиться со всем этим управляться.
Раз уж я не чувствовала магию, не ощущала, как она рвется из меня, решила прибегнуть к тренировкам для начинающих. Концентрировалась, визуализировала, пыталась нащупать свет внутри себя. Но ничего не получалось. Постепенно я заподозрила, что магии во мне нет. Ушла вместе с душой Алоэны.
Но история сироток с почти первозданным светом меня заинтересовала. Как они оказываются на пороге школы. Почему ничего не помнят. Может, конечно, Лили одна такая, кто ничего не помнит. Я не рискнула подходить к остальным.
Чем дольше обо всем об этом думала, тем сильнее уверялась, что мне бы не помешало забраться в память Алоэны. Узнать: а что же помнит она.
Если поразмыслить, это должно быть возможно. Что такое память тела? Это рефлексы. Это реакции, натренированные до такой степени, что контроль сознания уже не нужен. Память тела существует, я прекрасно научилась ею пользоваться. Рассуждаем дальше.
Где хранятся воспоминания? В голове! В мозгах. А они-то остались на месте, потому как являются частью тела.
Что такое душа? Раньше я не верила в душу, но теперь глупо отрицать ее существование. После того, как обменялась душой с владелицей тела.