В объятиях искушения (СИ)

Больше не могу, еще минута и меня вырвет прямо в машине. Еле сдерживаясь, продолжая зеленеть, выкрикиваю:
— Останови машину, мне плохо!
Мое счастье, что сегодня по нашему привычному маршруту все перекопано, и Дима решил поехать в объезд. Лесополоса, возле которой мы проезжали во время моего «приступа дури», сильно облегчала мне жизнь. Все же делать свои дела проще на безлюдной обочине, чем на тротуаре в центре Москвы.
Максимально быстро, насколько это было возможно в условиях трафика, Дима перестроился в крайний ряд и встал на обочине. Я же со скоростью света выбежала из машины.
И даже в этот момент он держал мне волосы, а потом дал бутылку воды и салфетки. Чувства разрывали меня изнутри, тошнота подкатывала снова и снова, но на мое счастье, желудок уже был полностью пуст.
Руки безумно тряслись, я ощущала себя просто отвратительно. И резко стало легче, когда на плече я почувствовала руку Димы. Моего Димы.
— Пойдем посидим сзади. — мягко проговорил он. От бархата в его голосе все внутри снова перевернулось.
Он сел на заднее сидение и посадил меня на колени, лицом к себе. Я уткнулась ему в плечо и глубоко вдохнула свой любимый запах. Он успокаивал. Мне придется объясниться. Пора поступать как адекватный взрослый человек. Ну хотя бы попытаться.
— Малыш, что случилось? Тебя укачало? — с неподдельной заботой в голосе спросил Дима.
— Нет. — я помотала головой и кашлянула.
— Не торопись.
— Мы опоздаем на работу. — тихо пробормотала.
— Боже, Маш, сейчас это не имеет ровным счетом никакого значения. — провел большим пальцем по щеке, а спустя несколько мгновений продолжил, — Так почему тебе стало плохо?
— Я перенервничала. — я не узнавала свой голос. Будто кто-то другой говорит, а я стою и наблюдаю со стороны.
— Почему ты перенервничала? — продолжил неспешно вытягивать из меня информацию.
— Я вспоминала, как я…а ты…а я… — голос охрип и срывался. Я толком не могла ничего сказать, потому что боялась снова спровоцировать приступ. Снова вдохнула его аромат.
— Ты был так заботлив ко мне, а я… а ты… а я… — продолжала я нести несвязное «одно и то же». — Дима в сотый раз стал стирать мои слезы, и тревога в его глазах отразилась в моем сердце сильным уколом, что привело к новому выплеску слез.
— Дим, — протянула я и всхлипнула.
— Да, моя зайка. — он был таким осторожным в этот момент.
— Прости меня. — окончательно сорвалась я. Вжималась в него словно сумасшедшая, намочила пиджак, рубашку слезами, шею испачкала тушью.
— Т-ш-ш. — продолжал он. Боже! Какая я истеричка. Как меня вообще земля-то еще не скинула?! Мысленно надавала себе отрезвляющих лещей. Прекращай ныть, Новикова! От тебя и так одни неприятности.
— Прости меня, солнышко. — взял мое лицо в руки и уверенно посмотрел, будто обволакивая коконом спокойствия. — Не за это, — огладил ягодицы, — а за то, что был груб и испугал.
У меня снова все перевернулось. Почему он такой? Такой… Слов подобрать невозможно, от того насколько этот человек важен для меня.
— Ну не реви, я же люблю тебя, дуреха. — увидел мою реакцию и пробормотал, — да, не вовремя я это сказал, ты же сейчас мне весь салон зальешь.
— Привстань. — наклонился в бардачок за большой упаковкой салфеток. — А теперь будем вытираться, солнышко. Пора возвращать мою бойкую красавицу. — улыбнулся.
Спустя еще минут пятнадцать растрепанное, красноглазое чучело, уже без грамма косметики на лице, переместили на переднее сидение и повезли исполнять непосредственные рабочие обязанности.
— Да, — на телефон Димы кто-то позвонил. — Форс-мажор, скоро буду. — Нет, Владимир Михайлович, вы все должны успеть сегодня. Кто не успевает доделать свою работу — остается на ночь, приезжает в выходные и прочее. О деньгах пусть не беспокоятся. Не буду говорить в сотый раз, что этот договор мы получим любой ценой. — продолжал Большой Босс, — Повторю лишь то, что в воскресенье вечером все документы, всё, абсолютно всё должно быть у меня. Нет, я сам зайду, когда приеду. До свидания. — положил трубку.
 
На лице ни одной эмоции. Только руки выдают его злость — костяшки пальцев побелели, от того, насколько сильно он сжимал руль. «Ты нужна ему» — заговорил внутренний голос.
Кладу руку Диме на бедро и легонько сжимаю в знак безмолвной поддержки. Руки на руле слегка расслабились.
Дима взял мою кисть и поднес к губам. Единственно доступная ему часть меня, пока он ведет.
— Дим, все получится. По-другому просто быть не может. Этот договор будет твой.
— Наш. Этот договор будет наш. Ты, твоя поддержка, да и работа чего стоят. Огромный пласт проделан не только мной и офисом, но и тобой, хочу заметить, за крайне короткий срок. И именно ты будешь общаться с турками на следующей неделе. Считай, примешь на себя весь удар. — с пафосом выразился Дёмин.
— У тебя прекрасно получается толкать торжественный речи, Большой Босс.
Дима усмехнулся:
— Скажи мне, Маша, сколько прозвищ для меня у тебя припасено?
— О чем ты? — стушевалась. Вот индюшачья задница, опять выкручиваться!
— Ну же, милая, колись! — предвкушая, сверкнул глазами этот засранец.
— Придумываешь себе невесть чего, а я потом думай и напрягайся! — не сдавать позиции, не в этот раз! Врагу не сдаётся наш гордый Варяг!
— Ну ладно, — протянул, — сделаю вид, что поверил тебе.
— Мне сразу стало легче, спасибо! — притворно вытерла несуществующий пот со лба.
— Не паясничай.
— Хочу и буду, — проговорила прямо в губы, но в последний момент увернулась от поцелуя.
Мы уже приехали, сидели и дурачились на парковке, несмотря на то, что Дима опаздывал. Значит тут есть два варианта: либо все на самом деле не так плохо, как он считает, либо ему совсем снесло крышу. И, честно говоря, я предпочитаю первый.
Дернула ручку двери, но та не поддалась.
— Дёмин, открой дверь!
— Сначала поцелуй.
— Какой тебе поцелуй?! Ты плохо вёл себя в прошлом году. — лукаво посмотрела и облизнула губу.
— Такой. — он так резко дернулся со своего сидения ко мне, что от неожиданности я завизжала. Но звук быстро потонул в хаотичных движениях губ. Дима лизнул мою нижнюю губу и отстранился.
— Ну все, пошли работать. — и как ни в чем не бывало, вышел из машины.
— Засранец, — пробормотала я.
— Я все слышу. — хохотнул.
— А я и не скрываю. — миленько улыбнулась.
— Выходи. — подал мне руку.
***
— Анна, доброе утро. Два кофе, ту сводку и список рекламщиков. — Большой Босс вернулся в игру.
— Доброе утро, Дмитрий Алексеевич. Сейчас принесу. — ответила «приторно профессиональная» секретарша.
— Спасибо.
— Ну вот, сейчас нам кофе принесут. — закрыв дверь, подошёл ко мне.
— Ага, а ещё «ту сводку и список рекламщиков». — повторила голосом Димы, который не преминул поморщиться.
— Это не так интересно.
— Тебе однозначно нужно в отпуск. Обещай, заканчиваешь разбираться с этим договором и уходишь отдыхать. — пытливо посмотрела на Дёмина.
— Я не могу.
— Можешь. — но неожиданно вспомнив, что я могу неплохо им управлять при желании, решила добавить, — я переживаю за тебя, Дим. Скрывай — не скрывай, но ты напряжен. Ты до позднего вечера сидишь на работе, и я вообще боюсь предположить, сколько часов в сутки проводил здесь, пока на твою голову не свалилась я.
— Ладно, обещаю, маленькая шантажистка. — сдался.
— Спасибо. — выдохнула и обняла его.
— Поедем к родителям в Италию. С Нового года их не видел. Ты им точно понравишься. — неожиданно «обрадовал».
Я аж кофе подавилась. М-да, к такому меня жизнь точно не готовила. Что-то мы торопимся, нет? Одно дело — наши чувства и отношения между собой. Но знакомство с родителями. Это абсолютно другой уровень. Не хочется как-то. Страшные вещи предлагают, однако!
— Э-э-э, ну…потом решим как-нибудь. Да, я совсем забыла, мне там нужно, это… Да, мне срочно нужно это. — кивнула самой себе для убедительности и поспешила ретироваться. Уселась на своё импровизированное рабочее место (хочу домой себе такой же диван) и стала усердно печатать в ноутбуке. Видимость рабочего процесса — наше все!