Исток (СИ)
/* ГГ не знает, что некоторые африканские племена охотятся в саванне исключительно деревянным оружием - дротиками. Аборигены берут для этих целей очень твердые породы дерева, долго обрабатывают их, затачивают и обжигают, по определенному "рецепту". Крупную дичь конечно не убивают, но антилопа вполне им по силам. Впрочем эти племена очень долго шли по этому пути и их навыки вырабатывались тысячи лет, они даже метал привнесенный цивилизаторами не пожелали использовать/.
Второе место где много еды, это вода. В такой полноводной реке, что протекает рядом рыбы должно быть завались. Да и впадает она, в огромное озеро, противоположенный берег которого не видно, рядом с тем озером и кочуют "почти люди", что живут о воды. Точнее кочевали, теперь то племя уже не существуют, как не существует ни одно из четырех племен. И эти остатки людей или погибнут или я смогу создать из них новую общность. То есть по логике, рыболовство может решить все проблемы, такой малой общности людей. Что я знаю о рыбалке? Спиннинги, удочки, все это не к месту. Возможно я смогу сделать крючок из кости, даже скорее всего смогу. Я смогу слетать удилище из дерева. Грузило заменю камнем. Поплавок выточу из деревяшки. Наживку найду, это не проблема. Но из чего я сделаю леску?! Тут нет капрона или нейлона, тут нет тех материалов, что мне привычны! Нет, я знаю, что в каменном веке, через десять-двадцать тысяч лет люди что-то придумают и смогут так ловить рыбу. Но я даже не догадываюсь, чем можно заменить леску.* Нет, если задаться целью, провести эксперименты, я думаю, что смогу сделать лескозаменитель, но вот на опыты могут уйти годы.
/* автор провел опрос, из 20 человек на него не смог ответить ни один из рецензентов. Никто не мог ответить: из чего, как и по какой технологии в каменном веке делали леску или её аналоги, так что ГГ просто не знает этого так же как большинство современных людей/.
Но ведь есть еще много методов рыбалки! Например сеть. Если я смогу сплети веревки, то просмолив их я смогу сделать сети!*
/*Тут ГГ заблуждается, на самом деле все намного сложнее./
Да, даже сети и те не обязательны. Можно из корзин сделать ловушки для рыб! Я помню, делал такие в детстве на речке, что протекала рядом с дачей! И пусть я ловил этим корзинами карасей и пескарей, но ведь работает! Значит можно сделать и тут, причем намного легче чем сети или удочки. Но тут я понял, что Одыр вообще никогда не ел рыбу. И никто из племен рыбой не питался. И табу вроде не было никакого. Одыр просто не знал, что в воде бывает еда!
По его мнению в воде была только смерть! И к большой воде люди племен не подходили. Ибо это было опасно. И не в мифических пираньях или хищных рыбах дело. Все гораздо прозаичнее. Тех кто был неосторожен и позволял себе приблизится к реке, их очень часто съедали. И обратившись к памяти Одыра, я понял, кто не пускал людей к воде. Вся Большая Река буквально кишмя кишела крокодилами. Тут их было столько, что кажется тут их рай. И эти крокодилы, они в среднем намного крупнее тех, кого я наблюдал в своем времени даже по телеэкрану. Огромные туши, зачастую больше десяти метров в длину и весом за тонну! Мне резко расхотелось, приближаться к берегу реки даже метров на сто. Такой один раз челюсть сожмет и... Нет, лучше даже не думать! Фобия местных жителей, по отношению к большим водным пространствам, оказалась вполне понятной и объяснимой.
Только Одыр не страдал этим страхом. Он был любопытной личностью. Любопытным юношей, с атрофированным инстинктом выживания. Грубо говоря его рубеж страха, был сильно отодвинут по сравнению с другими людьми. И в тринадцать лет, он однажды пересек Большую Реку по каменистому броду. Он верно вычислил, что на быстрину, на камни, крокодилы не сунуться. Как он до этого дошел, я не знаю, но он и правда прошел по броду туда и обратно. Точнее не по броду, а по каменным порогам с безумным течением. И Одыр помнил одно очень замечательное место. Полуостров на который он выбрался после своего пути. Погрузившись в воспоминания, я начал двигаться к тому времени, стараясь вспомнить как можно больше о том эпизоде в его жизни.
Большая Река, это мутный поток, что несет огромную массу воды с рассвета на закат. Там где перешел Одыр, самое узкое место, быстрина, там ширина реки всего метров сто. А вот за порогами она раздается в ширь, и уже от берега до берега, там почти километр. А перед этими порогами, огромная заводь, своеобразное озеро-запруда, крокодиловый рай. Заводь что тянется на десяток километров в длину и в три четыре в ширину. Виной такому разделению, служит каменистый, скальный в своей основе холм. Что образует как бы полуостров с противоположенного берега и пороги с этого. Одыр перебирался на тот полуостров из любопытства и что бы поглазеть на стада бегающего вдали мяса. И сейчас "просматривая" его память, я понял почему именно ЭТО место выбрал Он.
Полуостров. Больше всего по форме он похож на маленький Крым. Почти те же пропорции. В моменты, когда ливни становится особенно злыми, под конец сезона дождей. Этот клочок земли превращается в остров. Полноводная река перешагивала через узкий перешеек, что в сухой сезон соединял остров с берегом. Причем, чем больше воды было в реке, тем больше размывался узкий перешеек у другого берега. А когда вода спадала, в тот перешеек заносился песок, стволы деревьев и он быстро забивался. Тем самым, как ни парадоксально, чем больше было воды, тем легче было пройти по каменному броду, так как водный поток делился на две части. Общая площадь полуострова, была довольно велика, около квадратного километра. А главное, остров-холм, был наделен природой отвесными берегами, на которые не могли забраться крокодилы! А другие хищники были не дураки вообще подходить даже близко к заводи. Крокодилы которые здесь живут, опасный противник для любого зверя и с ними предпочитали не связываться.
За порогами, крокодилов было поменьше и там уже устраивали свои водопои тучные стада саванны. Но даже там, поставить сеть или плетенную ловушку было нереально. Всё что там поймается, будет съедено зубастыми земноводными.
Меня очень заинтересовал это полуостров. Он означал безопасность. Там нет хищников, там нет ядовитых змей. Единственное животное что там обитает, по воспоминанием Одыра, это суслики переростки, ну или что-то на них похожее. А эти суслики еда на первое время! Сейчас во время розлива они никуда не денутся с холма что стал временно островом. А то, что они ямы выкопали и в них живут, и прячутся, так их разрыть можно и палками-копалками!
Эта идея, переселится в саванну, захватила меня. Тем более я теперь знал, что по сути, у людей там может появится безопасный плацдарм. Осталось дело за малым. Перебраться через пороги самому, а главное перевести за собой женщин, подростков и детей! Это казалось невозможным.
Но, чем больше я размышлял над этим вопросом, тем навязчивее у меня становилось желание захватить этот холм! К тому же, это и психологически сыграет на меня. Сейчас все женщины и подростки шокированы, они испуганы их мир разрушился. Но чем дольше они остаются в привычной среде обитания, тем быстрее они будут приходить в себя. Я видел их глаза, так как на меня смотрят те, кто испуган настолько, что если я скажу прыгнуть в пропасть они прыгнут, потому как пропасть пугает их гораздо меньше Одыра.
А если их вытряхнуть из привычной среды обитания, то этот шок сыграет мне на руку! Во-первых: в новом месте новые правила приживутся лучше. Во-вторых: непривычная среда отодвинет на второй план произошедшую трагедию. В-третьих: я собирался присвоить себе место постоянного лидера, а это вполне возможно и на добровольной основе, если я буду знать, что делать в новых условиях лучше, чем местные. И еще набирается прилично плюсов по мелочи.
И вот тут впервые, за все мое тут прибывание, проявилось то, что в дальнейшем станет основой моего нового характера. Мои решения и маниакальная упертость Одыра, который, видел цель, и готов был переть как танк ради её достижения, не считаясь ни с опасностью, ни с природой, ни с самой разрушительной стихией! Ушли куда-то сомнения и страх. Испарилась неуверенность. Я поднялся, расправил плечи, перехватил тяжелую дубинку, что подобрал у одного из убитых и ровным шагом направился к поляне, где меня ждало мое племя, которое еще не знает, что оно моё!