Родня до крови

Из рассказа продавщиц капитану Лобанову удалось выяснить следующее: поменяться сменами Эллочке предложила сама Татьяна. Элла так обрадовалась возможности пораньше закончить рабочий день, что не спросила, зачем это нужно Татьяне. Зато спросила вездесущая Лариса. Татьяна, хоть и неохотно, призналась, что хочет встретиться с братом. Про брата Рогачевой продавщицы знали немного, лишь то, что у него неважные отношения с мужем Татьяны и потому они никогда не встречаются дома, а только на нейтральной территории. Продавщицы с братом Татьяны знакомы не были. Лариса считала, что Татьяна по каким-то причинам стыдилась брата, но это было ее личное мнение. Однажды Лариса мельком видела Татьяну и брата вместе, и впечатление на нее брат произвел не слишком хорошее.
Еще продавщицы рассказали, что вчера вечером ушли из магазина вместе. Татьяна, как дежурная, осталась. Кроме нее в магазине оставались заместитель директора и сам директор, но и они собирались уходить. По заведенному порядку открывал магазин тот продавец, который дежурил накануне, за исключением дня пересменки, когда эту функцию выполнял заместитель директора магазина. В это утро продавщицы приехали на работу, но Татьяны с ключом на месте не оказалось. Они решили, что девушка опаздывает, и спокойно ждали ее приезда, когда у магазина появился муж Татьяны. Когда он спросил, где его жена, продавщицы сильно удивились. Муж Татьяны казался взволнованным, но не слишком. Поговорил с девушками буквально пару минут и уехал, а продавщицы, прождав еще пятнадцать минут, вынуждены были позвонить заместителю директора и сообщить о прогуле Рогачевой.
Заместитель директора приехал, открыл магазин и снова уехал. По поводу отсутствия Рогачевой поворчал, но не слишком. Сказал: «Если Татьяна объявится, сообщите мне». Продавщицы пообещали выполнить просьбу.
– А что нам оставалось? Директор магазина, Антонина Михайловна, и сама все увидит, если Татьяна не появится до часу дня, – оправдываясь, проговорила Элла. – На прошлой неделе новый завоз книг был, и с завтрашнего дня начинается реализация новинок по талонам. Представляете, какой ажиотаж у магазина будет? Очередь с вечера выстроится.
Лобанову, впрочем, как и любому советскому человеку, ситуация с продажей дефицитных книжных изданий была знакома. Кто из жителей СССР не стоял в километровых очередях за колбасой, сгущенным молоком, французскими духами и модными сапогами, которые выбрасывали в столичные магазины? Кто не записывался на покупку чешских и румынских стенок или не стоял в очереди на приобретение телевизора? Многие месяцы уходили на то, чтобы твоя очередь на вожделенный предмет мебели подошла к первой сотне счастливчиков, когда ты из разряда тех, кто раз в неделю посещает магазин, чтобы уточнить статус в очереди, переходишь в разряд тех, кто дежурит у магазина каждое утро с четырех до восьми, чтобы не прозевать сообщение о поступлении дефицита.
И все же купить французские духи или цветной телевизор считалось делом более простым, чем приобретение стоящих книг. Для того чтобы получить действительно интересную книгу, а то и многотомник, нужно было хорошо постараться. Сначала ты должен был собрать большое количество макулатуры. Старые газеты и журналы, картонные коробки, использованные школьные тетради – все шло в ненасытную утробу приемных пунктов.
Сдав макулатуру, ты получал талон на три, пять, десять килограммов – сколько сдал, на столько талон и получил. Эти талоны ты бережно хранил, пока не скопится столько, сколько нужно для «покрытия» вожделенной книги. Вот тогда ты мог идти в книжный магазин и записываться в очередь для приобретения произведений Джека Лондона, Конан Дойля, Александра Дюма или Вальтера Скотта. Но и это был не конец мучениям. Получив абонемент на приобретение книги, ты терпеливо ждал, когда в книжный магазин поступит твой товар. И когда этот день наступал, тебе оставалось лишь занять очередь, отстоять в ней пару-тройку дней, и книга твоя. Разумеется, мероприятие это оказывалось не всем по зубам, потому что и в очередях за духовной пищей не все покупатели отличались культурой общения и порядочностью. Порой у книжных магазинов случались столпотворения и разыгрывались настоящие баталии. Об этом и говорила продавщица Эллочка.
 
– Так у нас еще и в смене теперь недобор, – дошло до Ларисы. – Вот Танька, зараза, как не вовремя исчезла!
– Да уж, действительно не вовремя, – съязвил участковый Бибиков.
– Ой, я не то хотела сказать, – поспешила исправить оплошность Лариса. – Танечку, конечно, жалко. А мы и сами справимся, правда, Элла?
Элла промолчала, лишь укоризненно покачала головой, расстроенная болтливостью подруги.
– Скажите, девушки, что-то в поведении Татьяны не показалось вам странным? – Лобанов вернул разговор в нужное русло. – Быть может, она нервничала в последнее время или вела себя как-то необычно?
– Нет, все было как всегда, – подумав, ответила Элла.
– На проблемы в семье Татьяна не жаловалась?
– Она никогда не жаловалась, – вклинилась в разговор Лариса. – Про брата она вообще мало говорила.
– А про мужа?
– Не думаю, что у них были какие-то серьезные проблемы. – Лариса чуть прикрыла глаза. – Хотя не представляю, как они вообще сошлись.
– В каком смысле? – уточнил Лобанов.
– Таня на шестнадцать лет моложе своего мужа, – выдала Лариса. – Ей всего двадцать восемь, а ему уже пятый десяток идет. Представляете?
– Это запрещено? – Лобанов сдержал улыбку, понимая, что Ларисе просто не терпится посплетничать.
– Не запрещено, но странно. Она еще не родилась, когда он уже школу оканчивал. Это же другая эпоха. – Лариса заговорила с вдохновением, видно, эта тема давно не давала ей покоя. – Что между ними может быть общего? Таня простая продавщица, а он ученый, доктор наук или что-то в этом роде. Корпит целыми днями над формулами или чем они там в институтах научных занимаются. Ни танцев, ни развлечений.
– Возможно, Татьяне и не нужны были развлечения, – заметил участковый Бибиков.
– Всем нужны развлечения, – отрезала Лариса. – Если тебе не за сорок, конечно.
– Сорок четыре года, возраст преклонный, – Лобанов усмехнулся. – Но ведь Татьяна сама его выбрала, разве нет? Или она жаловалась на скуку и рутину?
– Повторяю, она никогда не жаловалась. Хотя я бы с тоски с таким мужем померла. Может, ей надоело стряхивать пыль с его письменного стола и она решила что-то в жизни изменить. – Эта мысль так понравилась девушке, что она решила ее развить. – А что, если она просто от него сбежала? Такое возможно.
– Лариса, прикрой уже свой рот. – Элла вдруг рассердилась настолько, что забыла о вежливости. – Хватит наговаривать на человека!
– Да я-то что? Это не я от мужа сбежала, – огрызнулась Лариса.
– Значит, с директором магазина можно будет пообщаться после часа дня? – Лобанов намеренно проигнорировал предположение Ларисы.
– Вряд ли у нее найдется время, – ответила Лариса. – День завтра нелегкий, и у Антонины Михайловны дел невпроворот.
– Думаю, для сотрудников милиции она сделает исключение. – Лобанов взглянул на часы. – Что ж, девушки, если вам больше нечего добавить по поводу вчерашнего дня, то мы с товарищем участковым вас оставим. Пожалуйста, передайте Антонине Михайловне, что мы вернемся для беседы. Пусть подготовится.
– Обязательно передадим, – пообещала Лариса.
Не глядя на подругу, Лариса развернулась и направилась в подсобку, предоставив Элле провожать посетителей. Элла снова осуждающе покачала головой, затем перевела взгляд на капитана Лобанова.
– Не слушайте Ларису, – проговорила она. – Она всегда так: ляпнет не подумав или, того хуже, напридумывает себе невесть что и сама в это поверит.
– Не переживайте, Элла, мы с товарищем Бибиковым привыкли общаться с разными людьми, – успокоил девушку Лобанов. – Если в ее словах есть доля правды, мы до нее докопаемся. Если же это всего лишь сплетни, об этом мы тоже узнаем.
– Знаете, Таня действительно очень скрытная. – Произнося это, Элла задумчиво смотрела куда-то вдаль. – Только мне кажется, что это не от недостатка общительности. Она веселая, готовить любит, неплохо шьет и об этом говорит весьма охотно, а как только речь заходит о семье, Таня сразу закрывается. Я даже не знаю, живы ли ее родители, представляете?