Чернокнижник и феи (СИ)

Она медленно шла по коридору. Домашние туфли утопали в ворсе ковра, скрадывая все звуки. Как прожить эти две седьмицы? Даря Эвану праздник или полностью погрузившись в расследование в надежде остановить Душителя? А если не получится? Будет ли она всю жизнь потом сожалеть, что в жажде закончить расследование забыла об Эване, не посвятила себя ему и его жизни? Две седьмицы. Две седьмицы до новолуния. Левую ладонь жгло напоминанием, что она точно выживет, а вот её Душитель нет.
  
В холле первого этажа гулко и неожиданно раздался дверной звонок. Все, кто был дорог Вик, знали телефонный номер. Неужели что-то случилось с Эваном?! Она стремглав рванула на первый этаж, заставляя себя не думать о плохом.
Это был Одли. Это всего лишь приехал Одли, привезший с собой Брока и уставшего, замотанного Николаса – тот вообще впервые за этот год вернулся из госпиталя ночевать домой.
Брок и Ник послушно разошлись по своим комнатам, потому что Одли выглядел крайне выразительно: его распирала какая-то новость, которую он не смог доверить даже Броку – вот же неожиданность! Вик знала, что у Брока почти нет секретов от Одли, а вот у Одли такой секрет нашелся…
Усталый и встревоженный мужчина заговорил только в кабинете Эвана – из-за отъезда Гордона введенные утром правила Вик отменила.
– Вик… – Одли отказался садиться, продолжая мяться и теряться даже в кабинете.
– Да? – Вик заставила и себя стоять, хоть и устала за этот длинный день. Горящая на столе масляная лампа скупо освещала кабинет, убаюкивая и уговаривая расслабиться.
Одли все же решился:
– Помнишь, ты просила следить за офицерами из Тальмы?
– Да, конечно. – она удивилась, что это всплыло именно сейчас, когда эпопея с офицерами и возмездием за Брока уже закончилась.
– Я… Я договаривался с одной телефонной нериссой в гостинице… До этого ничего интересного, чтобы заслуживало твоего внимания не было, а вот тут…
– Что не так?
Одли дернул ворот мундира и признался:
– Я себя предателем Брока чувствую, если честно. Но не показать не могу.
– Давай уже… – она без просьбы Одли достала из кошелька золотой и подала ему: – передай, пожалуйста, нериссе в качестве благодарности.
– Кх… Вики…
– Купи конфет или лент, или какую-нибудь красивую мелочь… Не мне тебя учить, Вин.
– В общем… – Одли достал из внутреннего кармана мундира помятый лист бумаги. – Читай сама. Это часть записи разговора Грега. Час назад состоялся.
Она взяла распечатку, подошла к столу и принялась читать.
«– …не бойся, тебе недолго осталось это терпеть. Бомбисты Аквилиты…
– Если хоть одна фиксограмма просочится в прессу, я тебя лично прикажу взорвать!
– Еще раз, отец, я…
– Или ты сам решишь этот вопрос, ты сам знаешь как, или его решу я, и тогда тебе не поздоровится. Лучше ты сам выберешь свою смерть, или это сделаю я. Ты – ничто. Будущее Тальмы – все. И ты ему сейчас, позорище, мешаешь!»
Она нахмурилась:
– Это…
– Лер Грегори Блек-старший, глава Нижней палаты парламента.
– Мне же не показалось, что…
– …Вики, никому не показалось – кажется, Блеку конец. Не взорвут наши – папаша прикончит.
– Какие чудесные родственные отношения. Значит, нельзя допустить появления фиксограмм…
– Еще бы знать – куда и кому они уплыли, Вики. Пока все глухо. А Блек – проклятый лер и офицер. Эти идиоты стреляются и по меньшим поводам. Я от Брока чего-то подобного ждал, но, кажется, Грег будет раньше.
  
Глава 60 Все зло от газет
 
На рабочей седьмице так трудно вставать на службу. И все утренние предупреждения: шуршание щетки в топке, стук выкладываемых дров, шорох зажигаемой спички, случайное звяканье ведра – идут мимо сознания, не будя и не мешая спать. Даже грохочущий механит-будильник лишь заставляет поглубже забиться под подушку и спать: хоть на миг подольше задержаться в теплой кровати. Сложно открывать глаза, еще тяжелее выкапывать себя из-под теплых одеял, идти куда-то в темноту и холод… Утро в будни – зло. Зато в единственный свой выходной Вик проснулась, почти как положено: в шесть утра – и уже не смогла сомкнуть глаз.
В камине весело плясал огонь, прогревая спальню. Вик представила, как холодно в остальной части дома, и поежилась. Пришлось себя буквально заставлять вставать – умываться, причесываться и, не дожидаясь помощи Анны, заменявшей ей по утрам горничную, одеваться – впрочем, Вик предпочла накинуть теплый халат поверх свежей сорочки и в таком виде пошла вниз. Её грело обещание Эвана телефонировать, как только доберется до Олфинбурга. Вик понимала, что это обещание из тех, которые не совсем выполнимы: вряд ли Эван, действительно, телефонирует в пять-шесть утра – побоится её разбудить, но… Эван никогда не нарушал данного слова, есть надежда, что он телефонирует, просто чуть позже, в более подобающее, с его точки зрения, время.
Джейн, девочка-поломойка, столкнулась с Вик в коридоре – она несла ведро угля для камина в спальне Николаса. Видимо, вчера её не предупредили, и она не успела протопить его комнату. Вик поджала губы – она знала по себе, как тяжело ведро с углем. Надо будет решать вопрос модернизации дома, переводя его на паровое отопление, а пока попросить Джона помогать девочке – за отдельную плату, конечно. Это не входит в его обязанности – носить тяжести. Сделав неловкий книксен, Джейн прошмыгнула в спальню Николаса, тихо затворяя за собой дверь.
В холле камин был уже растоплен. Пламя плясало в топке, робко освещая погруженное в полумрак помещение. Из-за танца огня казалось, что тени в холле ожили – они двигались, шуршали, переговаривались друг с другом. Они что-то ждали. Печать на ладони ответила теплом, пугая Вик. Предложенная Брендоном защита неведомым лоа пугала не меньше участи стать жертвой Душителя. Тени словно почуяли страх Вик – стали плотнее и с тихим шорохом, ознобом отдавшимся в спине, помчались к ней по лестнице на миг застив глаза. Вик еле успела вцепиться пальцами в перила, чувствуя, как мир становится нереальным и зыбким. Казалось, что даже ступени стали растворяться под её ногами, как топкое болото засасывая её ноги вместе с туфлями. Запахло серой, и ладонь нагрелась сильнее. Заодно проснулся Брок, тут же согревая Вик своим теплом и чутко прислушиваясь к тому, что вырвало его из сна.
Поттер при виде замершей на лестнице Вик тут же встал с кресла, где до этого устало сидел, и поклонился, разбивая тишину:
– Доброе утро, нера Виктория! – от его голоса тени подались прочь, как мыши разбегаясь по углам, где им самое место. Они затаились там, словно еще их время не пришло. Где-то вдалеке, на грани слышимости, раздался смешок. Вик понимала, что это все растревоженные нервы из-за вчерашнего, но ладонь ощутимо горела. Лоа бдил. Или готовился прорваться в их мир.
Вик еле заставила себя сказать в ответ:
– Доброе утро, Поттер. – она осторожно стала спускаться по ступенькам, которые, конечно же, были плотными и не собирались превращаться в зыбкое болото. Это все нервы. Это все лишь живое воображение и накопившаяся усталость за тяжелую седьмицу.
Дворецкий тут же спросил:
– Вам что-то нужно? Джон не услышал ваш звонок?
– Нет-нет, Джон тут ни при чем – я хотела дождаться, когда Эван телефонирует. – Вик все же спустилась в холл, хоть ноги и откровенно подрагивали. Тени смирно сидели по углам холла, не пытаясь казаться живыми.
– Он уже, нера. В 5:06. Сообщил, что они благополучно добрались в Олфинбург, он нашел Янга и неру Элайзу Ренар – с ней все хорошо. Как только придет время для посещения психической лечебницы, он тут же навестит нера Чарльза Ренара.
  
Вик грустно улыбнулась:
– А почему меня не позвали к телефону?
Поттер чуть развел руки в стороны:
– Нер Эван настоятельно просил вас не тревожить и дать вам выспаться. Он сказал, что еще раз телефонирует в начале седьмого утра, когда вы уже проснетесь. Что-то еще?
Вик посмотрела на напольные часы, стоявшие в холле. Время только-только подбиралось к половине седьмого. Возвращаться в кровать было соблазнительно, но так она могла пропустить звонок Эвана.