Танго Предтеч (СИ)

- Не смейте меня учить! - Дезмонд бросился к Алистеру и, толкнув его к стене, схватил за горло. - Аркан всегда… Всегда, слышите? Служил Империи. Никто из нас не был предателем, — и никто не будет. Тем более... – Дезмонд резко отпустил его и поднес руку к лицу, безнадёжно силясь скрыть подступившие к глазам слёзы, — уйдите, - процедил он сквозь зубы, резко отворачиваясь и отходя так далеко к противоположной стене, как только мог, - передайте Луане, что я люблю её. Что бы ни случилось теперь — я всегда буду её любить.
Дверь глухо стукнула, и Дезмонд остался в одиночестве.
Той ночью Дезмонд так и не уснул, как не уснул он и следующей. Адвокат приходил ещё дважды - утром и вечером, но лишь за тем, чтобы попытаться уговорить его сознаться.
- А если нет? – не выдержал Дезмонд в конце концов. - Скажите прямо, Алистер, если я не сознаюсь, что вы будете делать?
- Тогда мне придётся отказаться от защиты.
- Отлично. Вы отличный адвокат, если ваша лучшая линия защиты – признание моей вины. Уйдите. Я не хочу больше с вами говорить.
Теперь уже Дезмонду было абсолютно ясно, что рассчитывать на правосудие смысла нет. Его не оставляло чувство, что он сам загнал себя в капкан, а значит, только сам теперь и мог себя спасти. Все они – Алистер, Анрэй, Луана… Всем им не было до него никакого дела.
При мысли о Луане сердце сжималось, но Дезмонд лишь более укреплялся в мысли о побеге. Он ненавидел себя за то, что снова должен был нарушить клятву, и потому твёрдо решил, что Луана должна пойти с ним. О том, куда именно он собирается бежать, Дезмонд не думал.
Довольно быстро он понял, что за дверью всего двое охранников. Перекрывавшая вход дверь была деревянной, и запирал её обычный механический замок. Открыть замок сам Дезмонд бы не смог, значит, оставалось дождаться адвоката.
Когда Алистер вновь появился в дверях, едва взошла луна. Дезмонд был наготове. Он стоял, опершись о стену у самой двери, и как только гость ступил в камеру, схватил его за горло со спины и сдавил. Ярость хлестала через край, и Дезмонд попросту свернул бы ему шею, если бы из-за дверей на него не набросились двое охранников.
Дезмонд не помнил, как наносил удары. Только краем сознания отметил чьё-то знакомое лицо где-то совсем близко. Зато он запомнил, как взметнул вверх руку, и как отлетело к дальней стене тело охранника, как неестественно изогнулась его шея, и как капелька крови потекла изо рта.
Через секунду плечо пронзила боль, и Дезмонд метнулся в сторону, вырывая из рук нападавшего пистолет. Боль пульсировала, мешая думать, сливалась с яростью в один чёрно-красный поток - и отступила вместе с ней, только когда с гвардейцами было покончено.
Дезмонд увидел, что стоит на улице. Прохладный ветерок холодил кожу, а свежий воздух развеивал кровавую пелену. До посадочной площадки оставалось несколько десятков метров, но у него было ещё одно дело, один человек по-прежнему связывал его с миром, который он собирался покинуть навсегда.
Дезмонд двинулся вдоль аллеи к флигелю, где обычно останавливалась Луана, если гостила у них. Услышав шаги, он отступал в тень и пропускал идущих, зная, что стоит ему столкнуться с кем-то лицом к лицу, кровавая пелена вернётся назад.
Добравшись, наконец, до флигеля, Дезмонд потянул дверь, не сомневаясь, что она не заперта.
В спальне Луаны стоял нежный запах едва распустившихся цветов, висели густые тона фиалок и нежные ноты жимолости.
Луана спала. Дезмонд стиснул кулаки от обиды, не понимая, как та может вот так запросто спать, но тут же заставил себя расслабить пальцы и успокоиться – Луана ни в чём не была виновата.
Дезмонд подошёл к её постели и коснулся кончиками пальцев щеки – нежной и почти прозрачной. Сейчас он жалел о каждой секунде, проведённой вдали от Луаны, о каждом мгновении, о каждом не сказанном «я люблю».
Ресницы Луаны дрогнули, и она открыла глаза.
Оба молчали какое-то время, а потом Луана закусила губу, и тут же Дезмонд накрыл ладонью её рот, опасаясь, что та закричит.
- Луана... – сказал он тихо и улыбнулся, - только молчи, Луана, пожалуйста, молчи. Я уберу руку, хорошо?
 
Луана торопливо кивнула, и Дезмонд выполнил обещание, а затем отступил на шаг назад.
Луана тут же подскочила на постели и закуталась в одеяло, будто защищаясь им от незваного гостя.
- Дезмонд… - прошептала она одними губами.
Улыбка Дезмонда стала болезненной.
- Луана, я тебя люблю.
- Я знаю…
В воздухе повисла бессильная тишина.
- Дезмонд… - снова прошептала Луана.
- Я должен уйти. Я не могу оставаться здесь.
Луана снова закусила губу и кивнула.
- Ты пойдёшь со мной?
Лицо Луаны отразили отчаяние и боль.
- Дезмонд… - прошептала она в третий раз, отпустила одеяло и, скользнув с постели, подошла к нему. Кончиками пальцев провела по щеке. Впервые она видела Дезмонда таким – небритым и взлохмаченным, со злыми глазами, горящими огнём. Луана не была уверена, что ей нравится такой Дезмонд Аркан, но это не имело значения. Не имело значения ничего – ни любовь, ни её собственные желания.
Луана отдёрнула руку.
- Дезмонд, - повторила она, - послезавтра я стану Аркан.
Луана отшатнулась, увидев, как полыхнула ярость в глазах недавнего жениха.
- Дезмонд, я должна, - повторила Луана, сжимая кулаки, чтобы не закричать, - я была рождена для этого. Для этого я нужна отцу.
- Ты ни для чего не была рождена, - Дезмонд почти рычал. Он шагнул вперёд, и Луана тут же испуганно отступила назад.
Луана покачала головой.
- Я должна, - сказала она тихо и отвела взгляд.
- Ненавижу тебя.
- Прости…
До посадочной полосы Дезмонд добрался как во сне. Ярость вышла, оставив место пульсирующей боли в груди.
- Я люблю тебя, - шептал он одними губами, забираясь в пилотское кресло.
- Я люблю тебя… - продолжал он шептать, нажимая педаль и выкручивая штурвал.
Он всё ещё шептал эти единственные три слова, оставшиеся в голове, когда понял, что в хвост ему врезаются залпы фотонных ракет.
Дезмонд выругался и вывернул штурвал. Несмотря ни на что, ему до безумия хотелось жить, и, уходя зигзагами от летящих ему вслед зарядов, он нырнул в тень спутника, дёрнул рычаг гипердрайва и ушёл в прыжок.
  
Глава 17. Волна
 
Аркан встретил Инэрис промозглым дождём. Капли воды били по мокрому гравию, оставляя маленькие ямки, гравий шелестел и поддавался. Парк казался мрачным и безжизненным, как будто не звучала здесь совсем недавно музыка, не пили игристые вина на веранде центрального дворца уважаемые гости.
Впервые в жизни Инэрис видела траур – и траур её не поражал. Всю дорогу до планеты она не могла сосредоточиться на материалах, бесконечно возвращаясь мыслями к ночному разговору и пытаясь понять, могла ли что-то изменить. По всему выходило, что нет. С самого начала она знала, что Рейвен принадлежит к дому Тао, что дом Тао имеет личные счёты и к императрице, и к Ордену. С самого начала она знала, что Орден у многих вызывает ненависть, а то и презрение. Знала, когда принимала решение о поступлении, знала, когда училась, знала, когда приносила клятву… Знала всегда до вчерашнего вечера, когда знание превратилось в нечто большее – кажется, в жизнь.
Теперь она шла по мокрому гравию, отзывавшемуся на прикосновение её ног тихим шёпотом, и продолжала думать. Ей вдруг показалось, что она кукла, робот, выполняющий программу безупречно – несмотря на мысли, роящиеся в голове, несмотря на боль, поселившуюся в сердце.
Она здоровалась с Анрэем, с Луаной, с младшими родственниками – а в голове продолжала крутиться одна мысль, о том, что случилось вчера. Рейвен, видимо, сбежал. Каким-то образом он узнал, кто такая Инэрис, – а может быть, знал с самого начала. Вот только про Орден он не знал и знать не мог. Императрица позаботилась о том, чтобы связи Инэрис с Орденом были тщательно скрыты.
Инэрис прикрыла глаза и в очередной раз попыталась сосредоточиться на разговоре. Перед ней сидел Анрэй – на нём, как и на Инэрис, было лишь слабое подобие формы, светлая туника и просторные брюки из белого шёлка. Что бы там ни предписывал этикет, волосы его были тщательно расчёсаны и уложены в свободную косу, украшенную бриллиантовой крошкой. И весь он казался похожим на эту крошку – стройный, ещё стройнее Инэрис, невысокий и острый, как клинок.