Поступь Империи (СИ)

— Вот… — хотел было что-то сказать мастер, да не стал. Все его ребята как один закивали, хотя ему отправлять Ваську на учебу не хотелось — он ведь особо старался, тянул как ломовая лошадь. — Вот и пошлем, — нашелся он после затянувшейся паузы. — Завтра как выйдем — пойду к инженеру.
И разговор пошел дальше.
Им-то всем было и невдомек, что Васька хоть и лежал в салате, но внимательно слушал. Он давно хотел уже развития и роста, чтобы и денег больше, и времени свободного. Да только не пускали. Каждый раз какую-то причину находили. То заказ горел, то еще что. Вот Ульянка его и подговорила. Ну и стал он стоически изображать из себя умирающего лебедя, жалуясь подспудно о тяжелой судьбе своей.
Денег хватало. Но и стоять на месте не хотелось. Вот он и искал пути… а тут как удачно совпало. Мастер, конечно, что-то подобное подозревал, однако, явно подловить на игре не мог. Тем более что Васька действительно много и хорошо работал…
А вообще, жизнь сильно изменилась.
Круто.
Пятнадцать лет назад никто ни о каких пансионатах и слышать не слышал. Теперь уже несколько лет как отправляли семейных работников с детьми на отдых во время законного отпуска, если нареканий.
Не на море. Нет.
Транспорт пока не позволял перевозить людей вот так массово, далеко и быстро. Поэтому строили на местах и недалеко от крупных городов. Чтобы и отдохнуть в приятных условиях, и по городу погулять праздно.
Мало их пока было. Но потихоньку все это начинало раскручиваться и разворачиваться…
* * *
В Москве тем временем шли переговоры с османами…
— Мы не можем вас принять в Союз до тех пор, пока вы не закончите войну, — устало произнес Алексей.
— Но вы же не желаете, чтобы Габсбурги нас завоевали, не так ли?
— Нет. Поэтому мы организовали многочисленные восстания у них в тылу. — спокойно ответил царевич.
— О! — вскинул руками султан. — Там такие восстания, что вернуть эти земли будет крайне сложно.
— Скорее всего, невозможно.
— Как невозможно?
— За все нужно платить. Разве не ты долго тянул с принятием нашего приглашения? Все выторговывал себе более выгодные условия. Из-за чего оказался один на один против Габсбургов и Бурбонов. И, как следствие, потерпел сокрушительное поражение.
— Я понимаю, — со скорбным лицом произнес Ахмед III. — Но… это же земли османов.
— Если бы ты не стал тянуть кота за всякие места, то никакой войны не произошло. Габсбурги с Бурбонами не рискнули бы влезать в драку со всем Союзом. Но ты — тянул. Ты торговался.
— Я понимаю, это была моя ошибка, — нехотя согласился султан, — но…
— Слушай, — влез Петр. — Мой сын пытается сказать тебе, что мы сделали все возможное, дабы остановить наступление Габсбургов и Бурбонов. И мы их остановили, выигрывая время. Тебя это не устраивает? Ты хотел бы, чтобы они вас всех по стенке размазали?
— Но вы могли вступить в войну.
— Ахмед Мехмедович, — с улыбкой произнес Алексей. — Ты серьезно?
— Вполне.
— Вступать в большую войну для защиты державы, которая пыталась усидеть сразу на двух стульях? Мы ведь знаем о твоих переговорах с Иосифом.
Султан нахмурился.
— Да, твое поражение нам невыгодно. Но начинать тяжелейшую войну, втягивая в нее наших союзников и нарушая отлаженную систему торговли ради того, кто пытался нас обмануть? Это не серьезно. Мы и так сделали тебе большое одолжение, вмешавшись ДО того, как Габсбурги с Бурбонами разгромят твою державу окончательно. Сразу, как это стало возможным.
— Одолжение? Это же в ваших интересах.
— Мы могли подождать, когда они тебя разгромят и полностью оккупируют земли. А потом поднять куда лучше подготовленные и более многочисленные восстания. Это было бы и проще, и дешевле, и справедливее.
— Но вы согласились меня принять. Зачем? — хмуро спросил султан.
— Затем, что мы всегда открыты для переговоров.
— И хотим, — добавил Петр, — чтобы твоя держава вступила в Союз.
— Разумеется, — дополнил отца Алексей, — уже на других условиях. Ведь ты не контролируешь проливы. Да и должен нам очень много. В сущности, ты сам еще жив только нашей милостью. Или ты тешишь себя надеждой на то, что Габсбурги или Бурбоны тебя пощадили?
 
— После того, что они устроили в городе…
— Именно, — кивнул Алексей. — Они убивали всех, кто имел хоть какое-то отношение к правящему дому. Даже женщин и детей. Просто для того, чтобы обезглавить твою державу и предупредить последующие восстания. Тебе это не напоминает то, как вел себя Мехмед Завоеватель?
— Он убивал не всех.
— Да, не всех. И в этом плане твой, без всякого сомнения, великий предок намного более гуманный и человеколюбивый правитель. Только вот для австрийцев и французов — ты и все твои подданные, в общем-то, туземцы, дикари, варвары. Люди второго сорта.
— Вы согласились принять меня, чтобы наговорить дурного?
— Это дурное мы говорим, чтобы ты осознал — ты и только ты виновен в сложившейся ситуации. И нам стоило много сил, чтобы ее выправить хоть немного. А теперь — к делу.
— Я весь внимание, — мрачно произнес Ахмед.
— В Союз мы тебя сейчас принять не можем. Это нарушит его устав. Ты — воюешь. Но спешка и не нужна. Габсбургам и Бурбонам теперь не до тебя. Так что можешь не переживать.
— А если они подавят восстания в Болгарии, Венгрии и Греции?
— У них в казне дыра. Им эта война уже поперек горла. Только выйти из нее они не могут, сохранив лицо. И я бы тебе посоветовал с австрийцами замириться, а с французами — повоевать немного. Они же вывели почти все свои силы из Леванта. Что сможешь — вернешь. Там весьма небедные земли.
— А болгары?
— Забудь о европейских землях. Сейчас они для вас потеряны. В будущем всякое возможно, ныне же — нет. Да и мы сохраним линию на их поддержку.
— Зачем они вам?
— Они что гиря на ногах. Но репутация дорогого стоит. Если мы сейчас предадим тех, кто рискнул всем с нашей подачи, то в будущем кто нам поверит? Мы договорились — мы сделали…
Сложные переговоры шли уже который час. Нередко заходя на новый круг. Султан очень хотел вернуть утраченные земли, но отчетливо понимал — самостоятельно не сможет. Вот и пытался нащупать тот сценарий или даже скорее вариант сделки, при которой подобное становилось возможным.
Одна беда — ему никто не верил.
Ни Петр, ни тем более Алексей не собирались ему прощать эту попытку усидеть на двух стульях. Но Ахмед не сдавался. В конце концов, торговаться он умел, любил и верил в свою звезду…
* * *
— Тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать… — тихо произнес поручик, вглядываясь в темноту, припоминая присказку, как-то услышанную от царевича.
Ночь, конечно же, была не украинская, а афганская и вместо сала их тут щедро угощали бараниной и говядиной, а местами и кониной. Никогда прежде ее поручик не ел, а тут — распробовал. Вот. Но суть была верна, в целом…
Девятые сутки шла затяжная битва.
Здесь, под Кандагаром, объединенные силы пуштунов и великих моголов пытались разгромить войска шаха. Ну, строго говоря, русские, но формально — шаха. Так как они перешли в основном к нему в подданство по договоренности с Москвой. Не все. Но Россия смогла закрыть этот вопрос добровольцами, обеспечив в Иране полноценный современный армейский корпус.
Для тех, кто любит жаркий климат — идеальный вариант. Собственно, из них в первую очередь и укомплектовали корпус, чтобы не страдали на севере. Оплата службы шла под стать. Аббас не жадничал, выплачивая и солдатам, и офицерам очень приличное жалование. И даже начал строить целый квартал в Исфахане для их размещения с бесплатными домами вполне приличного уровня. Сверх того — жены.
Шах продавил этот вопрос.
Кызылбаши поддержали.