Развод. Ваша кнопка, Босс!

Моя фея крёстная сунула мою сумку на заднее сидение и, шагнув ближе, стиснула меня в объятиях, напрочь вышибая из колеи. Сдерживаемые эмоции и стресс тут же нашли выход, и я разрыдалась, с трудом пролепетав:
– Спасибо… спасибо тебе.
– Давай поскорее, – пряча глаза, шикнула она и, помявшись, добавила: – Там в паспорте немного денег. Сколько смогла, уж прости. И это… совет, – к отцу не торопись. Сдаст обратно.
  
– А как же ты?
– Выкручусь, – отмахнулась она и, не выдержав, тоже заплакала: – Мне есть ради кого…
– Юля? Она твоя?.. Кто она?
– Моя дочка, – созналась оттаявшая мумия и, поймав мой шокированный взгляд, пояснила: – Она не знает, но у меня есть шанс всё исправить.
– Удачи, – всё, что смогла проговорить я и, сев в машину, захлопнула дверцу, вытирая рукавом мокрые от слёз щёки.
Немного успокоившись, повернулась к водителю и, поймав на себе прищуренный взгляд, обомлела.
Предполагала увидеть за рулём кого угодно. Нанятого мужчину, родственника таинственной экономки, папиного охранника или просто левого таксиста, абсолютно не посвящённого в ситуацию.
Кого угодно, но уж точно не её!
 
ГЛАВА 12
 
Диана
– Зойка, – шокировано выдохнула я и, кинувшись на шею сестре, которую когда-то ненавидела, разрыдалась с новой силой.
– Ну, всё-всё, хватить соплёй, – отстранившись, заворчала она и, вцепившись в руль, буркнула: – Валим отсюда.
Мотор завёлся, чихнул и затих, но машина тронулась с места. Ко всему прочему ещё и фары погасли, но Зоя спокойно продолжила рулить. Небольшой уклон дороги позволял машине просто катиться, но скорость была минимальной.
Обернувшись, я настороженно осмотрела окна отдаляющегося особняка и, закусив губу, проворчала:
– А счастье было так возможно. Эх, жаль… Твоя колымага?
– Но-но, – огрызнулась сестра и, глянув в зеркало заднего вида, поделилась таинственным тоном: – Всё продумано. У твоего муженька весь забор камерами утыкан, не надо бы, чтобы нас сразу вычислили.
– А не сразу? – хмыкнула я и, открыв бардачок в поисках салфеток, вкрадчиво предположила: – Боюсь, что всё равно отследят, уж слишком у тебя машина приметная.
– Не моя, скоро поменяем, – поправила Зоя и, повернув ключ зажигания, врубила фары и рванула с места.
Проехала немного вперёд, а потом свернула в ближайший переулок, попетляла между огороженных участков частных секторов, снова выехала на дорогу. И так несколько раз…
Косясь на сестру с нескрываемым скептицизмом, я не сразу поняла, что она делает. А потом ка-а-ак поняла!
– Чувствую себя секретным агентом в бегах, – хихикнула восхищённо, но Зоя скосила на меня раздражённый взгляд и, прицыкнув языком, покачала головой.
– Эх ты, секретный агент, – вздохнула она, тут же уколов: – Ну что, нахлебалась семейной жизни? Обратно не рванёшь, надеюсь?
– Не-а, – буркнула я и, отвернувшись к окну, проворчала: – Только развод. А если захочу вернуться, переломай мне ноги.
– Развод? – сестра хохотнула и, смерив меня удивлённым взглядом, проговорила: – Не смеши меня. Такие, как он, не разводятся. Им проще устранить жену или отправить к чёрту на кулички. Например, в какую-нибудь закрытую больничку и устранить уже там, но медленно и печально. Как бы теперь всю жизнь бегать ни пришлось.
– Да ну, бред!.. – выпалила я, но, задумавшись, обречённым тоном спросила: – Ты что-то знаешь, да? Не может же он быть настолько…
– Может, – перебив, фыркнула Зоя и, тяжко вздохнув, проворчала: – Он и не такое может.
– Вези меня к папе, – попросила я тихо, но сестра зловеще расхохоталась, тут же обрубая на корню мои наивные надежды получить надёжную защиту.
– Ди, вот ты вроде на год старше… Что же такая наивная-то? Неужели не поняла, что папа отдал тебя не просто так. Первой на выданье, а считай на продажу, была я, но мама нашему «папочке», – на этом слове сестра изобразила в воздухе кавычки и, снова вцепившись в руль, продолжила: – Мама ему тогда чуть горло не перегрызла, но отец Артура и сам предпочёл породистую невестку, а не нагулянную на стороне.
Смерив меня сканирующим взглядом, сестра скривилась, выражая своё негласное мнение по поводу разницы нашего с ней статуса.
– О чём ты? Что значит продажа? – пролепетала я и, чувствуя, что не хочу знать правду, замотала головой: – Не-а… нет, Зоя… не может быть! Нет! Папа не мог! Ты ошиблась!
– Мог и сделал, – пожала она плечами, а я впилась ногтями в ладони, борясь с желанием расцарапать сестрёнке брезгливо скривлённое личико.
– Не верю! С чего ты взяла?! Что значит продал?! – моя реакция постепенно перерастала в истерику, а Зоя выглядела убийственно спокойной и абсолютно уверенной в том, что говорит.
И она не врала! Не мстила, не собиралась меня ранить! Я это видела… чувствовала…
– Я слышала их разговор, – немного помолчав, начала она тихо. Посмотрела на меня с явным сочувствием и, закусив губу, всё же поделилась: – Сложно было не подслушать. Орали так, что стёкла дребезжали. Мама, защищая меня, впервые за все годы дала жёсткий отпор.
Сестра снова замолчала, а я зажмурилась, пытаясь сдержать слёзы. Не вышло… По щекам противно медленно поползли горячие капли, а горло сдавило спазмами. Поднять взгляд на Зою я так и не смогла, но, понимая, что бежать от правды больше не удастся, взяла себя в руки и тихо попросила:
– Расскажи мне всё, – сдавленно всхлипнув, я обняла себя руками за плечи и, глубоко вздохнув, хрипло добавила: – Пожалуйста…
– Твоя мама… – пытаясь подобрать слова, осторожно проговорила Зоя и, съехав к обочине, заглушила мотор. Достала мобильник и, отправив кому-то сообщение, предупреждающе уточнила: – Уверена, что хочешь знать?
– Да.
– Врачи не давали шансов, но твой отец не хотел сдаваться…
– Наш отец, – на автопилоте буркнула я, а Зойка с горечью усмехнулась.
– Ну да, ну да, – фыркнула она, тут же продолжая: – Он нашёл какое-то экспериментальное лечение. Дорогое… Нет! Очень дорогое лечение. А денег к тому моменту почти не осталось.
– Откуда столько подробностей? – округлив глаза, поинтересовалась я с нескрываемым недоверием.
– Так он каждый раз приходил к нам, чтобы пожаловаться на трудности жизни. Мама любила, боялась потерять, вот и терпела, – Зоя скривилась и, мельком глянув на меня, завуалированно упрекнула: – Тебя берегли, боялись расстроить или травмировать. Ещё бы… Любимая дочка. А я щенок подзаборный.
– Прости, – пробормотала я, а сестра прицыкнула языком.
– Дура, что ли? За что извиняешься? Тогда я тебя ненавидела, а сейчас понимаю, – если бы вернулась назад, ничего менять не захотела бы.
– Получается, меня продали, чтобы оплатить мамино лечение? – подытожила я и, пожав плечами, созналась: – Могли бы прямо сказать. Ради мамы я бы и не на такое пошла. Даже зная, что шансов нет.
– Договорились они давно, вот только к твоему восемнадцатилетию наш папочка уже знал, что из себя представляет Артур, и искал повод отказаться, но…
– Жертва была напрасна, – констатировала я грустно.
– Прости, – настала очередь Зои отводить взгляд и извиняться.
– Дура, что ли? – передразнила я. – Тебя-то за что? Хотя… Почему ты мне раньше всё не рассказала?
– Ты была влюблена. Поверила бы? – не задумываясь, отозвалась сестра, а я, подумав, качнула головой.
– Ты права. Ну что?.. Какие планы?
– Для начала уедем подальше, а потом…
Зоя недоговорила. В зеркале заднего вида отразился свет фар, и сестра настороженно оглянулась на машину, припарковавшуюся позади нас. Прищурившись, замерла, но незваный гость помигал фарами, и Зоя открыла дверцу.
  
– Не бойся, это свои, – сообщила она и, дважды нажав на клаксон, сообщала: – Сменим машину и через час уже будем дома. Кто знает… Может быть, повезёт, и Артур не будет тебя искать.
– Не уверена, – покачав головой, проворчала я и, пожав плечами, созналась: – Кажется, он думает, что я беременная.