Тщеславный (ЛП)

Снова вспомнив о множестве шахтёров, я распахнул то, что осталось от моей двери и высунулся из кабины, бешено размахивая руками.
– Бегите! – проорал я, но мой голос потонул в окружающем грохоте. – Бегите изо всех сил!
Панический взгляд назад подтвердил мои худшие страхи – некроны выбрались в пещеру и рассыпались веером, держа оружие наготове. Но к моему удивлению, резня не началась: чудовища просто шли вперёд в своей обычной неостановимой манере, равнодушные к кипящим вокруг работам. Должен признать, это заставило меня задуматься – только что ксеносы бежали, а теперь шагают медленно и даже дерзко. Но они не могут испытывать ни уверенности, ни гордости… и никаких других эмоций, если на то пошло.
А потом я заметил то, что потрясло меня больше всего в этой полный потрясений день. Некрон, стоявший в нескольких шагах впереди остальных немного отличался от них; я видел, как он повернул голову и со слабым интересом осмотрелся, а потом вновь замер в неподвижности, будто техножрец, обратившийся к инфопотоку. Остальные тут же рассредоточились, формируя стрелковую цепь. Это был первый раз, когда я видел нечто напоминающее командира среди живых машин, не говоря уже о ком-то, способном самостоятельно мыслить, а не просто следовать инстинктивному желанию уничтожать всё на своём пути[134].
– Почему они не стреляют? – спросил Юрген, а я покачал головой, тоже ничего не понимая.
– Понятия не имею, – признал я, не желая слишком задаваться этим вопросом – пока они не стреляют по нам, меня это устраивает. Я снова посмотрел назад, всё ещё с трудом веря в то, что увидел, и тут истинный ужас нашего положения стал очевиден. Командир некронов приблизился к кучке техножрецов – возможно, тех самых, которых едва не переехал Юрген, – но вместо того, чтобы бежать или просто пялиться на металлическую мерзость в потрясённом непонимании, они склонили головы, сделали знак зубчатого колеса и вернулись к работе.
– Святой Трон, простые шестерёнки тоже в этом замешаны! – ну или львиная их доля. Это значит, что никому в этой шахте, начиная с Тезлера, доверять нельзя, и каждый – потенциальный враг.
Да, вы можете решить, что ничего не поменялось – я так полагал с того самого мига, как моя нога ступила на территорию Металлум Майорис. Но что бы я не думал о заговорщиках, которых мы искали, правда оказалась ещё гнуснее.
– Добром это не кончится, – заметил Юрген, всё ещё сражающийся с рулём нашего скачущего и скользящего по пещере грузовика – держу пари, он двигался быстрее чем любое из бывавших здесь живых существ (или неживых, если посчитать некронов). Каким-то чудом мы ни во что не врезались и никого не сбили, но легче от этого нам не стало. Напротив, зловещие металлические фигуры, которые я видел, преследовали нас и, не сомневаюсь, что если бы им не приказали не стрелять, когда есть риск разложить на молекулы одного-двух шестерёнок, мы бы всю дорогу были под плотным огнём. Почему некроны так пеклись о техножрецах, я тогда не знал, но был благодарен Трону за передышку.
Которую я собирался потратить с пользой. Стуча по комм-бусине, я пытался выйти на ту частоту, по которой вызывал Мори, глупо надеясь, что смогу снова позвать на помощь или даже узнать, что мой первый сигнал дошёл до адресата, и подмога уже в пути. Предсказуемо, но мне ответил только белый шум, и такой сильный, что я был уверен – этот канал специально глушат.
– Мы сами по себе, – сказал я Юргену, когда наш многострадальный грузовик проскакал по рельсам и ворвался в широкий и высокий туннель, прорезанный прямо в каменной толще и медленно поднимающийся вверх. Двигатель рычал и грохотал сильнее, чем раньше. Кажется, мы теряли скорость, но я решил не говорить об этом, зная, что Юрген делает всё, что может, и вряд ли кто угодно другой смог бы заставить эту груду железа двигаться.
– Значит, никаких изменений, – флегматично ответил он, отчего я странным образом взбодрился. За эти годы мы не раз бывали на волосок от смерти, и обычно никто не мог нам помочь, но мы неплохо справлялись.
 
– Думаю, именно так, – согласился я и перевёл взгляд на пикт-экран. Пещера оставалась всё дальше, было уже непросто разглядеть преследователей, но я тут и там видел случайные, но пугающе близкие отблески металла и был уверен, что они всё ещё идут за нами. Уже не в первый раз я начал прикидывать, за какое время можно покрыть расстояние от пещеры до нас, если идти чётким шагом, ни разу не споткнуться и не испытывать усталости. – По крайней мере, отрыв не сокращается, – пока что.
Других машин не было – куда больше встречалось пешеходов и неизменных сервиторов, таскающих тяжёлое оборудование, но ни одного грузовика; я счёл это обнадёживающим и пугающим в равной мере. Обнадёживающим – потому что Юрген мог давить на газ, не сбрасывая скорость для того, чтобы объезжать серьёзные препятствия, а пугающим – потому что означало, что машин в этой части шахт мало, а значит найти замену нашему грузовику, испусти он дух, будет непросто.
А смерть нашей машины приближалась с каждой минутой. Мы явно теряли скорость, Юрген постоянно дёргал рычаг переключения передач, чтобы колёса продолжали крутиться, а тряска и толчки становились всё более заметными.
– Должно быть, трансмиссия повреждена, – проговорил Юрген так, будто мы с ним просто светски беседовали, и пожал плечами. – Неудивительно – эти железноголовые в нас столько дырок наделали.
– Похоже на то, – согласился я так, будто понимал, о чём речь; но я в любом случае был готов положиться на его слова, если вспомнить, сколько машин Юрген водил и изводил за эти годы. – Он доедет до верхних ярусов?
Когда-нибудь я всё-таки научусь не задавать таких вопросов. Стоило этим словам сорваться с моих губ, как по туннелю разнёсся громкий треск, а потом грузовик резко встал, хотя его мотор продолжал гудеть и, судя по доносящимся из него звукам, пытался растрясти себя на запчасти внутри этой обожжённой и изрешечённой оболочки.
– Не думаю, сэр, не думаю, – с сожалением сказал Юрген, глуша двигатель. Воцарилась относительная тишина, как будто мой помощник даровал смертельной раненой машине Покой Императора[135].
– Значит, дальше пешком, – заявил я, выбираясь из остатков кабины, и достал лазпистолет, не обратив внимания на любопытные взгляды проходящих рядом ремесленников. Я бросил взгляд назад. Мы проехали чуть дальше, чем я ожидал, но это преимущество таяло с каждой секундой.
– Тогда лучше двигаться, – заключил Юрген, выпрыгивая из кабины и берясь за оружие.
– Идём, – сказал я и зашагал по полого поднимающемуся вверх тоннелю; Юрген, как всегда, держался сзади и чуть сбоку. Туннель был прямым и просто вёл вперёд, а когда я осознал, что в нём не было ответвлений, где можно было бы прятаться, моё сердце упало. Мы не сможем перегнать наших неутомимых преследователей; мы можем лишь надеяться как-то задержать их приближение. Но это легче сказать, чем сделать.
Меня терзали дурные предчувствия, но я всё равно обернулся, едва мы начали путь, и немедленно пожалел; зловещие металлические фигуры уже входили в туннель, их адское оружие ярко выделялось в подземелье, где свет давали лишь электроканделябры, скуповато установленные через каждые тридцать-сорок метров. Через несколько секунд мы окажемся в зоне поражения, так что я прибавил шагу, с трудом подавляя желание бежать. Это понятный, но губительный порыв – постоянно двигаясь в гору, мы с Юргеном быстро бы выдохлись, а как только мы замедлимся, отрыв мгновенно пропадёт. Едва ли не инстинктивно мы зашагали в привычном любому пехотинцу темпе, которым можно одолевать километры один за другим, и надеялись, что это позволит там добраться до какого-нибудь убежища, не попав в радиус поражения неостановимых ксеносов.
– Людей здесь уже нет, – сказал Юрген несколько секунд спустя.
– Я тоже заметил, – кивнул я, ничего не упомянув о своих надеждах на то, что это лишь происки моей паранойи, воображающей худшее. Но Юрген был прав. В последние несколько минут количество рабочих, что мы встречали, ощутимо упало, и теперь мы были практически одни. Это могло значить только одно. Кто-то увёл шахтёров из этого туннеля. Я мог придумать для этого несколько причин, и мне не нравилась ни одна. – Всё, что мы можем сделать – это поднажать.