Бог войны (сборник) (СИ)

Двенадцать столетий прошло с той поры, когда силы Карнадозы разрушили Дом Оттовара, но эльфам Сараманты казалось, что все это произошло только что. Их раны все еще кровоточили, и они не смели открывать их окружающему миру, опасаясь разбередить. Впервые Базел Бахнаксон осознал, каким ужасным проклятием может быть бессмертие.
Однако, как бы они ни хотели удалиться от мира, мир не желал оставить их в покое: изделия эльфийских художников и ремесленников пользовались устойчивым спросом и приносили баснословные прибыли купцам, да и у Сараманты тоже были свои потребности. А туда, где есть потребности, всегда съезжаются купцы. А с купцами приходит суматошный ритм жизни: как грибы, вырастают склады, доки, таверны, постоялые дворы… и появляются воры.
Сарамфальская стража безжалостно обходилась со всяким сбродом, но торговый квартал они предоставили самому себе, допустив там самоуправление. Это произошло не потому, что они готовы были попустительствовать беззаконию, просто уж слишком чужда была им сама атмосфера торговли. Со временем Купеческая гильдия сформировала собственную охрану и разработала собственные законы. Торговый квартал стал городом внутри города, сложились даже правила его взаимоотношений с Сарамфалом. В нем ключом била активная деловая жизнь, иной раз шумная и крикливая.
Именно в торговом квартале произошло первое нападение.
Впоследствии Хартан клял себя за утрату бдительности, но в день их прибытия, когда он и первое отделение его взвода сопровождали Килтана к пристани, ничто не предвещало беды. По оживленной улице сновали приказчики и рабочие, степенные купцы и сварливые лоточники. И в одно мгновение возникла свалка. Базел до сих пор не мог понять, как все произошло. Нападающие как будто появились из-под мостовой. Их плащи откинулись, обнажив блестящие мечи. Увидев перед собой троих, Базел мгновенно выхватил оружие.
Людная городская улица не лучшее место для сражения, особенно для такого гиганта, как Базел Бахнаксон. Слишком много рядом случайных прохожих, которые могут пострадать. Хартан вывел своих подчиненных из ступора, но Базелу нужно было место, чтобы размахнуться. За неуклюжесть, с которой он пронзил мечом первого из своих противников, военный инструктор при дворе его отца избил бы его до полусмерти. Но главное – это сработало, и он, увернувшись от клинка второго бандита и получив от третьего удар мечом, смягченный кольчугой, успел левой рукой вытащить кинжал.
Одной рукой выдернув меч из тела первой жертвы, Базел раскроил им череп второго врага. Грудь третьего с жутким треском рассек боевой топор Хартана. Вокруг сталь звенела о сталь, остальные нападавшие, которые все прибывали, схватились с другими телохранителями Килтана. Отразив выпад своего очередного противника кинжалом, Базел оглушил его рукоятью меча по голове и, когда тот зашатался, вспорол ему кинжалом живот. Умирающий рухнул, толкнув своего приятеля, и Базел снес замешкавшемуся бандиту голову. Харграмский боевой клич, звучавший как бычий рев, на миг ошеломил нападавших и окончательно разогнал уличную толпу. Наконец-то место схватки очистилось, и теперь Базел мог развернуться в полную силу.
Он вонзил кинжал в глотку бандита, собиравшегося кинуться на Хартана, и перехватил меч обеими руками. Остальные телохранители сплотились вокруг него. Он стал острием атаки отряда, построившегося в треугольник, взявшего Килтана в центр и упершегося флангами в стены таверны. Убитым или раненым падал всякий, кто оказывался в пределах досягаемости меча градани.
Все закончилось в считанные минуты, и в этом тоже была своя странность. Нападавшие слишком быстро признали свое поражение. Никто из них не мог пробраться мимо Базела, но они фактически и не делали попыток подобраться к Килтану. Охрана потеряла двоих убитыми в самом начале схватки, но денежные мешки и сам Килтан остались невредимыми. На мостовой лежало пятнадцать трупов, но не меньшее количество нападавших скрылось в боковых улицах. Базел был не в силах скрыть свое недоумение. Нападавших было втрое больше, чем людей Килтана, и, конечно же, они должны были проявить хоть немного больше отваги и решимости, если хотели достигнуть своей цели.
 
Но этого не случилось. Еще больше были озадачены Хартан и Риантус, обнаружившие на плече каждого из убитых бандитов татуировку с изображением красного скорпиона. Эмблема братьев-псов. Почему Гильдия Убийц решила напасть на Килтандакнартаса дихна-Харканата? Конкурентов у Килтана было достаточно, но врагов до странного мало: клан Харканат был известен тем, что беспощадно мстил за нападения на его членов, тем более на его главу. Невозможно было вообразить, кто мог бы настолько ненавидеть – или бояться – Килтана, чтобы заплатить Гильдии такой гонорар, который бы она затребовала за покушение на такую важную особу, как могущественный карлик. Неприятным казалось то, почему братья-псы, известные своей скрытностью и умением убивать из-за угла, решились на уличную атаку среди бела дня.
Но они решились на это, и не только в Сарамфале. После долгих споров Килтан был вынужден уступить Риантусу и Хартану, требовавшим, чтобы он не покидал своего корабля кроме как в сопровождении двух взводов своей охраны и – обязательно – Базела. Но в Трелите, главном порту Королевства Морван, произошло еще одно нападение, а во время посещения Малгаса на реке Ферен последовало и третье.
Сценарий трелитского покушения полностью повторял неудавшуюся сарамфальскую попытку, но в нем участвовало вдвое больше нападавших. К счастью, такому количеству людей было трудно спрятаться на улице, и Хартан заметил их еще до того, как Килтан угодил в ловушку. К тому же на этот раз Базел был прикреплен непосредственно к Килтану, чтобы отражать атаки тех, кто прорвется через оборону остальных охранников. Тогда нападавшие скрылись сразу, как только охрана развернулась в боевой порядок. Но надежда, что этим все и ограничится, продержалась до Малгаса. Там против них применили судно-брандер. Речная баржа, начиненная горючими материалами, гудя пламенем, начала теснить корабль Килтана. Две ужасающе долгие минуты понадобились команде, чтобы оттолкнуть пылающее судно, несшее огненную смерть, и это удалось только благодаря объединенному весу и силе обоих градани.
Теперь, когда до Риверсайда оставалось лишь несколько лиг, Базела, планировавшего покинуть Килтана по прибытии в порт, мучили угрызения совести. Конечно, нападений обычных разбойников больше не предвиделось, но ведь оставались еще происки братьев-псов, так что бросить его сейчас казалось проявлением черной неблагодарности.
– Кормак за твои мысли, – прозвучал тенор Брандарка.
– Сомневаюсь, что они этого стоят.
– Считай, что я мот.
Базел криво улыбнулся и пожал плечами:
– Я раздумывал о своих… о наших планах. Мы уже у Риверсайда, и меня мучит совесть. Больше, чем мне хотелось бы.
– Братья-псы?
– Да. – Базел шевельнул ушами. – Все это как-то не укладывается у меня в голове. Кто-то берет деньги за убийство того, кого никогда не видел и кто не сделал ему ничего плохого. И к тому же эта мразь, почитатели Шарны! – Базел сплюнул за борт.
Брандарк сел, положив балалайку на колени.
– Мне иногда кажется, что ты наивный варвар в большей степени, чем это позволительно в нашем суровом мире, – сказал он. – Если бы ты вырос в Навахке, ты бы прекрасно понимал, как можно убить за пригоршню золота – даже меди, кстати сказать. А ты и в самом деле не можешь этого понять? – Он вздохнул. – И не ломай себе голову, может, так оно и лучше… Что до почитания Шарны… – Кровавый Меч несколько минут молча смотрел на реку, затем пожал плечами: – По правде говоря, я сомневаюсь, что большинство из них искренне поклоняется старому Духу Демонов. Судя по всему, что я об этом знаю, человек должен быть не вполне нормальным, чтобы принимать это всерьез. Конечно, братья-псы на словах почитают Шарну. Возможно, дело в том, что даже наемные убийцы нуждаются в чьем-то покровительстве, а коварство и изворотливость, поощряемые служителями Шарны, как раз те качества, которые требуются в их ремесле. Псы поддерживают связь с его Церковью, но я не думаю, чтобы кто-то из них был способен вызывать демонов.