Её прикосновение (ЛП)
— Думаю, я готова, — говорю, закрывая блокнот и книгу. Должна быть готова. Я готовилась к своим экзаменам, как мне кажется, целую вечность. Мне нужно было только пройти этот тест и сдать выпускные экзамены, и тогда все будет кончено. Не вернусь в школу после зимних каникул.
— Замечательно, — сияет мисс Петти, на мой вкус всегда слишком счастливая. Это может быть так утомительно. Я смотрю на Зака, который смотрит на нее огромными щенячьими глазами, требуя ее внимания. Все парни так делают. Нетрудно понять, почему так много из них записались на внеклассную программу. Это написано у них на лицах. Должна признать, немного забавно наблюдать, как они пускают слюни на учителя.
Засовываю свои вещи в сумку и достаю телефон, чтобы проверить время. Уже почти пять, и я разочарована, что до сих пор ничего не слышу от отца. Ему почти никогда не приходится ездить в командировки. Большая часть того, что он делает, находится здесь. Не то чтобы я много знаю о том, чем он занимается на работе. Но я точно знаю, что все, что он делает, должно быть совершенно секретно. Он сказал мне, что не должен отсутствовать слишком долго, но прошло уже пять дней, и я начинаю беспокоиться. Я не слышала от него ни единого звука. Может быть, он чувствует себя более комфортно вдали от меня, потому что мне уже почти восемнадцать и с нами живет Элис. Может быть, он уже не так беспокоиться, что ему приходится проверять так часто, как раньше.
Я выхожу из комнаты и направляюсь к своему джипу на стоянке. Я набираю номер Элис и нажимаю кнопку вызова.
— Привет, — отвечает она, ее голос звучит немного подавленно.
— Что случилось?
В последнее время Элис нездоровилось, и в довершении всего она не поступила в колледж. Что-то не так с ней и Сэмом, и я не могу понять, что именно. Когда мы с Сэмом спрашиваем ее, она ничего не говорит, но я на это не куплюсь.
— Я сейчас у доктора. Кажется, у меня желудочный грипп или что-то в этом роде, — бормочет она в трубку. Я съеживаюсь. Элис — самый ужасный болеющий человек на свете. Можно подумать, что наступает конец света, когда она заболевает.
— Я приду и посижу с тобой. Где находится кабинет твоего врача?
— Нет, все в порядке. Я уже собираюсь домой.
— Ладно. Я приготовлю тебе куриную лапшу и картофельное пюре.
— Звучит божественно. — Она почти стонет в трубку, и мои губы дергаются. Еда — единственное, что всегда может взбодрить ее, но Элис — ужасный повар. К счастью для нашего дома, я умею готовить, иначе мы все бы умерли с голоду. — Есть новости от твоего отца?
Я сажусь в свой джип, и нервное чувство возвращается. Элис знает, что я беспокоюсь о нем.
— Нет. — На линии воцаряется тишина. — Я уверена, что все в порядке. — Я пытаюсь успокоить нас обоих.
У Элис такое нежное сердце, и она, наверное, волнуется больше, чем я. Она сблизилась с моим отцом с тех пор, как переехала жить к нам. Выросшая с двумя дерьмовыми родителями, думаю, она наслаждается тем, что другие действительно заботятся о ней.
— Ты же знаешь майора. Он, скорее всего, вернется к концу недели и из-за чего-нибудь будет занозой в наших задницах.
— Ага, — бормочет она, и я слышу, как кто-то зовет ее. — Они зовут меня обратно.
— Ладно, люблю тебя. Увидимся дома, — говорю ей, кладу трубку и еду домой. По дороге я мысленно проверяю список продуктов, есть ли все необходимое для приготовления ужина.
Замираю, когда въезжаю на подъездную дорожку и вижу грузовик Илая. Желудок сжимается в тугой комок, когда я вижу его сидящем на переднем крыльце. Его голова опущена, но он поднимает ее, когда слышит мой джип. Когда он встречается со мной взглядом, мне кажется, что кто-то бьет меня в живот. Сердце начинает колотиться, а руки потеют.
Появляется так много эмоций, но я хватаюсь за гнев, который пытается вырваться наружу, и крепко держусь за него. Я не буду плакать. Не буду. Я повторяю это снова и снова, стараясь взять себя в руки. Выпрыгиваю из машины и натягиваю свою отработанную фальшивую улыбку. Илай встает, когда я подхожу к нему, и на его лице появляется серьезное выражение. Он явно не хочет быть здесь.
— Майора нет дома, так что… — пренебрежительно говорю я. Проскальзываю мимо него и хватаюсь за ручку двери. Я немного злюсь, когда понимаю, что дверь не заперта. Он уже сам себя впустил.
Я не приглашаю его войти, просто стискиваю зубы и вхожу внутрь. Черт, захлопываю за собой дверь, надеясь, что прямо перед его красивым лицом, но не оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Затем слышу, как он открывает дверь, и мое имя слетает с его губ. Да, эта штука «не показывай свой гнев» не работает.
Я бросаю сумку и поворачиваюсь к нему. Он выглядит уставшим. Нет, он выглядит потрясающе. У меня в горле встает ком.
— Пожалуйста, уходи, — выдавливаю я, довольная тем, каким сильным звучит мой голос. Могу сказать, что это прямое попадание, так как мои слова сильно задевают его. Я вижу это по его лицу. Он поднимает руку и проводит по волосам, которые теперь немного длиннее. У меня чешутся руки прикоснуться к ним. Прикоснуться к нему. «Он не хочет тебя», — напоминаю я себе.
— Я не могу сделать этого, Солнце. — Он бросает взгляд на мое запястье, на котором браслет с подвесками. Обхватываю запястье, скрывая его, будто меня поймали с чем-то, чего у меня быть не должно. Я не смогла заставить себя снять его. Пыталась несколько раз, но так и не смогла.
— Не называй меня так, — бросаю я, прежде чем поворачиваюсь и поднимаюсь вверх по лестнице. Я слышу его тяжелые шаги у меня за спиной. Двигаюсь быстрее, пытаясь добраться до своей комнаты, желая уйти от него. Он добирается до меня раньше, притягивая к себе. Он прижимает меня спиной к своей груди, обнимая. Мое тело расслабляется в его объятьях, и я не могу остановить эту реакцию. Я ненавижу то, как сильно хочу его.
— Солнце, пожалуйста, — шепчет он мне на ухо. Я могу слышать боль в его словах. Она глубокая и разрывает меня. Медленно поворачиваюсь и смотрю на него. Он так близко. Его запах вторгается в мои чувства. Клянусь с тех пор, как мы виделись последний раз, он стал больше.
Он прижимается своим лбом к моему, его глаза закрыты. Мы стоим молча, никто из нас не произносит ни слова.
После, казалось, вечности, он, наконец, открывает глаза, встречаясь со мной взглядом.
— Майор пропал.
От его слов желудок сжимается, но каким-то образом я остаюсь стоять. Не знаю, как долго стою там, пытаясь осознать все. Мой отец пропал?
— Все, что я знаю, что он исчез больше двадцати четырех часов назад, и они не могут найти его. И он не выходит на связь, — добавляет он. — О, Солнце, не плачь. Ты же знаешь, что майор вернется. Ничто не может остановить его. Думаю, мы оба знаем это.
Я даже не понимала, что плачу. Я верю Илаю. Весь мир должен сгореть дотла, чтобы мой отец не вернулся домой. Я делаю глубокий вдох и отхожу от Илая.
— Спасибо, что дал знать. — Он просто стоит, не двигаясь. — Пожалуйста, запри дверь, когда будешь уходить, — добавляю я.
— Солнце, я никуда не пойду.
Я прищуриваюсь, глядя на него, и понимаю, что мы собираемся спорить об этом.
— Я не хочу, чтобы ты был здесь. Тем более зная, что ты пришел сюда только для того, чтобы сообщить новости про моего отца. Я буду в порядке. У меня есть Элис.
Он качает головой.
— Это не обсуждается.
— Знаешь, что… — огрызаюсь я, но он обрывает меня.
— По закону ты теперь моя.
Глава 12
Илай
— О чем ты говоришь, Илай?
Ее раскрасневшиеся щеки и сжатые кулаки должны были заставить меня насторожиться. Но вместо этого я возбужден, как никогда в жизни. Видеть ее воочию, прижимать к себе, вдыхать ее сладкий аромат. Это слишком, черт возьми, и я не могу вынести расстояние между нами.
Я лезу в задний карман, достаю листок и протягиваю ей.
— Майор изменил завещание — если с ним что-то случится, и он не сможет вернуться домой, я становлюсь твоим законным опекуном.
Ее рука дрожит, когда она разжимает кулак и выхватывает бумагу у меня из рук. Она злится, и я чертовски ненавижу это. Знал, что мой уход будет для нее нелегким, но надеялся, что ей поможет знание того, что я однажды вернусь.