Новая жизнь. Финал (СИ)
— Я убью тебя — говорит госпожа Накано: — клянусь, я убью тебя а потом…
— Ты слишком много говоришь — отвечаю я и мои губы находят ее губы, а ее язык вдруг оказывается у меня во рту. Когда именно револьвер падает на роскошные ковры, которые устилают пол — мы не слышим. И только одна мысль бьется у меня в голове, пока я лихорадочно стягиваю с госпожи Накано ее юбку-карандаш и пристраиваю ее на огромной полированной столешнице.
Прости, Ю-тян…
Глава 14
Глава 14
— И чего ты к нему привязался? — спрашивает Акая Но, больше известная на Восточном побережье как «Бритва Но», частично из-за своего острого язычка, а частично из-за давней привычки таскать лезвие бритвы за щекой, еще с тех пор, когда она дралась в женских бандах за власть и авторитет на районе.
Намикадзе Ото, бывший вакагасира Семьи Кумы, вздохнул и покачал головой. В салоне комфортабельного черного автомобиля представительского класса было прохладно, царил полумрак. Но самое главное, что обеспечивал этот салон — не комфорт с кондиционированным воздухом, не приятный полумрак и мягкие кресла. Главным преимуществом салона автомобиля такого класса была небольшая кнопка, на которую он надавил, едва услышав вопрос. Пассажиров и водителя разделила плавно выехавшая звуконепроницаемая перегородка. Все. С этого момента они наедине.
— Ты же меня знаешь, Бритва — говорит он, открывая небольшой бар и окидывая взглядом несколько бутылок с напитками, от виски и шампанского и до минеральной воды и апельсинового сока: — я просто так никуда не бросаюсь. Вспомни наш район, вспомни откуда мы с тобой начинали. Помнишь? Постоянный холод в общаге, жили черте-где, порой на пожрать денег не было и томатным супом обходились. Мисаку-тян с соседней улицы? А теперь… вот. — он обводит взглядом роскошный салон автомобиля: — мы уже влиятельны. У нас уже есть власть и деньги. И только небольшой шаг отделяет нас с тобой от вершины.
— Так ты уже там, на вершине своей — рубит «Бритва Но»: — когда Кума-сан умер, по всем правилам должен был власть над Семьей взять его наследник, заместитель. Все это знают. Просто… уж больно много наших людей в этой «Резне в Сейтеки» погибло. Все знают, что не только Кума, но и Ногаки-сан, и все советники, все, кто выше рангом, все умерли. А кто не умер, так тот, как Ситагаки-сан в больнице. Ты же остался за старшего… фактически уже управляешь. Вся семья тебе лояльна, ну, кроме Собакоголовых Инумуры. Этот сын кобеля и суки продолжает воду мутить.
— Вот ты и обозначила важный вопрос. Инумура-сан. Можно называть его и его последователей Собакоголовыми, можно смеяться, что его предки были голоногими, как и он сам, можно считать его смешным чудаком, но нельзя забывать, что под ним половина игорных домов побережья. И пусть его люди в основном промышляют в деревнях и небольших поселках, но недооценивать бойцов Инумуры я бы не стал. — отвечает Намикадзе Ото, про себя думая, что войну они бы может и выиграли, уж больно разрозненны силы Инумуры, неорганизованы и необучены его бойцы, у них нет выхода на поставки огнестрельного оружия… но это все бойцы Инумуры компенсировали звериной яростью и деревенской крепостью. А сейчас нам меньше всего нужна свара внутри Семьи, и так уже Хисаюки Ма, по прозвищу «Черный Ма» руки в Сейтеки тянет, мол осталась Семья без оябуна, погоревали и будет, достойных среди них нет, давайте под руку к «Черному Ма», тем более что тут рядышком совсем. Рукой подать.
Так что драка внутри Семьи ни ему, ни Инумуре не с руки, а ведь Инумура и его бойцы — только верхушка айсберга. Есть еще эти чертовы додзе, которые «мзду уважения» сразу же платить перестали, как Кума умер, и то верно — это же не дань, не налог, а именно «мзда уважения к достойному человеку», а так как человек умер и непонятно кто сейчас во главе… в общем до лучших времен, чао-бамбино-сори, а даже и будет кто новый — еще посмотрим платить или нет. Обнаглели твари, что сказать. А ведь он даже как встарь, как деды делали — пройтись по школам и додзе с молодыми бойцами и втолковать в этих уродов немного истины — не может. Потому как следят сейчас за ними из Главного Полицейского Управления и все местные копы, которым они деньги платили — как один от сотрудничества отказались и предупредили чтобы Семья на дно залегла. Временно.
Туда же и портовые работяги. Одним из постоянных и весьма значимых источников дохода Семьи всегда была контрабанда, она же помогала и поддерживать боевой потенциал, снабжая огнестрельным оружием, строжайше запрещенным на территории страны. Траффик в страну и из страны, неважно будь это товары, оружие или люди — был настолько привычным и постоянным, что многие искренне считали Семью — контрабандистами. Но после «Резни» все изменилось. В порту назначили нового начальника, половина из бывших на прикормке чиновников так же резко отказалась сотрудничать, а оставшиеся были поставлены в такие тяжелые условия из-за постоянного контроля со стороны нового начальства, что едва-едва могли провести по контейнеру в неделю! И с ними тоже ничего не сделаешь, Главное Полицейское Управление и его командированные сюда следователи — бдили за каждым шагом, ежу было понятно, что шаг в сторону и тут же всех причастных упакуют и сроки навешают. Надо же как-то копам компенсировать что упустили, надо как-то оправдываться.
Сюда еще прибавить и девчачий профсоюз, что эта Охотница за Драгоценностями устроила, стерва каких поискать. Пока Кума был — она и ее девчонки исправно платили, и неожиданно эта странная придумка неплохие деньги стала приносить. А вот после того, как Кума умер — как отрезало. Понятно, что старик ее баловал, у него вообще пунктик на своем клубе, «Медвежьем Кругу» был. Но ведь старик уже умер, и никто ей поблажки не будет давать! А она — только голову вздернула, мол не буду я с тобой говорить… еще и ребят избила, которых он прислал «мягко» с ней поговорить… уж тут Ото сам взъелся и прислал уже бойцов, четверых, с битами и кастетами, чтобы этой дуре мозги вправили, в полицию она заявлять не будет, у самой рыло в пушку, но… с приехавшими бойцами Семьи — вдумчиво и вежливо поговорил Сомчай Дробитель Черепов. Спокойно так. Ну… драки не было, поговорили и разошлись, но всем было понятно, что — схавали. Съели. Проглотили. В былые времена кишки этого Сомчая на соседнем заборе бы развесили, а Косум бы китайскими членами давилась в борделе на континенте, долги отрабатывая, но сейчас…
Авторитет Семьи падал стремительно и если не предпринять никаких мер — то скоро не будет никакой Семьи. Не будет ничего.
— И как тебе этот… бастард поможет? — спрашивает «Бритва Но», поигрывая своей новой игрушкой, золотым браслетом с встроенным лезвием. Щелк! — выскакивает острый клинок, она прижимает его пальцем и снова — щелк!
— Бастард… — хмыкает Ото: — вот видишь, даже ты его так называешь. Все в нем сыночка Кумы видят. Если я его поддержкой заручусь — то никто мою власть оспаривать не станет. Как будто Кума жив еще.
— Это ж против правил — хмурится «Бритва Но»: — так же не делается… хотя тогда про Собачьеголовых можно не волноваться, Инумура Куму обожал и с удовольствием под его сынка ляжет, но все же… так не делается.
— Ямагути-гуми в свое время возглавляла женщина — отвечает Ото: — помнишь? Фумико Таока, жена предыдущего главы, Кадзуо Таока. Она управляла самой большой Семьей в Японии.
— Но это было исключение! Кадзуо убили, а его заместитель и преемник, назначенный им — был в тюрьме и она возглавляла Ямагути-гуми лишь временно!
— Именно, дорогая. Не было ни главы, ни его преемника. У нас такая же ситуация. Глава умер. Умер его преемник. Умерли советники. Все умерли, нахрен! По-хорошему после такого Семья распадается!
— Не надо. — тут же реагирует «Бритва Но»: — не надо распадаться. Я только к этой всей роскоши привыкла. И прекрати называть меня «дорогая».
— Сам не хочу — отвечает. Ото и наконец выбирает себе бутылку с напитком. Апельсиновый сок. Пусть встреча скорее формальность, но голову он хочет иметь ясную. Выпить и потом можно будет…