"Современная зарубежная фантастика-4". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Другая, новенькая ликтор подняла рапиру Набериуса и пинком отшвырнула с дороги кость.
– Эту хрень с сестрами я уже проходила, – сообщила Ианта, подходя сбоку, – у меня плохо получается.
– Я столькому могу тебя научить, – сказала Цитера.
Обе бросились вперед. Когда-то давно Гидеон с удовольствием бы посмотрела, как великолепный позер из Третьего дома сражается с древним и непогрешимым воином Седьмого, но сейчас она присела рядом с Камиллой и пыталась понять, не собирается ли ее коленная чашечка с ней расстаться. Потерявшую сознание Харрохак Гидеон оттащила за колонну и положила на кучу костей помягче вместе со своим мечом. Ей очень хотелось, чтобы некромантка очнулась. Теперь она одной рукой схватила Камиллу за плечо, второй взялась за скользкий костяной шип, сказала:
– Извините, – и дернула. Камилла заорала. Гидеон выкинула окровавленный шип, взяла Камиллу под мышки и потянула. Камилла прикусила язык с такой силой, что у нее кровь потекла изо рта, но Гидеон безжалостно тянула ее прочь от драки, в укрытие рядом с Харрохак.
Гидеон оглядела ее, пытаясь понять, не торчат ли внутренности или что-то вроде того, но Камилла схватила ее за рукав. Гидеон посмотрела на ее мрачное упрямое лицо.
– Он что-нибудь сказал? – спросила Камилла.
Гидеон махнула рукой:
– Он просил передать, что тебя любит.
– Что? Нет, этого он не говорил.
– Ладно, не говорил, прости. Он сказал, что ты знаешь, что делать.
– Знаю, – с мрачным удовлетворением сказала Камилла и улеглась среди костей. Гидеон посмотрела на поле боя. Это совсем не походило на поединок Ианты и Сайласа. Тогда Ианта вытирала Сайласом пол, попутно подчиняя душу Набериуса. Искусство двух ликторов было недоступно смертным. Они двигались со скоростью, почти незаметной глазом, и каждый удар поднимал волну пепла, дыма и обгорелой костяной крошки.
Просторный атриум дома Ханаанского строили на совесть, но на такое явно не рассчитывали. Пол трескался и прогибался там, где бесновалась тварь, ее щупальца пробивались сквозь половицы, закапывались в гнилое дерево и кости. Ианта с Цитерой сражались, и атриум рушился там, где они проходили. Древние балки и столбы не выдерживали, падали с громким треском и стуком, грязная вода из фонтана растеклась по полу и заливалась в трещины… трещины. Черт. Пол проваливался. Все вокруг разваливалось.
Теперь Гидеон отделяли от дверей огромные провалы. Ианта, яростно жующая прядь светлых волос, подняла руку, и фонтан темной крови вырвался из пола, поднял Цитеру на двадцать футов и сбросил вниз. Она неуклюже рухнула на пол и попыталась встать. Ианта подошла ближе, руки ее сияли и переливались резким белым светом. Правой рукой она ударила Цитеру.
Этот удар трижды бы развернул на месте огромное неповоротливое тело маршала Крукса, упрятанное в броню, и оставил бы его лежать на полу и наблюдать за порхающими птичками-скелетами. Он почти размазал Цитеру по стене.
Стена и без того хреново себя чувствовала, а от этого последнего удара окончательно сдалась и обвалилась с жутким треском и грохотом. Камни, кирпичи и брызги стекла полетели на террасу. Внутрь хлынул дневной свет, воздух наполнился запахом разогретого бетона и плесневелого дерева. Дырявый пол заскрипел, явно угрожая тоже обрушиться. Камилла, у которой были стальные нервы и болевой порог кирпича, попыталась встать. Гидеон ухватила ее под правую руку, прежде чем рыцарь успела ей возразить, нашла легкую, как птичка, некромантку, и они потащились наружу со всей доступной им скоростью. Больше идти было просто некуда.
Жаркий соленый ветер с моря задувал в дыры в стекле, прикрывавшем террасу. Растения в огромных горшках продолжали гнить и сохнуть. Безучастный к происходящему Доминик светил, пригревшись в неестественно лазурном небе Первой. Гидеон уложила Харрохак в тени раскуроченной стены, которая выглядела достаточно надежной, чтобы не обрушиться сию секунду. Камилла плюхнулась рядом, положив мечи себе на колени. По крайней мере, здесь было значительно меньше костей.
Ианта спускалась по короткой лестнице, держа в руке рапиру. Волосы ее трепал ветер. Вокруг кружились мертвые листья и веточки, подхваченные ветром от обрушенной стены. Цитера пыталась встать с камней, куда ее отбросило. Ианта подходила ближе, но становилось очевидно, что Цитера напряжена. Она была не так быстра, как Ианта, и не так стремительно реагировала. Гидеон она, конечно, раскатала бы за десять секунд честного боя, но против другого ликтора явно не вытягивала. С каждым ударом Ианта становилась все злее. Кровь Цитеры взлетала в воздух, и Ианта замораживала ее, манипулировала ей, прошивала пространство длинными красными кровавыми стежками. Каждый раз, когда она ранила Цитеру – а ее теперь можно было ранить, она истекала кровью, как обычный человек, ее неуязвимость куда-то пропала, – каждый раз паутина становилась все больше и сложнее, пока ликторы не оказались в клетке из туго натянутых алых струн.
И это было еще не хуже всего. Пока зачарованная и испуганная Гидеон смотрела на бой, старые раны – те, что нанес Паламед, взорвавший комнату, – начали открываться. Полосы кожи на руках ликтора чернели и съеживались, огромный неряшливый порез закровоточил на ноге, хотя Ианта дотуда не достала.
– Какого хрена? – вопросила Гидеон, больше чтобы выразить чувства. На ответ она не надеялась.
– Она не излечилась, – слабо ответила Камилла. Гидеон оглянулась: девушка прижалась спиной к стене и изучала происходящее с угрюмым профессиональным интересом. Конечно, рыцари из Домов, где одновременно живет больше одного некроманта, постоянно видят магические дуэли.
– Она просто прикрыла раны. Поверхностное исцеление. Спрятала дыры. Чтобы излечиться по-настоящему, ей нужна талергия, жизненная сила, а у нее нет запаса.
– Ну да, – сказала Гидеон. – Секстус наградил ее скоротечным раком.
Камилла кивнула с глубоким удовлетворением:
– Ну вот. Так оно и есть.
Магия Ианты была так же эффективна и минималистична, как фехтование Набериуса. Чисто, высокомерно, идеально, без единой заминки или упущения. Цитера отступала под ее атаками, и тут Ианта захлопнула ловушку. Кровавая клетка вдруг сжалась, стянулась, облепила старшего ликтора, как сеть. Цитера встала, не пытаясь даже сопротивляться. Прищурила глаза. Волосы ее сгорели почти до черепа. Она еле дышала. Раны от осколков зияли красным, колени подгибались. От запаха крови и гнилых листьев тошнило.
Ианта встала перед ней, тяжело дыша. Она продолжала трясти головой, как будто пытаясь прочистить мозги, и отчаянно терла виски, но при этом самоуверенная принцесса торжествующе сияла. По лбу стекал пот.
– Устала? – спросила она.
Цитера приоткрыла глаза и закашлялась.
– Не особенно. А вот ты вымоталась.
Красная сеть исчезла. Она даже не упала на землю, она как будто снова втянулась в кожу Цитеры. Ликтор выпрямилась, шагнула вперед и схватила Ианту за горло тонкой изящной рукой. Ианта выпучила глаза, подняла руки, пытаясь схватить чужое запястье.
– Совсем как ребенок… выкладываться с самого начала, – сказала Цитера.
Ианта задергалась. Кровавая нить бессильно скрутилась в воздухе и упала наземь. Древняя продолжила:
– Ты ведь еще не закончила? Я чувствую, как он сопротивляется. Он не рад. Моя пошла на это с гордостью, и это мучило меня веками. Я-то старуха, а вот ты сосунок.
Она сжала руку на горле Ианты, и воздух на террасе пошел ледяной рябью от жуткого, пробирающего до костей, тянущего ощущения. Деревья и шпалеры затряслись. Гидеон никогда еще не видела, чтобы душу высасывали с такой силой. Ианта и в лучшие дни была совсем бесцветной, а теперь стала белой как простыня. Глаза ее закатились, завертелись в орбитах, а потом не осталось никаких глаз: она задергалась и заскулила, и зрачки исчезли и радужка исчезла, как будто Цитера каким-то образом высосала глаза из глазниц.
– Нет! – вопила Ианта. – Нет, нет, нет.
Огромная рана на бедре Цитеры снова начала рубцеваться сама собой, ожоги на руках и шее заживали, обгоревшие волосы снова отрастали, бледно-каштановыми волнами лезли из черепа. Она встряхнула головой и довольно вздохнула.